<![CDATA[фон Терджиман - BLOG.I.UA]]> http://blog.i.ua/user/950948/ //i.i.ua/avatar/8/4/950948_245973617.jpg <![CDATA[фон Терджиман - BLOG.I.UA]]> http://blog.i.ua/user/950948/ <![CDATA[Я городской птенец]]> http://blog.i.ua/user/950948/1066277/ http://blog.i.ua/user/950948/1066277/ Я городской птенец

Я городской птенец. Легко нас судят,
меча насмешки, правильные люди:
безроден, мол, питомец городской.
Мне в детских играх рощи не шумели:
тряслась брусчатка нашей колыбели
и пела мне, любимый город мой!

Я изживал отъезды как разлуки,
в чужих краях знавал измены муки:
разрыв с тобой в моей душе горит
И каждый раз, в вагоне возвращаясь,
я жадным взглядом слёзно причащаюсь,
любя твои в потёмках фонари.

Когда брожу тобой в весенней рани,
меня неслышным шёпотом поманит
в предместье школа давняя моя.
И зашумит мой дворик так знакомо,
что память сердца хлынет снежным комом,
обетных слёз родному не тая.

Вот лавка, где тетради и чернила,
и первый свой портфель "из крокодила",
и книжки я когда-то покупал.
Вот церковь первой исповеди детства,
святой вечерни мирного соседства.
Там парк, где я шалил когда был мал.

(остались две строфы, скоро кончу)

Комментировать
]]> Sat, 08 Sep 2012 16:41:00 +0300 <![CDATA[* * *]]> http://blog.i.ua/user/950948/1066179/ http://blog.i.ua/user/950948/1066179/ Весенняя баллада

Какие люди, право: их печалит,
что будет завтра, после и вначале,
а души их ослепшие бедны.
Народ сады минует, чьи ограды
дрожат c кустами купно вёснам рады,
а душах смертных — беды как с войны.

Вдруг ночью диво новое родится,
из ёмких врат на волю устремится
ребячий гомон с городского дна,
два облачка сойдутся не однажды —
табачный дым и аромат оранжа,
или шанель, коль дама не бедна.

Им невдомёк и это, и закаты,
когда влачится как с войны до хаты
шеренгами устало-бедный люд.
Они не видят, как бледны ланиты
весны не ждавшей молодой бониты,
которую страшит страстей салют...

Я помню безнадёжного больного,
безумного, безногого, худого,
с душой, покорной чуду одному,
улыбчивого мартовской зарнице,
что в комнату печальную стремится
набросить золотую бахрому.

Он улыбался каждому цветочку,
чем сдавбривал пожизненную ночку,
глазниц угасших темень озарял,
и плакал от ребячьих песнопений
и погребальный аромат сирени
на одре благодарно принимал.

Даря улыбки и роняя слёзы,
он был невидным мiру дивным крёзом
в юдоли нищей злых здоровяков,
и я, держа немеющую руку,
принял добра бессмертного науку 
из бледных уст среди живых цветов.

Итак, мне чужды те, кого печалит,
что будет завтра, после и вначале,
а души их ослепшие бедны.
Народ сады минует, чьи ограды
дрожат c кустами купно вёснам рады,
а душах смертных — беды как с войны.

Антон Вильдганс
перевод с немецкого Терджимана Кырымлы


Eine Fruehlingsballade

Wie doch die Menschen sind: sie sorgen,
Was morgen werden wird und uebermorgen —
Und ihre Seelen bleiben blind und arm.
An Gaerten wandern sie vorbei, an Gittern,
Die von dem Draengen junger Straeucher zittern,
Und ihre Seelen fuellt der ewig gleiche Harm.

Dass ueber Nacht ein Wunder neu geboren,
Dass aus der alten Haeuser tiefen Toren
Nun wieder Kinderlaut und Kuehle weht —
Und dass sich Woelkchen bilden in den Lueften
Von Zigaretten- und Orangendueften
Oder Parfum, wenn eine schoene Frau voruebergeht, —

Sie fuehlen dieses nicht und nicht das Neigen
Der Abende, wenn sich in langen Reigen
Mued-armes Volk die Strassen heimwaerts draengt,
Sie sehen nicht, wie diese bleichen Wangen
Der jungen Maedchen vor dem Fruehling bangen,
Der so viel Sehnsucht und Gefahr verhaengt...

In meinem Leben weiss ich einen Kranken,
Gelaehmt an Gliedern, Willen und Gedanken,
Nur seine Seele war dem Wunder heil —
Der konnte laecheln, wenn der erste Schimmer
Der Fruehlingssonne in sein traurig Zimmer
Sich leise schob, ein goldner, zarter Keil.

Der konnte laecheln ueber jede Bluete,
Dass dieses Laechelns wundervolle Guete
Dem toten Auge fluechtig Leben gab:
Der konnte weinen ueber Kinderlieder
Und tiefer atmen, wenn der Duft vom Flieder
Ihn gruessen kam in seiner Kissen Grab.

Und dieses Laecheln, diese Traenen waren
So ueberreich an jenem Wunderbaren,
Des alle darben, die so dumpf-gesund.
Und ich hielt dieses Mannes Hand im Sterben,
Und ward zu seines Laechelns Erben,
Das wie ein Bluehen lag um seinen blassen Mund.

Drum fass ich diese Menschen nicht, die sorgen,
Was morgen werden wird und uebermorgen,
Und ihre Seelen bleiben blind und arm.
An Gaerten wandern sie vorbei, an Gittern,
Die von dem Draengen junger Straeucher zittern,
Und ihre Seelen fuellt der ewig gleiche Harm.

Anton Wildgans

Комментировать
]]> Sat, 08 Sep 2012 12:42:00 +0300 <![CDATA[Весенняя баллада]]> http://blog.i.ua/user/950948/1066097/ http://blog.i.ua/user/950948/1066097/ Весенняя баллада

Какие люди, право: их печалит,
что будет завтра, после и вначале,
а души их ослепшие бедны.
Народ сады минует, чьи ограды
дрожат c кустами купно вёснам рады,
а душах смертных беды как с войны.

Вдруг ночью диво новое родится,
из ёмких врат на волю устремится
ребячий гомон с городского дна,
два облачка сойдутся не однажды —
табачный дым и аромат оранжа,
или шанель, коль дама не бедна.

Им невдомёк и это, и закаты,
когда влачится как с войны до хаты
шеренгами устало-бедный люд. 
Они не видят, как бледны ланиты
весны не ждавшей молодой бониты,
которую страшит страстей салют...

Я знаю безнадёжного больного,
безумного, безногого, худого,
с душой подвластной чуду одному,
улыбчивого мартовской зарнице,
что в комнату печальную стремится
набросить золотую бахрому.

