хочу сюди!
 

Людмила

49 років, риби, познайомиться з хлопцем у віці 46-60 років

Замітки з міткою «космополит»

Хотела смешно, а получился несмешной экскурс в историю.

Ничего никому не напоминает?

Великая Отечественная война вызвала мощный подъём патриотических чувств, и прежде всего чувств русского патриотизма, которые в новых условиях уже не отвергались, а наоборот — поддерживались официальной пропагандой. Последний должен был включать в себя в политическом аспекте «гордость за свою страну, безусловную лояльность государству в лице руководителей», а в экономическом — «ударный труд в условиях уравнительного распределения и потребления для основной массы населения». Эта идеология, с точки зрения руководства страны, должна была стать главным элементом политической позиции советского гражданина. Однако для своего утверждения эта идеологема, как отмечено российским исследователем А. В. Фатеевым в монографии «Образ врага в советской пропаганде. 1945—1954 гг.», нуждалась в антитезе — «образе врага», который и был создан в лице «американских империалистов» вовне и «низкопоклонников перед Западом» и «безродных космополитов» — внутри[5].

Организационно кампания по воспитанию «советского патриотизма» направлялась «Агитпропом» (Управлением, с июля 1948 г. Отделом пропаганды и агитации ЦК ВКП(б)) под общим руководством секретарей ЦК ВКП(б) А. А. Жданова и (после его смерти в 1948) М. А. Суслова.

При этом, по мнению ряда исследователей, в послевоенную эпоху идеология всё более окрашивается «в цвета русского национализма и великодержавия»[2][6].

Первым шагом, обозначившим новый курс, стал тост Сталина на приёме в Кремле 24 мая 1945 года. В нём он отметил роль русского народа как руководящей силы, назвал его «наиболее выдающейся нацией из всех наций, входящих в состав Советского Союза». Это дало толчок соответствующей кампании в прессе. Утверждалось, что русскому народу, «старшему и могучему брату в семье советских народов», довелось взять на себя главную тяжесть борьбы с гитлеровцами, и он с честью исполнил эту великую историческую роль. Без помощи русских «ни один из народов, входящих в состав Советского Союза, не смог бы отстоять свою свободу и независимость, а народы УкраиныБелоруссииПрибалтикиМолдавии, временно порабощённые немецкими империалистами, не могли бы освободиться от немецко-фашистской кабалы». Давались установки: «Партийные организации обязаны широко пропагандировать замечательные традиции великого русского народа как наиболее выдающейся нации из всех наций, входящих в состав СССР… должны разъяснять, что сталинская оценка… является классическим обобщением того исторического пути, который прошёл великий русский народ». Требовалось разъяснять, что «история народов России есть история преодоления… вражды и постепенного их сплочения вокруг русского народа», а его освободительная миссия и руководящая роль заключаются только в том, чтобы «помочь всем другим народам нашей страны подняться в полный рост и стать рядом со своим старшим братом»[2].

Впрочем, кампания строго контролировалась сверху, и не допускались отклонения от установленного курса. Ознакомившись в июле 1947 года с материалами А. А. Жданова к проекту новой Программы партии, Сталин против слов «Особо выдающуюся роль в семье советских народов играл и играет великий русский народ… он по праву занимает руководящее положение в советском содружестве наций» написал: «Не то». В редакционной статье журнала «Вопросы истории» наряду с утверждениями о недопустимости «национального нигилизма», «низкопоклонства», «очернения русской истории», прозвучали жёсткие требования: не допускать ошибочного понимания, игнорирования классового содержания советского патриотизма; сползания на позиции «квасного патриотизма». В области истории подверглись критике труды академика Е. В. Тарле — за его якобы «ошибочное положение об оборонительном и справедливом характере Крымской войны», за оправдание войн Екатерины II «тем соображением, что Россия стремилась якобы к своим естественным границам», за пересмотр характера похода в Европу в 1813 г., представленного «таким же, как освободительный поход в Европу Советской Армии». Осуждались попытки пересмотреть роль николаевской России как «жандарма Европы», попытки поднять на щит генералов М. Д. СкобелеваМ. И. ДрагомироваА. А. Брусилова как героев русского народа. Строго осуждались попытки замены «классового анализа исторических фактов оценкой их с точки зрения прогресса вообще, с точки зрения национально-государственных интересов». Историкам напоминалось, что эти «ревизионистские идеи» осуждаются Центральным Комитетом партии[2].

В области литературы в 1947 году произошло осуждение ряда произведений А. Т. Твардовского. В декабре 1947 г. была опубликована статья главного редактора «Литературной газеты» В. В. Ермилова о книге И. Т. Твардовского (брата А. Т. Твардовского) «Родина и чужбина», которая осуждалась за «русскую национальную ограниченность»[2]. В целом, руководство страны строго удерживало кампанию в рамках «советского патриотизма».

