хочу сюда!
 

Галинка

29 лет, водолей, познакомится с парнем в возрасте 27-35 лет

Заметки с меткой «мои путешествия»

Мио Рио.

        Можно вывести девушку из Рио, но Рио из девушки не вывести никогда. ...Даже в понтоватом римском Фьюмичино я вспоминаю широкий пляж, бесконечный океан, смешные магазинчики с неизменными масками и ошеломительные перепады от пряничных домиков к фавелам, от безупречного метро и зеркальных дорог к лесам с обезьянами,вернее с одной случайно найденной обезьяной, от дешёвых лобстеров к дорогому мороженому .
        И все это дирижирует высокий Христос. Тонкий, надменный, лаконичный и стильный, как Раймонд Паулс в одном из измерений моего детства. Здесь тонкая грань миров: ресторан с певицей на самой окраине Фламенго, где колючая проволока фавел дрожит от голоса и тоннажа певицы - стокилограммовой рыжей бестии, мешает аромат мяса с россыпью трухлявых домов через улицу. Щеголь с собачкой , насвистывая, сыплет лишние реалы в шляпу нищему блаженному дредоносцу.
Мы живем на самом краешке улочки Фериа Виана,напротив нас океан цвета матэ лижет кремовый песок  лимонным своим языком, а в громадном олеандровом парке на газонах полно бомжеобразных йогов, мускулистых палевых отжимальщиков-приседальщиков-качальщиков пресса,  мальчишек футболистов,бегунов по песку. 
По песку и попеску..смотреть вслед бегущим бразильянкам можно бесконечно, конечно, в основном, из-за попеску. Боже ж мой! какое разнообразие и шарообразие пятых точек увидишь только за утро. И ни одной висячей, даже размера национального спортснаряда, и трусы, не утонувшие в этих латинских полушариях, приравниваются к чадре.
Вообще все они  тугие, мясные, с теплыми ладонями и хочется их тискать, нюхать, держать свою ладонь-розетку в этих горячих лапках и аккумулировать  эту солнечную жизнь, которая струится в сильных телах и рвется смехом из белозубых ртов. Они совсем не говорят по-английски, но  всегда долго и охотно со мной общаются...на португезе..а еще не удивляются иностранцам, потому что для них нет чужих. Здесь все свои. Бесконечное разнообразие цвета кожи, глаз, волос, тел в Рио приучило их к мысли, что все люди - бразильцы, просто некоторые совсем не знают португальского и даже испанского, но это такие пустяки. Правда же? Бон джиа, чикита!
А еще они смотрят сериалы, футбол,  не втыкают в телефоны, и не фоткаются и обожают сладкое и танцуют, как боги. Даже самые дряхлые приходят вечерами в кафе, тянут из прохладных стаканов прекрасный аргентинский мальбек мендоза и в такт нежно-задорной сертанеже двигают здоровой ногой, подпевают, издавая  морщинистым горлом молодой клекот. И устраивают уличные карнавалы, просто так, за счет жителей близлежащих улиц. И когда напротив тебя в аптеке покупает что-то подозрительно резиновое Зорро или Бетмен я уже не удивляюсь, значит сегодня где-то снова мини-карнавал - наверное на роскошной Копакакабане или хиппежной Ипанеме, где сотни ладоней аплодируют закату и кричат в небо "Обригадооооо" - "спасибо, жизнь".
Я тоже растворяюсь с ними, в них, в океане, лесах, на вершине Сахарной Головы, в храме черной мадонны под Христом, на сцене в перьях под безумие самбы, в пронзительных граффити  трущоб, в истерично-синем небе и в самом Рио. В месте, где однажды родилось счастье и всем родившимся после не оставило право выбора...

Ваша Джо.

