хочу сюда!
 

Irksa

42 года, телец, познакомится с парнем в возрасте 35-45 лет

Заметки с меткой «колонии»

Про колонии и метрополии. История и экономика.

Марксисты и жители стран Третьего мира любят рассказывать, как европейские страны «разжирели» на ограблении своих колоний. Историк Сергей Махов поражает их своими аргументами: большинство колоний принесли обладателям лишь убытки. Существует мысль, что нормальному государству для развития нужны колонии. Причем не абы какие. Типа, колонии надо иметь там, где тепло, где урожай собирают 4 раза в год, а папуасы и папуаски добрые и красивые, и только и ждут колонизаторов. Возможно для кого-то это окажется шоком, но я вам скажу, что на самом деле колонии — вещь убыточная. Давайте возьмем к примеру французский Алжир. В 1830-м он стал колонией Франции. Алжир — ведь тепло и хорошо, правда? Ну давайте смотреть данные. 
УБЫТОЧНЫЕ И ЗАТРАТНЫЕ.
Итак, в 1831 году ввоз французских товаров в Алжир простирался до 7 млн. франков, в 1840 году он доходил уже до 40 млн. франков, а в 1884 году — до 289,8 млн. франков. Вывоз же в 1830–40 гг. колебался между 2–3 млн. франков, в 1850 году он дошел уже до 5 млн. франков, а в 1884 году простирался на сумму в 175,9 млн. франков. 
Что мы видим? 
В 1830-м превалирование ввоза над вывозом — 4 млн. франков. 
В 1850-м — 35 млн. франков. 
В 1880-е — 113 млн. франков. 

Вроде отличный показатель для Франции, правда? Ввозим намного больше, нежели вывозим. Только вот проблема. Эту разницу платили не жители Алжира, не французские колонисты или арабские папуасы. У них на это денег не было. Эту разницу платило... французское правительство. Чтобы «цивилизировать» Алжир, чтобы создать условия, когда туда вообще поедут колонисты, а аборигены захотят перейти из своего полудикого состояния в цивилизацию. 
Но французы — это фу, правда? Они и Канаду с Индией потеряли, и колонизировать не умеют. Давайте возьмем настоящие колонизаторские нации. Например голландцы. Колонизаторы ведь? От бога, не иначе. 

Читавшие «Сокрушение империи» помнят, чем закончилась колонизация Голландской Бразилии, траты на которую сначала в два, а потом в три раза начали превышать доходы с нее, и в результате голландцы решили уйти оттуда. 
Поверьте, голландцы — очень скопидомная нация, они умели считать деньги. И по этой же причине были легко сданы Новые Нидерланды — ныне штат Нью-Йорк. 
Англия. Вспомним, чем закончилась судьба самой крупнейшей английской частной колонизаторской компании — ОИК — она разорилась. Как же так? Индия! Там даже слоны в бриллиантах, у раждей кучи золота и алмазов, там бедняки расплачиваются за завтрак золотыми слитками. Как же так! А вот так! Чуть позже я объясню, в чем тут дело. 

Мартиника, Тринидад, Бразилия, Перу, Мексика, Новая Зеландия, Южная Африка, и т.д. и т.п. — все они балансировали на грани рентабельности. Немецкая Намибия в 19 веке, так же как и Бельгийское Конго вообще никогда не были прибыльными, они обосновывались с другой целью. 
Испанские Филиппины большую часть времени — убыточны. 
Вообще, если рассмотреть все колонии, то прибыльных — реально прибыльных, причем долгое время — мы увидим только четыре — это североамериканские колонии Англии, Испанская и Португальская Америка, а так же голландская Юго-Восточная Азия. 

Почему? 
С Перу, Мексикой и Бразилией понятно — из первых двух испанцы вывозили 20-25 процентов своего бюджета в серебре. Из Бразилии португальцы вывозили четверть своего годового бюджета в золоте. Но как вы понимаете, у России это было со времен Ермака Тимофеевича, только надо было знать, где искать. 
А вот вариант североамериканских колоний очень интересен. На чем имело английское правительство основной профит? Позволю себе цитату из Яковлева, которая многое объяснит: "Табак, возделывавшийся в Вирджинии, запрещалось вывозить непосредственно потребителям в другие страны, а надлежало сначала доставить в английский порт, хотя в конечном счете континентальная Европа поглощала две трети вирджинского табака. Плантатор мог продать табак только британскому купцу и отправить его только на английском корабле. Он не мог приобрести нигде товаров, кроме Англии, товары любых других стран предварительно поступали в английские порты, где они перегружались на корабли, следующие в Америку. 
Вирджинские плантаторы при сбыте своей продукции всецело зависели от английских торговых домов. Табак, погруженный на судно, отправлявшееся через Атлантику, оставался собственностью плантатора, и он нес весь риск при доставке груза. На его долю выпадали все расходы — ввозные пошлины, стоимость фрахта, страховка, оплата хранения, определение качества табака, погрузки, разгрузки и доставки к месту продажи. Производитель возмещал все убытки, случавшиеся с товаром во время этих многочисленных операций. Все эти расходы английский торговец вычитал из суммы, вырученной от продажи табака. 