(последние три строфы скоро переведу)


Eine Fruehlingsballade

Wie doch die Menschen sind: sie sorgen,
Was morgen werden wird und uebermorgen — 
Und ihre Seelen bleiben blind und arm.
An Gaerten wandern sie vorbei, an Gittern,
Die von dem Draengen junger Straeucher zittern,
Und ihre Seelen fuellt der ewig gleiche Harm.

Dass ueber Nacht ein Wunder neu geboren,
Dass aus der alten Haeuser tiefen Toren
Nun wieder Kinderlaut und Kuehle weht —
Und dass sich Woelkchen bilden in den Lueften
Von Zigaretten- und Orangendueften
Oder Parfum, wenn eine schoene Frau voruebergeht, —

Sie fuehlen dieses nicht und nicht das Neigen
Der Abende, wenn sich in langen Reigen
Mued-armes Volk die Strassen heimwaerts draengt,
Sie sehen nicht, wie diese bleichen Wangen
Der jungen Maedchen vor dem Fruehling bangen,
Der so viel Sehnsucht und Gefahr verhaengt...

In meinem Leben weiss ich einen Kranken,
Gelaehmt an Gliedern, Willen und Gedanken,
Nur seine Seele war dem Wunder heil —
Der konnte laecheln, wenn der erste Schimmer
Der Fruehlingssonne in sein traurig Zimmer
Sich leise schob, ein goldner, zarter Keil.

Anton Wildgans
Комментировать
]]> Sat, 08 Sep 2012 01:58:00 +0300 <![CDATA[Иронический ландшафт]]> http://blog.i.ua/user/950948/1065687/ http://blog.i.ua/user/950948/1065687/ Иронический ландшафт

Бредут вечор облаки над горами,
как череда ярыг хожалых в рвани,
шатая спьяну серыми гробами,
блестя клинками рыжими для брани.

Но тут проснулся чернобрюхий камень-
-жандарм, чтоб привести в порядок местность,
и, злобный взмах чиня один, развёл руками:
спугнул ярыг вечерних в неизвестность.

Клабунд
перевод с немецкого Терджимана Кырымлы


Ironische Landschaft

Gleich einem Zuge grau zerlumpter Strolche
Bedrohlich schwankend wie betrunkne Saerge
Gehn Abendwolken ueber jene Berge,
In ihren Lumpen blitzen rote Sonnendolche.

Da waechst, ein schwarzer Bauch, aus dem Gelaende
Der Landgendarm, dass er der Ordnung sich beflisse,
Und scheucht mit einem boesen Schuetteln seiner Haende
Die Abendwolkenstrolche fort ins Ungewisse.

Klabund
Комментировать
]]> Fri, 07 Sep 2012 12:29:00 +0300 <![CDATA[Из Клабунда, первая подборка]]> http://blog.i.ua/user/950948/1065262/ http://blog.i.ua/user/950948/1065262/ Картина

Есть в галерее девичий портрет — в столице,
в провинции? — не важно, знаю лишь, что мой.
Вся плоть её во взоре: так мокрица
тревожит грота пол сырой.

Но взгляд твой пристальный смягчит её глазницы:
зрачки вспорхнут, проклятьем зрителя не раня —
так пара юных ласточек стремится
найти свой юг разбоем крыльев ранних.

Клабунд
перевод с немецкого Терджимана Кырымлы


Ein Bild

In einer Galerie ein Maedchenbild — war es in Kassel,
In Muenchen, in Berlin?— ich weiss nur, da es mir gehoert.
Ihr ganzer Leib ein Auge: eine Assel,
Die feuchte Gruefte raschelnd stoert.

Doch sah man naeher hin, so milderten die falben,
Verhetzten Blicke sich, die dem Beschauer fluchen,
Und sind wie junge, fruehgefangne Schwalben,
Die fluegelschlagend ihren Sueden suchen.

Klabund


Белые мыши

Купил он на ярмарке двух белых мышек
и устроил их в стклянном домишке.
Они, как человечки — моются лапками
и смотрят на тебя красными глазками
немного меланхолически, и вдруг
прыгнули и бешено завертелись вокруг:
одна вправо, другая влево.
И так пронзающе звенят и свистят их напевы, 
что звуки словно колья дробят застеколье,
словно обе
ещё — и
на волю,
пением резвым
стелянную стену взрезав.

Клабунд
перевод с немецкого Терджимана Кырымлы


Weisse Maeuse

Er kaufte auf dem Jahrmarkt sich zwei weisse Maeuse
Und tat sie in ein glaesernes Gehaeuse.
Nun machen sie Maennchen, lecken ihre Pfoten
Und sehen dich mit ihren roten
Aeuglein ein wenig melancholisch an
Und springen ploetzlich auf — und dann
Beginnt ein tolles Laufen: die eine rechts herum, die andre links.
Und ihre feinen Stimmen pfeifen spitz, und klingts
Als splittre sich vom Glase jeder Ton,
Als wolle es den beiden
Im naechsten Augenblicke schon
Gelingen,
Mit ihrem schrillen Singen
Die Glaswand zu durchschneiden.

Klabund


Отпущены нам

Отпущены нам
пушинка-улыбка,
и парус порывный,
и тень перелеска,
и кротость созвездий.

Мы цвет сочетаем
весной. Мы сымаем
с деревьев плоды,
жмём осени гроздья.

Нам машет зима
колыханием танцев.
И ночи нас манят
матёрым вином.

Колени трясутся,
и очи померкли,
и руки поникли
пустые — мы бремя
роняем на землю:
игручую кровь.

А дети смеются
над слёзыми старых,
что вместе похоже
на отзвуки звонов:
надежда на вечер,
победа на утро.

Клабунд
перевод с немецкого Терджимана Кырымлы


Uns ist gegeben

Uns ist gegeben:
Ein wolkiges Laecheln,
Ein stuermisches Segel,
Ein waldiger Schatten,
Ein mildes Gestirn.

Wir binden die Blueten
Im Fruehling. Wir heben
die Fruechte vom Baume
Und keltern den Herbst.

Und winket der Winter
Mit schwingenden Taenzen,
Und locken die Naechte
Mit toenendem Wein:

Uns zittern die Fuesse,
Uns daemmern die Augen,
Uns sinken die Haende
Die leeren, die schweren —
Verschuettet am Boden
Rollt spielendes Blut.

Die Kinder verlachen
Die Traenen der Alten.
Sie deuten das Laeuten
Verdunkelter Glocken
Am Abend als Hoffnung,
Am Morgen als Sieg.

Klabund

Иронический ландшафт

Бредут вечор облаки над горами,
как череда ярыг хожалых в рвани,
шатая спьяну серыми гробами,
блестя клинками рыжими для брани.

Но тут проснулся чернобрюхий камень-
-жандарм, чтоб привести в порядок местность,
и, злобный взмах чиня один, развёл руками:
спугнул ярыг вечерних в неизвестность.