Тогда же, в 1946—1948-м, были приняты партийные постановления, означавшие резкое ужесточение политики в области идеологии и культуры. Первым из них стало постановление «О журналах „Звезда“ и „Ленинград“» (14 августа 1946 года). Оно обличало напечатанные в журналах «произведения, культивирующие несвойственный советским людям дух низкопоклонства перед современной буржуазной культурой Запада», «по отношению ко всему иностранному». Постановление «О репертуаре драматических театров и мерах по его улучшению» (26 августа 1946 г.) требовало запретить постановки театрами пьес буржуазных авторов, открыто проповедующих буржуазную идеологию и мораль, «сосредоточить внимание на создании современного советского репертуара». Постановления «О кинофильме „Большая жизнь“» (4 сентября 1946 г.), «Об опере „Великая дружба“» (10 февраля 1948 года) давали уничижительные оценки творчеству ряда режиссёров, которым вменялись в вину безыдейность творчества, искажение советской действительности, заискивание перед Западом, отсутствие патриотизма.[2]

Экстремальная лингвистика. Neхt.

Выборы отдуплились, вернёмся к вечному - к жизни. А кто жить не умеет - пусть протестует.

Продолжу тему экстремальной лингвистики, начатую ранее, перепостом камрада Коса .

Фильтруй базар!

Как-то, лет 20-30 назад, добирался я «скромнягой» через всю Европу к месту назначения. Чтобы соответствовать легенде и не «отсвечивать» в системах наблюдения отелей, останавливался в дешёвых частных пансионах, мотелях, студенческих летних гостиницах. И вот остановился в автокемпинге на окраине столицы провинции, где у меня была парочка дел дня на три.
В кемпинге, помимо центрального здания отельного типа, было разбросано меж сосен множество маленьких бунгало на 2-4 человека. То, что надо! Закрыл шторки, проверил розетки, электроприборы и стены хижины на предмет «закладок» и хоть явку там устраивай, хоть оргию. На весь кемпинг – трое служащих: парень в ресепшен у шлагбаума, девушка-кастелянша в центральном здании и бармен. Никаких тебе охранников с цепким взглядом или вечно читающих газету мужчин зрелого возраста.
Выхожу я однажды через ресепшен на автобусную остановку и вижу двух крепышей с Бней-Бритовскими физиономиями, которых я ещё вчера приметил в одном из бунгало. Уж очень грамотно они утречком на травке зарядку делали, с упором на растяжки мышц и сухожилий. Судя по комплексу упражнений, это уже тянуло больше, чем на просветителей и координаторов.
Стоят они на ресепшен и никак не могут с портье объясниться. Они говорят с ним по-английски, паспорта держат израильские («Ага!» - подумал я), а портье знает только местный язык и немецкий. А я, хоть и знаю и английский и местный язык, но не могу предложить им свою помощь, потому, что (если я правильно о них думаю) они обязаны запоминать и изучать каждого, кто вышел с ними на контакт по своей инициативе. А мне это совсем ни к чему!
Так что сдал я свой ключ, перебросился с портье парой фраз о погоде и давно ли был автобус, но дождался-таки предполагаемой реакции – он с надеждой спросил меня не говорю ли я по-английски! А когда я ответил, что да, то очень просил помочь ему понять «чего хотят вот эти два еврея». Его мимика и жестикуляция обеспечили мне мотивацию и я спросил израильтян «Могу ли помочь?» На английском, разумеется.
Дальше – как обычно в таких случаях - радость, решение вопроса (где автозаправка?) и встречное предложение «Не выпить ли нам?»
«Спасибо, нет – дела. А вот если едете в центр, то буду рад, если подвезёте. Заодно, и заправку по пути покажу.»
Сели, поехали. Разговариваем на общие темы. Между собой они вроде на иврите общаются…
Тут на перекрёстке перед самым капотом вылетает сбоку чувак на хорошем таком мотоцикле и с рёвом погнал себе «змейкой» между машинами! Мы, понятно, по тормозам (даже я у себя на заднем сиденьи пол топтал!) и тут оба молодых человека выдают: «Вот, бля, козёл!» ПО-РУССКИ!
 Я – в лёгком ахуе и в большом облегчении, что у меня сорвалось с языка то, что и было заранее «подвешено» для такого экстрима - «В пичку мат!»

Я ж, обычно, югослав по легенде. Юги ещё с времён Тито по всей Европе свободно шастали. Удобное, знаете ли, прикрытие…