Обычно вместе с грузом табака плантатор посылал список потребных ему товаров, которые доставлялись с обратным рейсом судна. Заказанное, естественно, выбиралось за глаза, плантатор не мог знать качества посылавшихся ему изделий или оспорить цену. Так протекал этот товарообмен, принявший в описываемое время значительный размах — ежегодно в Чезапикский залив входило около 120 кораблей, забиравших из Вирджинии и Мэриленда 45 тысяч тонн табака. 

Очень часто случалось так, что низкие цены на табак в Англии не покрывали расходы по доставке и стоимость заказанных товаров. Плантатор, не имевший возможности при тогдашних средствах связи узнать об этом, не мог маневрировать. С обратным кораблем он получал заказанные им товары и уведомление о размерах предоставленного торговцем кредита. Долг с большими процентами приходилось погашать из стоимости урожая следующего года. Случалось и так, что стоимость партии табака не покрывала даже различных сборов. Их уплачивал торговец, увеличивая долг плантатора. Средства на расширение плантации, покупку рабов приходилось черпать у того же лондонского купца, предоставлявшего краткосрочные займы. Поскольку плантатор не мог выплатить их, в обеспечение шло его недвижимое имущество. Краткосрочная задолженность превращалась в долгосрочную закладную, а проценты по ней в первую очередь и взыскивались с каждой партии табака. 
Коль скоро плантатор попадал в зависимость к кредитору, он не мог выбирать между различными торговыми домами и был навсегда прикован к одному торговцу, оказываясь полностью в его власти при определении условий продажи продукции." 

Ба, воскликнет наш искушенный читатель! Дык это же тот самый добрый кредит! Именно так и есть! 
То есть в случае, когда не имеем золота, серебра или перца (который продается с 1000-процентной наценкой) нужно иметь в колонии: 
а) не аборигенов, а поселенцев, причем в достаточно большом количестве, которым нужны блага цивилизации в виде мануфактурных и иных преимуществ. 
б) Нужно завязать торговлю этой колонии исключительно на метрополию. 
в) Нужно ввести грабительские тарифы, чтобы колония оплачивала все расходы метрополии на торговлю с колонией. 
г) Запрещать и вредить альтернативной торговле колонии с другими странами. 

Ба, скажете вы, так это же прямой путь к войне за Независимость! Так и есть. 
На этом погорели испанцы, колонии которых не могли торговать с другими, а только с метрополией, и в результате все-таки появился Боливар. 
На этом погорели англичане и началась война за Независимость. 
На этом погорели французы — Туссен-Лувертюр поднял мятеж именно тогда, когда Конвент решил завязать экономику Санто-Доминго на метрополию. 
И так далее, несть им числа. 
У кого-то это произошло раньше, у кого-то позже, но конец был один. 
Ну а если не проводить политику по переселению и просто цивилизировать туземцев, чтобы создать среди них искусственный спрос на преимущества метрополии? Возвращаемся к примеру № 1 — смотрите траты на французский Алжир.

Переход от каменного века в капитализм стоит очень дорого и разорил уже немало империй. В том числе и Российскую, которая именно цивилизировала сначала Поволжье, затем Сибирь, потом Кавказ. Такая судьба всех колониальных империй — либо большие траты, либо — война за Независимость и отделение территорий.

Тайфун победил американскую и немецкую эскадры. История.

В конце XIX века великие державы стремились завоевать любые территории, даже пустынные, заболоченные или покрытые непроходимыми джунглями, не имея никакой гарантии, что в этих местах обнаружатся хоть какие-нибудь ценные ресурсы, что само по себе было достаточно абсурдно. Но порой люди, напрямую участвовавшие в территориальных конфликтах, поступали столь безрассудно, что современники не знали, что и сказать. Так, инцидент, произошедший в 1899 году у берегов Самоа, был назван мыслительной ошибкой, которая вовеки пребудет парадоксом человеческой психологии.




Американо-немецкая ничья

В конце XIX века Германия и США претендовали на контроль над островами Тихого океана, причем особый интерес у обеих держав вызывал архипелаг Самоа. Верные принципам "дипломатии канонерок", Берлин и Вашингтон отправили к островам свои эскадры, которые и встретились в гавани столицы Самоа — Апиа. В обеих эскадрах было по три боевых корабля и по несколько кораблей снабжения, так что в бухте было довольно тесно.


15 марта 1889 года на обеих эскадрах заметили приближение страшного тропического циклона. Любой корабль, который остался бы в гавани, неминуемо был бы разбит о скалы. Единственным спасением был немедленный выход в открытое море. Но ни германский, ни американский адмиралы не могли решиться первым отойти от берега. Покинуть гавань первым означало признать свое поражение в мини-противостоянии за обладание Самоа, и потому обе эскадры стояли в порту, пока не налетел тайфун.



Результаты оказались более чем плачевными. Из судов, находившихся в бухте, уцелели лишь один американский и один немецкий корабль, да и их пришлось снимать с рифов и ремонтировать. Число жертв исчислялось сотнями. Впрочем, если бы эскадры все-таки открыли огонь, жертв возможной германо-американской войны было бы значительно больше. А так противостояние США и Германии кончилось тем, что острова просто поделили.