Клабунд
перевод с немецкого Терджимана Кырымлы


Ironische Landschaft

Gleich einem Zuge grau zerlumpter Strolche
Bedrohlich schwankend wie betrunkne Saerge
Gehn Abendwolken ueber jene Berge,
In ihren Lumpen blitzen rote Sonnendolche.

Da waechst, ein schwarzer Bauch, aus dem Gelaende
Der Landgendarm, dass er der Ordnung sich beflisse,
Und scheucht mit einem boesen Schuetteln seiner Haende
Die Abendwolkenstrolche fort ins Ungewisse.

Klabund


Юлия

Я так жаждал твоей плоти,
душа-услада.
Горел я. Наконец, кротко замираю:
насытила меня ты.
Теперь уйти желаю: плыву
как барк сквозь ночь.
Кровь моя улыбчива.
Всё хорошо.
Всё красиво.
Чую,
как из месива звёзд
два вечных глаза взирают на меня.

Клабунд
перевод с немецкого Терджимана Кырымлы


Julie

Ich war so hungrig nach deinem Leibe,
Suesse Seele.
Ich brannte. Nun, da ich sanft verschwele:
Du hast mich satt gemacht.
Nun will ich gehn. Ich treibe
Wie eine Barke durch die Nacht.
Es laechelt mein Blut.
Alles ist gut.
Alles ist schoen.
Ich fuehle,
Wie aus dem Sterngewuehle
Zwei ewige Augen auf mich niedersehn.

Klabund


Высрал Бог

Меня на недавно высрал бог,
теперь лежу я, блин говна,
иду-не выйду из пятна.

Мой бог мне был конечно друг:
он бросил плоть мою на луг —
пестры, цветы стоят вокруг.

Я млад для вздохов, лун и роз.
Зачем вы любите меня?
Куститесь, плоть мою ценя?
Ведь я навоз! Ведь я навоз!

Клабунд
перевод с немецкого Терджимана Кырымлы


Es hat ein Gott

Es hat ein Gott mich ausgekotzt,
Nun lieg ich da, ein Haufen Dreck,
Und komm und komme nicht vom Fleck.

Doch hat er es noch gut gemeint,
Er warf mich auf ein Wiesenland,
Mit Blumen selig bunt bespannt.

Ich bin ja noch so tatenjung.
Ihr Blumen sagt, ach, liebt ihr mich?
Gedeiht ihr nicht so reich durch mich?
Ich bin der Dung! Ich bin der Dung!

Klabund


Колодец

C тьмой лопочущего робко
не тревожьте дно колодца —
ароматы все и солнца
немо он впитал в коробку.

Он ни с кем казной делиться
неохотно не желает —
примет в лапы и облает
тех кто в злато устремится.

Клабунд
перевод с немецкого Терджимана Кырымлы


Ein Brunnen

Ruehre nicht an diesen Bronnen,
Der im Dunkel plaetschernd stammelt,
Alle Sonnen, alle Wonnen
Hat er stumm in sich gesammelt.

Keinem wollte es gelingen,
Seine goldne Flut zu heben.
Denen nur, die selbst sich bringen,
Wird er hoch entgegenbeben.

Klabund


Sanatorium

Шагает вест, распелись воробьи,
урча, катает дождь сырые гланды,
блистает небо как свинец белил.
Он корчится на лежаке веранды,

зажаренный. Сидят две шлюхи рядом
из общества, чей сифилис оброчен,
и нежно гладят кукольный проборчик,
твердя о пользе сна с хинин-не-ядом.

Клюя на серошторенные нюни,
где морфий-чёрт натягивает сбрую,
он кашляет не раз и, может, сплюнет
отрыжкой жёлтой в склянку голубую.

Они ему оказывали знаки,
когда впервые в сад он вышел. Ночь была
как бы любви. Но с липы в буераке
Кукушка год им (вместе) предрекла.

Клабунд
перевод с немецкого Терджимана Кырымлы


Sanatorium

Die Spatzen singen und der Westwind schreit,
Sachtsummend rollt der Regen seine Spule.
Der weie Himmel blendet wie verbleit,
Verrostet krmmt er sich im Liegestuhle

Auf der Veranda. Neben ihm zwei Huren
Aus der Gesellschaft, syphilitisch eitel.
Sie streicheln zrtlich seinen Schuppenscheitel
Und sprechen von Chinin und Liegekuren.

In ihren grauverhaengten Blicken duckt er,
Der Morphiumteufel hinter Irismasche.
Er hstelt, hustet, und zuweilen spuckt er
Den gelben Auswurf in die blaue Flasche.

Sie schenkten ihm freundschaftlich Angebinde,
Als er zum ersten Male in den Garten stieg,
Je eine Liebesnacht — als drueben in der Linde
Der Kuckuck einmal rief (fuer alle drei) — und schwieg.

Klabund


Весенний день

Народ смакует воздух как собаки,
которым дух весенних дней следить охота.
Горняк из шахты, солнце, длясь во мраке,
так медленно идёт из туч восхода.
И из людей оно вытягивает тени:
разбиты головы, носы и ноги...
Так мысли пресвятые во смятеньи
пред нами по полу позлут — светлы немного.

Клабунд
перевод с немецкого Терджимана Кырымлы


Ein Fruehlingstag

Die Leute schnuppern in die Luft wie Hunde,
Die dieses Fruehlingstages Ruch erspueren wollen.
Die Sonne steigt sehr langsam aus dem Grunde
Der schwarzen Wolken, wie ein Bergmann aus den Stollen.
Und aus den Menschen zieht sie einen Schatten,
Verzerrt sind Kopf und Rumpf und Flanken...
So kriechen unsre heiligsten Gedanken
Vor uns am Boden, die das Licht doch hatten.

Klabund

Пролог

Сижу за письменный столом
пишу стихотворение
в сам в чернилах сохну в нём,
суша своё дарение.

За стихом стих — игра мила
на маслянистой плеши,
что... быть душевнее могла?
Спроси чего полегше.

Пишу не мук сердечных для:
с душой раздельно легше:
гола, она, себя целя,
кушетку телом тешит.

Но с ней под вечер выхожу
гулять, в петлице с далией
я, Станислав, и вам скажу,
что звать её Амалией.

Клабунд
перевод с немецкого Терджимана Кырымлы


Prolog

Ich sitze hier am Schreibetisch
Und schreibe ein Gedichte,
Indem ich in die Tinte wisch
Und mein Gebet verrichte.

So giebt sich spiegelnd Vers an Vers
In oelgemuter Glaette.
Nur selten fragt man sich: Wie waers,
Wenn es mehr Seele haette?

Die Seele tut mir garnicht weh,
Sie ist ganz unbeteiligt.
Nackt liegt sie auf dem Kanapee
Und durch sich selbst geheiligt.

Des Abends geh ich mit ihr aus,
Im Knopfloch eine Dalie.
Ich selber heie Stanislaus,
Sie aber heisst Amalie.