        П.С. Напишу и о Риме, и Ватикане и Аргентине,итальянском капитане и черногорском путешественнике, о колумбийской подружке и  бразильских аниматорах, но это потом, когда выдохну воздух Рио из легких совсем. Это маленькие обрывки памяти, которые не удержать, как буквы на экране. Так сыпется песок из зеленого рюкзака с надписью «Бразил», цвета Бразилии и надежды. Я вернусь сюда на карнавал и допишу о Бразилии все, что не смогу дописать сегодня....И завтра и потом, пока не кончится рисунок волн Копакабаны....
ПыПыСы ФОТКИ В АЛЬБОМАХ

Три цвета жемчуга. Серый.

Не люблю серый цвет. Сучное, холодное  нечто с распиаренной секс-фантазией мистера Грея. Хотя, не так-то он прост, этот серый. Цвет-ахромат, в который сливаются все основные.  Он одинаково равнодушно сжирает пламенный красный, надежный зеленый и уверенный синий, выплевывая вам в лицо переваренную серую массу. Для меня, исключение в сером - это мужской волчий и женский  жемчужный.Сегодня я надела любимую серую жемчужину и снова вспомнила о маленькой тихой девушке из далекого острова. Уже и имени не вспомню, а лицо – как наяву: печальные глаза, блестящая челка и птичьи повадки, как у всех ее соотечественниц. Мы с ней познакомились в магазине среди крокодиловых сумочек и россыпей жемчуга, она мне рассказывала как отличить аллигатора от крокодила, а крокодила от каймана и советовала не покупать скатанный жемчуг - поддельную дешевку, а купить одну настоящую, живорожденную, пусть она и стоит не меньше двух нулей.

Не помню, почему мы вдруг внезапно скатились из этих «вечных» тем на что-то смешное и семейное, но уже вечером она, потягивая супчик в кафе напротив отеля, рассказывала о своей маме и пыталась перевести на английский вьетнамские анекдоты. Как-то само собой мы виделись через день, болтали ни о чем, она нахваливала украинский шоколад и стыдливо хихикала  после артемовского шампанского. Иногда, я с парочкой таких же искательниц сокровищ забегала к ней в магазин и мы, сидя в майках, шлепках и пыльных шортах среди сверкающего великолепия рассматривали чудесный перламутровый веер, крем с жемчужной пыльцой, чучела больших и маленьких крокодилов, щупали нежную девичью кожу ханойского шелка  и пили неизменный красный чай. Я помню в день моего отьезда, она застала меня врасплох –  деловито мокрую и спешащую. Ни слова не говоря, взяла за руку и положила в ладонь большую серую жемчужину, гладкий, весомый сгусток ртути. Сбивчиво мешая вьетнамский и английский, она щебетала что-то о гостеприимстве, дружбе и памяти. Я ничего не поняла и просто обняла ее крепко-крепко. Жемчужина ощутимо жгла мне руку.

Сейчас, надевая эту серую малышку себе на шею, я почему-то вспоминаю не только вьетнамскую знакомицу, но и моих девчонок, что разлетелись от Хайфы до Доломана и Осло. Мы висим часами в вайбере, вацапе почти каждый день, а видимся по редким праздникам раз в год. Вспоминаю свою студенческую закадычную оторву Русланку, которая внезапно нашлась в Фейсбуке. Строптивая Руська теперь всегда носит платок и растит двух смуглых сыновей в большом доме где-то в Тегеране. Немыслимо. Мы плакали с ней в видеочате, хлюпая носами, как в детстве.  Несмотря на платок, она почти не изменилась, такие же серые глаза с шельмоватой искрой. Серые, как цвет непостижимой несуществующей женской дружбы. Маленькой, бесплатной и такой ощутимо весомой, как горошина-жемчужина под десятками матрасных лет…


Три цвета жемчуга.(Карамель)

Если вы когда-нибудь держали на ладони настоящую живорожденную жемчужину, вы уже никогда не спутаете ее с тем, что выглядит, как жемчуг, но может быть чем угодно от крашеного пластика до скатанного перламутра. И все эти фокусы с рисованием на зеркале, поджиганием и прочим все равно не сработают так, как ваше ощущение тяжести и красоты настоящего жемчуга – шершаво-гладкого, масляного блеска, весомого, как ртуть и новорожденный младенец….

