хочу сюда!
 

Наталия

44 года, рак, познакомится с парнем в возрасте 35-55 лет

Заметки с меткой «выздоровление»

Кризис похоже миновал...

Слава Богу! angel  Кризис похоже миновал. По крайней мере его острая стадия. Температура у младшей еще присутствует... 

Но 37.6 появилась только к вечеру. И это после суток на протяжении которых шкала не опускалась ниже 38 и после ночной 39.2...

...ребенок определенно "ожил". dada  Снова носимся, болтаем, лезем куда надо и (особенно) куда lol  не надо.

Приходил наш участковый врач. 
Лечение естественно продолжаем...

А всем кто был с нами в молитвах. Всем кто нас поддержал наш нижайший поклон и благодарность... 

Спасибо друзья!!! Большое спасибо!!! spasibo

P.S. И еще одна хорошая новость к концу недели Руська будет дома... dance







"Сон о выздоровлении"

Сегодня церковный праздник Успение Богородицы. Наш праздник: во-первых, мы Успенские, а во-вторых, Богородица - покровительница моей жены.

Нина несколько лет сильно болела. Заставить ее сходить к врачу, чтобы провериться и подлечиться было невозможно. У нее болело все - так она говорила. "Я, - говорит, - скоро умру". Ее здоровье все ухудшалась и ухудшалось. 

И вот однажды, снится ей сон: она стоит совсем голая, а перед ней кушетка, на которой лежит какая-то женщина в белой одежде, а вокруг Нину обходит какой-то мужчина, тоже в белом и внимательно на нее смотрит. Женщина махнула рукой, мол: "Оставь ее". Вот и весь сон.

Когда утром Нина мне его рассказала, я ей говорю: "Ты видела Иисуса Христа и Богоматерь. Ты будешь жить, выздоровеешь". Она говорит: "А ты знаешь, у меня сегодня ничего не болит!" И действительно, после этого чудесного сна Нина сразу полностью выздоровела.

Действительно ли во сне были Иисус Христос и Богоматерь или нет, не знаю, но чудо произошло.С тех пор Нина считает Богоматерь своей заступницей и спасительницей и ходит в церковь   помолиться перед ее иконой как в обычные дни, так и в церковные праздники, особенно посвященные Матери Божьей.

Репетиция личной смерти.

«…прострешь руки свои и другой перепояшет

тебя и поведет, куда не хочешь.

 

            Окончание жизни – случай обыденный. И даже предсказуемый. И даже, когда знаешь, как это будет – все равно неожиданно.


            Операция была плановая; моя подготовка к ней шла неделю. Проведена госпитализация и даже назначен день; а вот время – неизвестно.

И моё буднее утро катилось суетой мелких дел в больничной палате, когда распахнулась дверь и деловито-равнодушная санитарка в светло-зеленом (а не в бело-ангельском) халате выкликнула: «***…нко, кто? Вы? Выходите, ложитесь!»

             Обернувшись на голос, успел подумать: «Как?!? Уже?!?». В то время как другая санитарка, неслышно пройдя за спиной, сняла с кровати одеяло и застелила каталку, стоящую у двери.

            «Разувайтесь, тапочки (белые, кстати!) оставляете здесь, ложитесь», - повелительно будничным тоном распоряжалась жрица Асклепия. Запахнув мое тело сверху одеялом, она захлопнула дверь палаты, отсекла квадрат света. И споро взявшись за рукоятки каталки, они повезли мое тело в серо-бежевую даль больничного коридора.


            Когда везут на каталке, голова лежит низко; потому видно только перфорированный потолок и спину впереди везущей сестры. И уже понимая, что неотвратимое хирургическое вмешательство сделает разрез моего бытия между болезнью и здоровьем, так и не смог собрать мысли и подумать о чем-то возвышенном. Растерянность и пустота в голове; и мотивчик, услышанный по радио утром.


            Мое тело везли длинными коридорами, изредка встречающиеся люди жались к стенам.

С тюремным лязгом распахнулись ворота лифта. Громыхнув колесами на стыках, каталка въехала в серый безоконный объем.

            «Интересно,- подумалось,- куда направят меня: вверх? Или вниз? Рай, так сказать или …» Зеленохалатная жрица затворила двери и вдавила невидимую мне кнопку. Железная коробка загудела и пол ушел вниз. Вниз, вот оно как! Что, мечталось вверх? А за какие заслуги? Вниз, вниз везут! Что же, посмотрим, как оно внизу.


 

            Оказалось, привычно и буднично. Операционный стол, бестеневая лампа, деловито-сочувствующая санитарка («А чего под местным-то?»). Подошла ассистент. С джентльменским опозданием появился хирург. Непринужденно переговаривался с коллегами об отвлеченных вещах, разглядывал снимки, мыл руки. Все они двигались вне поля моего зрения и как-то вдруг все трое склонились надо мной. «Готов?»

            Готовность обретается в собранности и сосредоточенности. Этого во мне не было.

И времени не было.

И процесс пошел без моего согласия.


            Полтора часа вечных мучений в аду ничего не прибавили в мою пустую мыслительную сферу. Веды глаголят истину: 

 Я в последний момент ничего не думал и мучения для меня не были наполнены философским смыслом. Просто ощутимая заглушенная боль и понимание того, что перерождение из больного тела в здоровое требует жертвенной крови (в данном случае – моей).

Крови было достаточно.

Милостью Всеблагого и умением хирурга (и всей бригады) жертва была принята. Освобожденный от тяжести расплаты за грех невнимательности к своему здоровью, ( а через год было бы хуже), тело моё переложили на каталку (а не на катафалк) и снова повезли по туннелям коридоров к лифту.

            В этот раз он повез меня - вверх.


 

Теоретически известно, что у жизни есть предел. И к этому пределу всякий когда-то придет. В своей репетиции я понял, что нужно собираться заранее. Чтобы не было мучительно больно и трудно перерождаться в новое бытие. Чтобы с готовностью оставить все суетное, чтобы принять неизвестное новое. И чаще задумываться о серьезном.

Чтобы умирать было – легко.