Klabund


Уйду

Уйду средь дня —
пришёл я ненадолго.
Берёт мать на руки такого вот меня?
Я вижу батюшку родного?

Здесь много всяческих невест
мои глаза большие любят —
чудны`е, чу`дные? — два в кубе.
Я человек? Я зверь? Я лес?

Клабунд
перевод с немецкого Терджимана Кырымлы


Ich kam

Ich kam.
Ich gehe.
Ob je mich eine Mutter auf die Arme nahm?
Ob je ich meinen Vater sehe?

Nur viele Maedchen sind bei mir.
Sie lieben meine grossen Augen,
Die wohl zum Wunder taugen.
Bin ich ein Mensch? Ein Wald? Ein Tier?

Klabund


Некоторые шлюхи некоторыми ночами

Парю один сквозь ночь,
никто не мил мне, ведь
свободен я: мне впредь
прошедшей ночи сочь

сытна — заря,
без плоти мужеской уж так легка,
и баба, чья рука
воцвечивает манну утра, не соря.

Клабунд
перевод с немецкого Терджимана Кырымлы


Manche Dirne in mancher Nacht

Ich schwebe durch die Nacht
Und habe niemand lieb.
Ich bin ja frei: mir blieb
Noch von der letzten Nacht

Genug, dem Morgengluehn
Ganz unbeschwert vom Maennerleib,
Ein schenkend Weib
Dem Morgenmanne hinzubluehn.

Klabund


Иногда

Мне чужды дамы, их
шаги я ненавижу —
вcкользнулся б и затих,
стал ниже.

На свете только я
один особополый:
ля Мёбиус струя;
двубрежный мост, но голый.

Клабунд
перевод с немецкого Терджимана Кырымлы


Zuweilen

Mir sind die Frauen fremd,
Ich hasse ihre Schritte.
Ich wuenschte, dass ich ganz
In mich entglitte.

Nur ich bin in der Welt,
Nur ich geschlechtlich einsam.
Ein Brunnen, der in sich faellt,
Eine Bruecke, zweiufergemeinsam.

Klabund


Старик

Мой взгляд от слёз тяжел,
мои стопы скребут пол.

Мои длани — дрожащие кулаки,
ищут палку: ишь дразнятся дураки.

Будь руки мои не настолько слабы,
кулак мой достал бы мальчишьей губы,

язык бы скрутил, разогнал их, задир.
Хочу, чтоб со мной развалился весь мир...

Клабунд
перевод c немецкого Терджимана Кырымлы


Der Greis

Meine Blicke sind von Traenen schwer,
Meine Fuesse tragen mich nicht mehr.

Meine Haende sind zur Faust geballt,
Die sich zitternd um den Knueppel krallt.

Waeren meine Arme nicht so schwach,
Wuerf ich ihn dem blonden Knaben nach,

Der die Zunge grinsend nach mir bleckt.
Ich wollte, dass mit mir die ganze Welt verreckt...

Klabund


Английские барышни

Английские бырышни городом длинной цепью идут
двойкой, двойкой, в своих чёрных плащах как сморчки, которых рвут в саду.  
А летом в фиолетовых ходят они
лентах. Спят в кровати одни.
---------------------------------------
Некоторые так красивы,
хочется переспать когда-нибудь с ними.
Но они так малы, малы в своих клобуках навьюженных,
что, думаю, если любить их, то сразу целую дюжину.

Клабунд
перевод с немецкого Терджимана Кырымлы


Die englischen Fraeuleins

Die englischen Fraeuleins gehen in langer Kette durch die Stadt,
Zwei und zwei, in ihren schwarzen Maenteln wie Morcheln, die man aus dem Boden gerissen hat.
Aber im Sommer tragen sie violette
Schaerpen um den Leib. Sie schlafen allein im Bette.
---------------------------------------
Manche ist so schoen,
Man moechte einmal mit ihr schlafen gehn.
Aber sie sind so klein und klein in ihren schwarzen Kapuzen,
Ich glaube, wenn man sie lieben will, braucht man ein ganzes Dutzend.

Klabund
Комментировать
]]> Thu, 06 Sep 2012 15:10:00 +0300 <![CDATA[* * *]]> http://blog.i.ua/user/950948/1064620/ http://blog.i.ua/user/950948/1064620/ ***
Хранимый у окна цветок вначале
избгеший в жуткой смерти в стуже голой
заботе вопреки меня печалит:
поник он, словно умирает долго.

Чтоб вымарать из пямяти надежду,
замок повесить на былого дверце, 
орудье выбрав острое, я режу,
секу цветок побледший с болью в сердце.

Зачем он так, зачем себя я маю?
Желал я, чтоб исчез он... но обрубки.
Я вновь глаза пустые подымаю
и в ночь пустую длю пустые руки.

Стефан Георге
перевод с немецкого Терджимана Кырымлы


***
Die blume die ich mir am fenster hege
Verwahrt vorm froste in der grauen scherbe
Betruebt mich nur trotz meiner guten pflege
Und haengt das haupt als ob sie langsam sterbe.

Um ihrer fruehern bluehenden geschicke
Erinnerung aus meinem sinn zu merzen
Erwaehl ich scharfe waffen und ich knicke
Die blasse blume mit dem kranken herzen.

Was soll sie nur zur bitternis mir taugen?
Ich wuenschte dass vom fenster sie verschwaende.
Nun heb ich wieder meine leeren augen
Und in die leere nacht die leeren haende.

Stefan George
Комментировать
]]> Wed, 05 Sep 2012 12:16:00 +0300 <![CDATA[* * *]]> http://blog.i.ua/user/950948/1064440/ http://blog.i.ua/user/950948/1064440/ Когда меня убьют

Убьют? Прошу меня забыть,
лишь примет гроб Камбренский лес;
в Сионе горнем мне не быть —
не стерпит Грейвса Богобес,
но будь я проклят, буду рад,
не поступив в проклятый Ад!

Убьют? Прошу меня не ждать:
не выдаст тёмный коридор.
В Аду, в Раю вам не видать
меня от сих до прочих пор.
Я буду жив и мёртв в гробу
стихов под ваше "бу-бу-бу".

Убьют? Друзья, не надо слёз,
мол, молод был, да канул в прах.
Убит-забыт-зарыт без слёз,
я жив на шёпотных устах.
Вы в силах кореша спасти
из-под земли, читая стих.

Роберт Грейвс
перевод с английского Терджимана Кырымлы
См. био автора в Вики "... At the Battle of the Somme, he was so badly wounded by a shell-fragment through the lung that he was expected to die and, indeed, was officially reported as having died of wounds. He gradually recovered, however, and, apart from a brief spell back in France, spent the remainder of the war in England..."


When I'm Killed

When I'm killed, don't think of me
Buried there in Cambrin Wood,
Nor as in Zion think of me
With the Intolerable Good.
And there's one thing that I know well,
I'm damned if I'll be damned to Hell!