Об этом я думала, сидя в компании таких же путешественников в лучшем ресторане Дуонг-Донга. Ресторан был прекрасен - не говорящие по-английски официанты, грубые деревянные столы, вентилятор, бамбуковый шалаш нашего ВИП-столика, который открывал вид на детскую площадку рядом, скамейки в парке  и илистые аквариумы с жирными жабами, черепахами, ежами и прочими  морскими жопами -  домашнее хозяйство ресторана. Было легкое ощущение дежавю: то ли мы бухаем  в заброшенном детском садике, то ли в террариуме Киевского зоопарка.

Впрочем, компания у нас была не менее живописная, особенно женская ее часть. Напротив меня виртуозно вензелировала палочками петербурженка Элина. Бывают женщины, которых можно рассматривать, словно картины в Эрмитаже – бесценные, написанные старыми мастерами, оправленые в роскошные багеты . Вот Элина, как раз была из той редкой породы звездных единорогов. Она напоминала Мону - Вертинскую из фильма «Безымянная звезда» чуть постаревшую, но искусно тюнингованную. Длинная шея, крылатые тонкие руки, миндалевидные молодые глаза, тонкое белоснежное платье ханойского шелка и три жемчужины, величиной почти с вишню изумительного карамельного цвета. Цвета женской зависти и обожженного янтаря. Две стекали шоколадными каплями по золотым нитям с ушек, а одна легла ровно в ложбинку на шее и когда Элина выверенным движением поправляла волосы, жемчужинка перекатывалась по своей прочной цепочной дороге прямо к балетной ключице и глаза всех присутствующих, казалось следили за ее движениями так, же пристально, как за рассказами хозяйки.

Ей было что рассказать: шестьдесят три страны, четыре мужа, своя  геронтологическая клиника в Женеве. «Ах, мы недавно с Кусиком» (кивок влево) «были в Бирме. Изумительная страна, просто изумительная – пагода Шведагон, древние раскопки, изумруды!! Кусика пригласил Такин Ну, ну вы же слышали про него. Кусик читал у них свои лекции. Было так смешно, Кусика опять приняли за своего. Вы знаете, Кусика везде принимают за местного, такая у него универсальная внешность. Во Вьетнаме – за вьетнамца, в Бельгии – за бельгийца, в Израиле – за еврея.»…. «Детка, я и есть еврей», - ленивый голос слева. Кусик, который, как на мой взгляд, больше похож на обитателей нашего террариума наконец-то включается в разговор: идеально лысый, с умными черепашьими глазами и жабьими складками тонкого рта. Кусик почти не говорит, не ест и с удовольствием пьет принесенный нами коньяк. По мере пустения бутылки глаза его радостно зеленеют и он охотней говорит о себе. Оказывается Кусик какое-то светило в области воды и водных ресурсов, написал с американцем книгу, читает лекции по миру и умудряется во всей этой чисто-мутной воде ловить неплохой гефешт.

Я спрашиваю у нашего гида Димки, моего соседа по правому колену, почему ресторан считается лучшим? Димка шепчет мне в ухо громадным шепотом «Потому что его хозяин племянник местного министра-не-знаю-чего, здесь лучший на Фукуоке ред снайпер, угорь и есть непластиковые  стулья». «Аааааа…» шепчу я в ответ Димке и ловлю на себе немигающий взгляд двух черных жемчужин – глаз димкиной жены.

Но это уже другая история. Другого цвета жемчуга, о которой напишу позже.

Доброе утро, Вьетнам

Никогда...слышите меня? Никогда не пейте на ночь вьетнамский кофе Чон. Дешевое далатское вино, имбирный острый чай, фукуокский ром - сколько угодно, но только не кофе. хотя признаюсь - это самый вкусный кофе из всех, что я пробовала - тягучий густой, с шоколадным эхом на нёбе. Вьетнамцы не его не заваривают, не выпаривают, а прокапывают через маленькое сито с крышкой "фин", пьют и не спят всю ночь, как я. Всю, сцуко длинную южную ночь за которую ты услышишь шорох шифера на соседней стройке, шелест пальм, истошный вой цикад, американский десант в джунглях и конечно пьяную вьетнамскую компашку.

Есть красивая легенда о том, что вьетнамский род произошёл от морской феи и дракона. Брехня! Вьетнамский народ произошёл от птички и застенчивого гопника. Я в этом уверена. Только здесь люди сбиваются в маленькие стайки и сидя на корточках могут часами чирикать о своём вьетнамском, стайка ментов под Хошиминским РОВД, сидя на корточках хлебает лапшу. Рабочие в касках, продавщицы, водители, студенты, просто группы товарищей - все дружно водружаются на заборы, стульчики, табуретки, жердочки, корточки, на байки и звонко чирикают или несутся куда-нибудь по дорогам. Прямо стоящий вьетнамец это - часовой...без вариантов. Ночами Вьетнам похож на каменные джунгли с тысячами огненных мопедных светляков.


Вьетнамские голоса - отдельная песня, диспетчер такси выдаёт заказы на чистом ультразвуке , караоке-бары - абсолютное психическое оружие, продавщицы окружают тебя кольцом колибри и затреливают вусмерть. Только массажистки , чтобы не вспугнуть клиента тихо перешёптываются на мелодичном эльфийском, закогтившись где-то на твоём загривке удивительно сильными лапками. Клиенты , особенно мужчины, выползают из массажных кабинок счастливо одуревшими - эльфийки свое дело знают.


Все это вспоминалось мне бесконечной ночью, последним звуком которой стал вьетнамский боевой петух. Он истошно орал свою дурную песнь, как лаосский кум на камбоджийской свадьбе . Но когда я спрыгнула с балкона,чтобы убить упрямую тварь, то увидела чудо...
Над зелёным Сиамским заливом разлилась радуга. Нет, не радуга - много радуг, много огромных , необъятных радуг через все небо - величественная многоцветная пагода, словно небесная анфилада по пути к Нему.. конечно я забыла обо всем, переоделась в купальник и прыгнула в море навстречу радуге. А когда плыла обратно увидела как солнце выкарабкивается из джунглей: еле-еле, кряхтя, пыхает клубами кальянных облаков и взбирается по верхушкам пальм.


Мой первый вьетнамский рассвет... так красиво , что хочется плакать, верить в бога и спать. Спокойной ночи, Вьетнам, самое время поспать.
ПиС дейт: Это был единственный красивый мой рассвет во Вьетнаме, остальные бессовестно проспала . Отдельно напишу нефейсбучное про удивительных персонажей острова и культурные пьянки с местной интеллигенцией...

Big Buddha

Высоко над Пхукетом (провинция Тайланда) возвышается известная на сегодняшний момент достопримечательность острова - Ват Пхра Пхуттхамингмангкхол Акенакакхири или храм Большого Будды. Он расположен в районе Чалонг на горе Накакед. С горы открывается прекрасный вид на южную часть острова Пхукет: пляжи Карон, Ката Яй, Ката Ной и Равай, бухты Чалонг, Палай и Макхам, мысы Промтхеп и Панва, Андаманское море, бухту Пханг Нга и близлежащие острова. Когда 10 лет назад было задумано строительство храма, планировалось создать не только красивое место для отдыха, но что-то более амбициозное с буддийским уклоном, воздвигнуть гигантскую статую Будды. Статуя Будды, выполнена из немецкого белого мрамора, высотой 43 метра и находится на уровне 300 метров над морем. Видна почти из каждого уголка острова Пхукет. Храмы строятся очень долго, потому что на пожертвования прихожан. Потом ремонтируются, потом перестраиваются - и так до бесконечности. Как у нас, да?