So when I'm killed, don't wait for me,
Walking the dim corridor;
In Heaven or Hell, don't wait for me,
Or you must wait for evermore.
You'll find me buried, living-dead
In these verses that you've read.

So when I'm killed, don't mourn for me,
Shot, poor lad, so bold and young,
Killed and gone — don't mourn for me.
On your lips my life is hung:
O friends and lovers, you can save
Your playfellow from the grave.

Robert Graves
Комментировать
]]> Tue, 04 Sep 2012 22:41:00 +0300 <![CDATA[* * *]]> http://blog.i.ua/user/950948/1064390/ http://blog.i.ua/user/950948/1064390/ Жестокая Луна

Над буком тенистым видна
вдали жестокая Луна,
с лица тупа, но глаз в упор —
гвоздок остёр, как лис хитёр.
Она с ума ведёт? У нянь
на языке без сказки дрянь.
Будь зла, Луна б крушила мир —
и пала б Англия как Рим.
Вися, подумай парень сам,
она какое худо нам?
Не верьте, дети, охам нянь:
трудна предальним лунам брань.

Роберт Грейвс
перевод с английского Терджимана Кырымлы


The Cruel Moon

The cruel Moon hangs out of reach
Up above the shadowy beech.
Her face is stupid, but her eye
Is small and sharp and very sly.
Nurse says the Moon can drive you mad?
No, that's a silly story, lad!
Though she be angry, though she would
Destroy all England if she could,
Yet think, what damage can she do
Hanging there so far from you?
Don't heed what frightened nurses say:
Moons hang much too far away.

Robert Graves
Комментировать
]]> Tue, 04 Sep 2012 20:43:00 +0300 <![CDATA[* * *]]> http://blog.i.ua/user/950948/1064276/ http://blog.i.ua/user/950948/1064276/ Овчар и рыцарь

Овчар в зелёном лонце
любимую обнял.
Сквозь ветви бука солнце
дарит отраду дня.
Те двое пьют до донца
и льют "люби меня".
Овчар кричит: "Светило,
поди ты уголь жарь:
спать в полдень хоть и мило,
но юность хороша.
Будь утренним упруго,
как майские кусты.
Сорвёт тебе подруга 
прекрасные цветы".
Но молвит мрачный рыцарь:
"Мне лес и луг не рай;
Судьба мне вдаль стремиться,
обет мой прям: дерзай.
Отдав житухи часть я
за воинский оклад,
желаю впредь не счастья,
но пущих слав и злат.
Скачи, конёк мой, прытче,
минуя зелен май:
покой могиле сыщем,
где трудным битвам край".

Фридрих де ля Мотт Фуке
перевод с немецкого Терджимана Кырымлы


Der Schaefer und der Reiter

Ein Schaefer sah im Gruenen,
Sein Liebchen sa im Arm,
Durch Buchenwipfel schienen
Der Sonne Strahlen warm.
Sie kosten froh und heiter
Den Gluecklichen vorbei.
"Sitz ab und suche Kohle",
Rief ihm der Schaefer zu.
"Des Mittags nahe Schwuele
Gebietet stille Ruh.
Noch lacht im Morgenglanze
So Strauch als Blume hier,
Und Liebchen pflueckt zum Kranze
Die schoensten Blumen dir."
Da sprach der finstre Reiter:
"Nie haelt mich Wald und Flur;
Mich treibt mein Schicksal weiter,
Und ach, mein erster Schwur.
Ich gab mein junges Leben
Dahin um schoenen Sold,
Glueck kann ich nicht erstreben
Nur hoechstens Ruhm und Gold.
Drum schnell, mein Ross und trabe
Vorbei wo Blumen blueh`n,
Einst lohnt wohl Ruh im Grabe
Des Kaempfenden Bemuehn."

Friedrich de la Motte Fouque`
Комментировать
]]> Tue, 04 Sep 2012 16:45:00 +0300 <![CDATA[* * *]]> http://blog.i.ua/user/950948/1063952/ http://blog.i.ua/user/950948/1063952/ Лебединая песня

Поспеют яблоки в моём саду —
им солнце лета дарит летний зной
Приходит ночь, как полдень гробовой,
где призраки поют свою беду.
Горит, мигая, неба звёздный рой —
с ним феи лун смешливые в ладу.
Поспеют яблоки в моём саду —
им летний вечер веет упокой.

В саду роняют яблони мой нимб,
поспевшие по осени плоды.
Поникли ветви — смерть взывает к ним,
ласкает всласть не чуящих беды.
Меня лобзайте, ветры-полульды:
под этим небом я добра не жду.
В саду роняют яблони мой нимб,
поспевшие по осени плоды.

Христо Ясенов
перевод с болгарского Терджимана Кырымлы
Комментировать
]]> Tue, 04 Sep 2012 00:59:00 +0300 <![CDATA[* * *]]> http://blog.i.ua/user/950948/1063929/ http://blog.i.ua/user/950948/1063929/ Cын тумана

Когда туман выгорает
и в воздухе висит взвесь алмазной пыли
и видать за острова Навсегда!... ну это
слишком драматично для меня,
отчего часом побаливает край глазного яблока;
неладно. Мне люб туман-растуман,
негорючий туман. Никакой чехарды:
Байрон не воспламеняет твоего Шелли,
Юнона не затмевает твою Афину, неуместен
великий воздушный мост над ландшафтами.
Цеппелины мыслей сдуты.
Оркестр не ходит строем; не подумав,
и птах не одолеет пяти футов.
Подобные дохлым мухам
на подоконнике оставленной детской,
мы — семена в лущильном барабане смерти.
Туманообразный бог, грудная девочка
месит нас, трясёт, безумно смеётся
и снова сучит пальчиками ножек.
Мне бывало жутко холодно и одиноко —
туман промакивал кляксы моих слёз.
Мой пёс — туман: мне не надо шарить
ему корм в пластиковом пакете.
В мире затеваются события,
которые ум побивает идеями,
вызывающими другие события.
Какой хаос. Мы стоим на краю безответной капли:
туман наш единственный друг,
пусть он ад ловцов креветок.
"Там, там," — манит туман. "Где, где?"
Тебе не видать искомое.

Дин Янг
перевод с английского Терджимана Кырымлы


Son of Fog
   
When the fog burns off and the air's pulverized
diamonds and you can see beyond the islands
of forever!—far too dramatic for me. It hurts
something behind my eyes near the sphenoid,
not good. I prefer fog with fog behind it,
uninflammable fog. Then there's no competition
for brightness, no Byron for your Shelley,
no Juno eclisping your Athena, no big bridge
statement about bringing unity to landmasses.
All the thought balloons are blank. The marching
band can't practice, even a bird's got to get
within five feet before it can start an argument.
Like dead flies on the sill of an abandoned
nursery, we too are seeds in the rattle
of mortality. A foglike baby god
picks it up, shakes it, laughs insanely
then goes back to playing with her feet.
I have felt awful cold and lonely and fog
has been blotting paper to my tears.
My dog is fog and I don't have to scoop
its poop with my hand in a plastic bag.
There are sensations that begin in the world,
the mind responding with ideas but then
those ideas cause other sensations.
What a mess. We stand at the edge
of a drop that doesn't answer back,
fog our only friend although it's hell
on shrimpboats. There, there, says the fog.
Where, where? You can't see a thing.

Dean Young
Комментировать
]]> Mon, 03 Sep 2012 23:42:00 +0300 <![CDATA[* * *]]> http://blog.i.ua/user/950948/1063450/ http://blog.i.ua/user/950948/1063450/ Взрыв молодости

Был ветрен, семени полон огнистый сад лета,
и тучи упруги, и свет изрубил дома.
Усталость пустынных ночей, будь нами отпета,
увянет как сорванный цвет, меж страниц нема.

Мы к подвигам новым тянем руки и ноги,
загадочный смех знаменует взрывной поток
колоннами войска готового по тревоге
из лагеря выйти, когда заалеет восток.

Знамёна пронзительно взвились — решились толпы:
порывом влекомы, нуждой орущих идей,
мы бурным потоком несёмся и улицы топим
и вертим обломки торгашеских площадей.

Мы силой свергаем прогнившие троны старых
короны со смехом недорого продаём.
Мы выбили двери темниц, где творились кары:
тюремным вратам годится беззубый проём.

Отверженных толпы идут, выпрямляя плечи —
мы ружья в ладони им садим: весна — борьба.
Там с красных трибун рокочут призывные речи,
здесь в рост баррикады и вольных паров гульба.

Зарёй осиянны, отъявленные пророки,
венцами мессий молодых рубя волоса,
мы лбами плодим новый мир и светлые сроки,
грядущую бурю знамён, что окры`лит леса!

Эрнст Вильгельм Лотц
перевод с немецкого Терджимана Кырымлы


Der Aufbruch der Jugend

Die flammenden Gaerten des Sommers, Winde, tief und voll Samen,
Wolken, dunkel gebogen, und Haeuser, zerschnitten vom Licht.
Muedigkeiten, die aus verwuesteten Naechten ueber uns kamen,
Koestlich gepflegte, verwelkten wie Blumen, die man sich bricht.

Also zu neuen Tagen erstarkt, wir spannen die Arme,
Unbegreiflichen Lachens erschuettert, wie Kraft, die sich staut,
Wie Truppenkolonnen, unruhig nach Ruf der Alarme,
Wenn hoch und erwartet der Tag ueberm Osten blaut.

Grell wehen die Fahnen, wir haben uns heftig entschlossen,
Ein Stoss ging durch uns, Not schrie, wir rollen geschwellt,
Wie Sturmflut haben wir uns in die Strassen der Staedte ergossen
Und spuelen vorueber die Truemmer zerborstener Welt.

Wir fegen die Macht und stuerzen die Throne der Alten,
Vermoderte Kronen bieten wir lachend zum Kauf,
Wir haben die Tueren zu wimmernden Kasematten zerspalten
Und stossen die Tore verruchter Gefaengnisse auf.

Nun kommen die Scharen Verbannter, sie strammen die Ruecken,
Wir pflanzen Waffen in ihre Hand, die sich fuerchterlich krampft,
Von roten Tribuenen lodert erzuerntes Entzuecken
Und tuermt Barrikaden, von gluehenden Rufen umdampft.

Beglaenzt von Morgen, wir sind die verheissnen Erhellten,
Von jungen Messiaskronen das Haupthaar umzackt,
Aus unsern Stirnen springen leuchtende neue Welten,
Erfuellung und Kuenftiges, Tage, Sturmueberflaggt!

Ernst Wilhelm Lotz
Комментировать
]]> Mon, 03 Sep 2012 00:30:00 +0300 <![CDATA[Сова, которая была богиней]]> http://blog.i.ua/user/950948/1063397/ http://blog.i.ua/user/950948/1063397/ Сова, которая была богиней

Однажды в беззвёздную полночь сидела себе, глядела своё сова на ветке дуба. Двое землян-кротов попытались было незаметно прошмыгнуть мимо. "Ты!" (Ю, you), — кликнула сова. "Кто?"— в страхе и изумлении проблеяли они, ибо не смогли поверить, что кто-то увидел их в этакой густой тьме. "Вы двое!"(Ю ту, you two) Кроты поспешили прочь и затем рассказали всем полевым тварям, что сова — величайшая и мудрейшая, поскольку она видит во тьме и способна ответить на любой вопрос. "Я сама разведаю, — пообещала птица-секретарь и следующей, тоже тёмной ночью окликнула сову. — Сколько когтей я выпятила?" "Два,"(Ту, two) — отозвалась сова и не ошиблась. "Ты не могла бы подобрать синоним к выражению "то есть" и слову "именно?" — "Конкретно" (Ту вит, to wit). "Как любящий должен обходиться с любимой?" — "Ухаживать". (Ту ву, to woo)
Птица-секретарь поспешила к соседским тварям и отрапортовала им, что сова действительно величайшая и мудрейшая в мире, поскольку она видит во тьме и способна ответить на любой вопрос. "Сова и днём видит?" — поинтересовалась рыжая лиса. "Да," — откликнулись летучая мышь и французский пудель. А остальное зверьё ответило хохотом на этот глупый вопрос и посоветовало рыжей лисе и её друзьям прогнать болонку прочь с поля. Затем они снарядили посланца к сове с просьбой стать их вождессой. 
Сова явилась полевым зверям в яркий полдень. Она шагала так медленно, что казалась очень и весьма достойной, и так сверлила всех большими и блестящими глазами, что виделась весьма и очень важной. "Она богиня!" — воскликнул петух-плимутрок. И остальные подхватили то же: "Она богиня!" Затем звери последовали за совой и там, где она тыкалась головой, бились лбами и они. Наконец сова выбралась на середину большака и устремилась вдаль, а звери последовали за ней. Тем временем предсусмотрительно паривший над процессией ястреб заметил в пятидесяти милях едущий навстречу грузовик, о чём отрапортовал птице-секретарю, которая незамедлительно доложила сове. "Конкретно?" — "Вы не боитесь?" — переспросила секретарь. "Кого?" — вяло отозвалась сова. "Она богиня!" — снова устроили крик звери и продлили его лицезрея грузовик и под его колёсами. Некоторые в тот миг были изрядно ранены, но большинство, включая сову, погибло. 

МОРАЛЬ: Слишком многих зверей можно слишком долго дурачить (см. приписываемое А. Линкольну изречение "You can fool all the people some of the time, and some of the people all the time, but you cannot fool all the people all of the time".)