Золотая фигура поменьше высотой более 12 метров построена в честь Её Величества Королевы Сирикит


Но больше всего меня поразил сказочный вид, который открывался с террасы этого удивительно места



пыс: остальные фотографии по теме  в фотоальбоме

Французcкая лазурь.

Накаркал таки мне Геварыч поездку в Венецию, а заодно и путешествие по всему лазурному берегу Франции с заездом в шикарное Монако, Монте-Карло и пафосную Ниццу. Но только можно я не буду рассказывать о яхтах, казино, автосалонах Феррари и Бугатти - это все скучно и есть в фотоальбоме. Я расскажу об интересном - людях, еде и море. Что может быть прекраснее этого? Люди это живое воплощение города, его душа, его совесть и наказание. Как например, в Ницце на Английской  набережной вдоль бухты Ангелов вас запросто могут попросить пересесть из ресторана на летнюю площадку, если вы взяли только чашку кофе, а не дюжину устриц. Устрицы по французски "уииитеррр" , прямо как ветер, сильный и прохладный мистраль. Он преследовал нас все время, пока мы были в Ницце - забирался под юбки, срывал шляпки, дергал за волосы и сердито дул в ухо: "Уиии, уиитерррр фрейшез". Но устрицы там действительно хороши. На побережье их едят по  своему - никто не поливает устрицы кислым лимоном, их обильно перчат, и крохотной ложечкой наливают в раковину соус винегрэ (лук в винном уксусе). Ты втягиваешь в себя сочный устричный комок, кусаешь ломоть горячего багета с соленым маслом и запиваешь домашним прованским розовым вином, как будто глотаешь маленький соленый кусочек счастья...за это можно простить Ницце грязные скатерти на дорогих столах, небрежных официантов, тридцатиевровые лежаки на пляже, пыль и ветер.

Зато море вокруг отчаянно синеглазое, бесчисленные домики с лавандовыми и оливковыми ставнями, розовые олеандры, пушистые пихты, апельсиновые деревья и аккуратные пальмы

 Тут так легко быть гениальным художником - нужно просто выплеснуть на холст то, что видишь вокруг, а еще лучше поехать в маленький Сен Поль де Ванс рядом с Ниццей - кукольную деревушку  художников и сидя на облитой солнцем террасе под оливковым деревом пить шампанское, бросая в него засахаренные лепестки фиалок и рассматривать репродукции Шагала, Ренуара и Матисса. От фиалок шампанское становится бархатно-фиолетовым, нрав легкомысленным, а жизнь - не тяжелее ароматных подушечек саше.

Для меня Лазурный берег так и запомнится живописной картинкой,  легкомысленно-небрежной, с  запахом фиалок, вина, смешной набережной Круазетт в Каннах, где ходят бриллиантовые старушки в шубах и шлепанцах, а красная дорожка Каннского фестиваля больше похожа на ДК XXII съезда КПСС с тридцатью ступеньками, зато кварцевый песок на пляже оседает на тебе золотой пылью... и так легко спутать  дешевый минерал с золотым металлом, а добросердечие  с щедрыми чаевыми

На этом, оревуар,

Ваша Джо.

П.С. Венеция будет в следующей заметке (фотки в альбоме) .


Эмираты. Аромат денег.

Говорят, что деньги не пахнут. Неправда. Они благоухают американской лавочкой зеленщика Бенджамина, они режут глотку темным переулком блюзового Орлеана, они растекаются ароматом тёкишь-кофе  по золотым венам Дубаи, высоко взетая температурят градусник Бурж-Халифа, стекая золотым звездопадом по небоскребам Дубайской Марины. Ах...какое беззвездное небо Дубая, беззвездное, бессеребрянное, безденежное, ни одного дирхама в небе, только пустые голые облака, натыкаются на грандиозные арабские небоскребы и стыдливо падают салфетками на трап белоснежных яхт, все звезды проданы...на сейлах Дубай-молла и Дейра-сити, задешево рассыпаны в Насер-сквере, красиво выложены вдоль легких  дорог Джумейры.
Майский Дубай. Бесстыдно жаркий, не по весеннему-знойный и не по восточному-безалаберный. Персидский залив. Утро. Бесконечная пустыня пляжа. Песок под ногами чуть твержде арабского пашмина, чистый кашемир из тонких нитей золотого песка. Быстро-быстро перебираю ногами, пока песок прохладен и легок, через пару часов солнце нагреет, раскалит, размягчит его до адского вязкого варева и каждый шаг будет заботливо больно жечь ноги, лизать подошвы услужливым джином, остро покалывать крутой  подъем  розовой ямочки ступни. Бедуины говорят, что перебежать горячий пляж вовсе несложно - нужно просто подгребать пятками, раскачиваясь бедрами. Я так и делаю. Покачиваюсь на волнах песка смешным верблюжонком, неторопливо приближаясь к воде. Это новая вода. Моя новая  вода, еще не изведанная, даже не море, кусочек океана, самая  верхняя макушка сливок могучей стихии. Самая сладкая. прозрачно-голубая, слабая, пенистовоздушная, сквозь воду видны змеистые следы вездесущего песка, серебряные рыбы мечутся тенью .
Утро. Рассвет. Громкие птицы. Непохожие вороны. Тонкие, длинношеие, как черные маленькие лебеди горделиво расхаживают между высоких пальм. Пальмы шелестят в затылок, шепчут по-арабски, поют песню пустыни и ветра. После обеда будет песчаная буря, я уже научилась распознавать ее шаги - небоскребы затянуты дымкой до самого солнца, воздух дрожит и переливается, густое марево собирается над городом. Нужно бежать, скрыться в стеклянных убежищах роскошных бутиков, прохладных кафе, бесконечно длинных коридорах сверкающих мегамаркетов. Там можно купить все. Все увидеть  все понюхать. Я, как обычно, больше люблю видеть и нюхать людей. Маленький молл "Меркато" на Джумейре в Дубаи, рядом с моей гостиничкой. Я его обожаю, Там самый вкусный итальянский ресторанчик и самые красивые люди. Профитроли с манговым кремом цвета лица арабских женщин. Невероятно красивых - влажные газельи глаза, бархатные стрелы ресниц, стыдливые губы под точеным носиком, гибкие маленькие фигурки окутаны черным тонким абаем, расшитым золотыми нитями и разноцветными камнями. Она закутана в восточную ночь, как сияющий серп юной луны.   Целая стайка молоденьких пери щебечет в бутике "Милано", там распродажа и можно почти даром купить чудные босоножки. Из-под абая выглядывает ножка в изящной серебряной туфельке. Боже, какие дураки ваши мужья. Вместо того, чтобы любоваться этой красотой они предпочитают в мужском обществе пить кофе, потягивая сладкий кальян и жадно раздевать глазами иностранок. Мужские абаи всегда светлые - снежно белые, молочные, нежно-кофейные, яркие бейсболки нелепо смотрятся на высоких арабах с гордыми чеканными лицами с аккуратной бородкой, пронзительными черными глазами и лукавым изгибом губ. У меня руки чешутся все это сфотографировать, но нельзя, как почти нельзя смотреть им в глаза - потом не оторвешься. Он ловит твой взгляд, обволакивает, раздевает, ощупывает тебя всю под одеждой, сжигает огнем угольного зрачка твои легкие брючки, тунику, и ты остаешься голой, со скомканным в сумке мокрым купальником, сведенными под столом коленями, вцепившаяся в прохладный бокал ледяного сока. А глаза напротив выпивают твою наготу до дна, и облизнув пересохшие губы он просит счет. Запах денег сейчас похож на запах секса...
 
Продолжение следует