Джеймс Тербер
перевод с английского Терджимана Кырымлы
Комментировать
]]> Sun, 02 Sep 2012 21:46:00 +0300 <![CDATA[* * *]]> http://blog.i.ua/user/950948/1063332/ http://blog.i.ua/user/950948/1063332/ Поймите

Кофейни часть гудит и чадом тужит,
другая половина жаром манным
пылает дню фонарному наружу,
где к окнам липнут редкие туманы.

Друзьям всерьёз корить меня угодно
за легковесность в годы созиданья:
своих не кличу в бурю, всепогодно
плывя в челне эфиром мирозданья.

Я вижу лишь газетные знамёна,
но долго жду орущих баррикад,
чтоб вклинить в ваш парад свои рамёна,
и ветру первомая буду рад.

Вам бы пожар кулис писать башкой
и с песней над годами вдаль стремиться.
Поймите, волен я играть рукой:
мой светлый этос звонко серебрится.

Эрнст Вильгельма Лотц
перевод с немецкого Терджимана Кырымлы


Begreift

Von Dumpfheit summt das halbe Kaffeehaus,
Das halbe ist getaucht in weisses Gluehen
Und flackert in den Lampentag hinaus,
Wo duenne Nebel an die Scheiben spruehen.

Es wollen ernste Freunde mich bedeuten,
Ich sei zu leicht fuer diese Gruenderjahre,
Weil ich, statt kampfgenoessisch Sturm zu laeuten,
Auf blauer Gondel durch den Aether fahre.

Ich sah bisher nur Zeitungsfahnenwische
Und warte laengst auf Barrikadenschrei,
Dass ich mich heiss in eure Reihen mische,
Besonnt vom Wind des ersten Voelkermai!

Den Kopf ganz rot, malt ihr Kulissenbrand
Und uebertraeumt die Zeiten mit Besingung.
Begreift: Ich wirke, spielend freier Hand,
Mein helles Ethos silberner Beschwingung.

Ernst Wilhelm Lotz
Комментировать
]]> Sun, 02 Sep 2012 19:52:00 +0300 <![CDATA[* * *]]> http://blog.i.ua/user/950948/1063034/ http://blog.i.ua/user/950948/1063034/ Единорог в саду

Однажды солнечным утром завтракавший в уголке кухни мужчина оторвал взгляд от ячиницы-болтуньи и увидел белого единорога, щипавшего розы в саду. Мужчина поднялся в альков, где ещё спала его жена и разбудил её, сказав: "В нашем саду единорог. Он ест розы". Жена недовольно открыла один глаз, возразила: "Единорог это мифический зверь," — и повернулась спиной к мужу. Он медленно спустился по лестнице и вышел в сад. Единорог был всё ещё там и теперь пасся в тюльпанах. Мужчина сорвал лилию и протянул её зверю: "На, единорог". Тот сосредоточенно зажевал её. В приподнятом гостем настроении мужчина снова взошёл в спальню и растормошил жену: "Единорог съел лилию". Жена села в кровати и холодно взглянула на мужа. "Ты дурак, — бросила она. — Я упеку тебя в дурку". Мужчина, которому никогда особо не нравились слова "дурак" и "дурка", а солнечным утром, когда в его саду пасся единорог — тем более, ненадолго задумался. "Посмотрим насчёт... ,— бросил он и, подойдя к двери, прибавил, —У него посреди лба золотой рог". И он вернулся в сад, чтобы рассмотреть единорога, но тот исчез. Мужчина недолго посидел среди роз и уснул. 
Только мужчина покинул дом, как жена встала и наскоро оделась. Она была очень возбуждена, а взгляд её горел недобрым пламенем. Она позвонила в полицию и в психиатру, дескать, поспешите и не забудьте смирительную рубашку. Когда полиция и психиатр приехали, они сели на стулья и с большим интересом воззрились на жену. "Мой муж, — начала она, — видел единорога сегодня утром". Психиатр взглянул на полицию, а полиция посмотрела на психиатра. "Он сказал мне, что единорог съел лилию". Психиатр посмотрел на полицию, а полиция взглянула на психиатра. "Он сказал, что у единорога золотой рог посреди лба". Повинуясь торжественному жесту психиатра, полиция вскочила с места и схватила женщину. Им пришлось крепко повозиться с ужасно боровшейся хозяйкой, которую они наконец одолели. Только гости облачили её в смирительную рубашку, как в дом вернулся мужчина. 
"Вы сказали своей жене, что видели единорога?" — спросили его полицейские. "Конечно нет, — ответил он. — Единорог это мифический зверь". "Довольно, — рассудил психиатр. — Заберите её. Виноват, сэр, но ваша жена как пить дать свихнулась". Таким образом, они забрали клянущую и плачущую женщину и закрыли её в заведении. Муж затем жил счастливо и долго. 

МОРАЛЬ: Не считай своих дураков, пока они в дурке. (Не считай тараканов в голове второго третьему лишнему, от Don`t cоunt your chickens before they are hatched,— прим. перев.)  

Джеймс Тербер
перевод с английского Терджимана Кырымлы
Комментировать
]]> Sun, 02 Sep 2012 00:09:00 +0300 <![CDATA[* * *]]> http://blog.i.ua/user/950948/1062981/ http://blog.i.ua/user/950948/1062981/ Рыцарский замок

1.
Над безднами, на скалах из гранита
я неприступный замок вижу свой,
где по ночам, когда заря убита,
лишь звёздный дождь струится надо мной.

Что камень хладен я и не внимаю
слезам и стонам, холод берегу
и замок древний зорко охраняю,
и трон гранитный строго стерегу.

Смеюсь один, лишь взвоет мир горюя,
ликует он — я чару пью скорбей,
померкнет солнце бела дня — горю я,
монарх и страж одной судьбы своей.

Когда огонь метнут мне злые боги,
услышу я небесный гром и треск —
и отдарю им, местникам убогим,
смешливый дым и бастионов блеск.

Не поколеблет трон бродяга-ветер,
орлам неведом скал моих покой:
над бездной, в отреченье и запрете
я неприступный замок вышу свой.

2.
Всё тот же загадочный остров и те же гранитные скалы
и царственный мой, веледревний и стройный чертог.
Стихией воды ограждён, трёпан нордом дождливым и шалым,
я так беззаботен и бодр и настолько безумно
жесток!

Тут бриги минуют меня и рокочет спасительный
рог!

И лодки... и череды тяжких, сырых караванов —
туманы...

И сходят на берег принцессы и пажи —
мой брачный оброк...

и гибнут от стрел золотых, уставая на склонах, незваны.

И каждый мечтатель безумный, невольно попавший ко мне,
навеки останется жертвой, увязшей в моей глубине,
усладами звёздными сыт в средостеньях любви
неземной.

И море бушует, и горя над ним нависает прибой,
и носятся вольные бриги, но тёмные волны гурбой
их мечут на берег у замка.... где рокот спасительный
стишен волной!

3.
Здесь буря не взревёт и ветры не повеют,
сюда нелётны шум, молва и горький стон;
просторы надо мной бестрепетно синеют —
прозрачен и един их выдержанный тон.

Вокруг меня безоблачная сфера
внизу старик гранитный бастион
но не крепчает праведная вера
безрадостен и нем мой трон.

Пусть в этом мире правят тишь и нежность,
безветрие и ясность, безмятежность,
запретен бранный рёв трубы и бой,

но в тайной скорби сердце скрытно стонет,
ведь жизнь моя в погибельном затоне,
где холод и белеющий покой.

4.
Отныне обречён я в страданиях исчезнуть
в загадочных покоях один в плену мечты.
Земля и мир мне чужды в тенетах суеты
и взгляд тоска не тянет в зияющую бездну.

Душа моя пропала в гармонии созвездной
вдали от слёз и стонов землистой суеты
Смеясь в глазницы смерти, я с ней люблю на ты
поскольку славен волей суровой и железной.

И если в суд небесный сорвёт земные души
и мрачная погибель в безмолвии разрушит
мечты моей мятежной заветные скрижали,

пестро воспламенюсь я падучею звездой
и размечусь до искры над сушей и водой
и грешную землицу мой жаркий прах ужалит!

5.
Творец глухой, бездумно безразличный,
как лёд бездушный, хладный как металл,
я жизнь из праха и воды создал
вдохнул души ей трепет безграничный.

Мой стих звенит: прозрачный как кристалл,
любви не зная, неги и борений,
как лунный блеск он светит да не греет,
ни к счастью, ни к печали не пристал.

Отныне я напрасно ограждён:
бездушны стены царственного замка,
где веет смерть и сиверко студён.

Восторг мой насмерть стужей побеждён,
я обречён таить огарок в рамках
и взглядом метить караваны дён.

6.
Я лестницей гранитной восхожу

и в башне беломраморной возвышен.
Мне сует шум из посвист стрел не слышен,
не тронет слух мой жизненная жуть.
Я вижу только солнце и скалу
и слышу жаворонка гимн побудный.
Земная цепь разбита: многотрудный,
крылат и одинок я много лун.

Я оседлал гранитную скалу...

7.
Я пик воздвиг в пределе у лазури,
из бронзы замок неприступный свой —
утишил в сердце суетные бури,
печаль пророка выморил зимой.

И, свёв застенка строгие объятья,
мечты и скорби ввергнув в вечный плен,
зажил я там, где правит солнце-сватья,
вдали от мiра, бога, перемен.

Но бури в сердце скрытые не стихли
и скорбь моя рыдает всё живей
в бесшумном склепе, где земному лихо
без воздуха, воды и миражей.

Я так хочу сойти в долины тенью,
где сёла спят и стихли города,
чтоб рушить стены каждого строенья
и жечь огни живые навсегда.

И чтоб жила летучая тревога
пророчьей тьмы, слепой да не к судьбе,
чтоб я любил и клял живого бога
в победах и паденьях, век в борьбе.

О, поздний час оплавленного лета,
неизжитого бунта крайний срок!
Я сам зажёг свой замок и отпето
обрушил стен пожизненный урок.

----------------------------------
Но в пепле сердце как живая рана,
стерпев дотла, трепещет и зовёт...
И скорбь моя отныне невозбранно
гоняет вихри, громом отдаёт.

8.
Я мудрость великую вызнал в высоких своих теремах,
вдали подо мной погребенье живое, где бури и прах,
но суетный грохот землицы, её многотрепетный стон,
едва долетая, тревожит мой тихий надоблачный трон.

Я слушаю, слышу, воймую, забывшись, тьматысячный хор:
утробно голосит земля и рыдает в бездушный простор...
И тайну кручины таимой невольно слеза выдаёт,
ведь в черной музы`ке земли извергается горе моё.

Христо Ясенов
перевод с болгарского Терджимана Кырымлы


Рицарски замък

1.
Аз виждам свойта рицарска ограда
над непристъпни бездни и скали.
И всяка нощ, когато здрач припада —
над мене само звезден дъжд вали.

И аз съм хладен, хладен като камък,
загубил слух за всеки земен стон,
и пазя зорко своя древен замък
и своя царствен и гранитен трон.

Кога светът заплаче — аз се смея,
кога светът ликува — аз скърбя,
помръкне ли вселената — аз грея,
монарх и страж на своята съдба.

И само нявга чувам гръм и трясък:
изпращат огън злите богове.
Но жалък ми е всеки техен крясък
и аз им връщам дим и смехове.

Тук земен вятър моя трон не брули,
до мен не стигат даже и орли:
аз дигам свойте замъци и кули
над непристъпни бездни и скали.

2.
Все тоя загадъчен остров и тия гранитни скали,
и моята царствена кула, прилична на древен чертог.
Огражда ме водна стихия и северен дъжд ме вали,
а как съм безгрижен и бодър и как съм безумно
жесток!

Тук кораби пътни минават и свири спасителен
рог...

И лодки — и тежки кервани от гъсти надводни
мъгли...

А слизат край мене принцеси и пажове
в брачен оброк —

и гаснат ранени и морни от моите златни стрели.

И всеки мечтател безумен, попаднал неволно при мен,
остава завинаги жертва на моя загадъчен плен,
заплетен в неземни наслади и ласки, и
звездна любов.

Морето размирно се плиска и тегнат над него беди,
и носят се кораби волни в разгулните черни води -
и всички запират край мене — и няма
спасителен зов!

3.
Тук буря не бучи и ветрове не веят,
и не долита шум, мълва и горък стон;
безтрепетни, пространствата синеят,
застинали в един прозрачен тон.

И аз стоя в безоблачната сфера
на тоя стар, гранитен бастион;
но тук не крепне мойта светла вера
и не вещае радост моя трон. —

Че в тоя мир от тишина и нежност,
безветрие и ведра безметежност
не чува се тръба на бран и бой.

И в тайна скръб сърцето тайно стене,
че не живот, а гибел е за мене
прохладата на белия покой.

4.
И аз съм зачарован да страдам и да чезна
в загадъчния замък на странна самота.
Суетни ми изглеждат земята и света
и черепния поглед на зиналата бездна.

Душата ми се губи в хармония съзвездна —
далеко от сълзите на всяка суета.
Обичам да се смея в очите на смъртта,
защото нося воля сурова и железна.

И в онзи час уречен за земните души,
когато мрачна гибел спокойно разруши
на моя дух размирен заветните скрижали —

ще бъда пъстър пламък от паднала звезда
и сам ще се разсипя над суша и вода —
и грешната земя от мен ще се запали!

5.
Живот създадох аз от прах, вода и кал
и дъхнах му душа и трепет безграничен,
но сам останах глух, студен и безразличен,
бездушен като лед и хладен кат метал.

И моят стих звъни и свети кат кристал —
без болка, без любов, без горести и вопли —
и като лунен лъч той грее, но не топли,
че сякаш няма в мен ни радост, ни печал.

И ето ме сега напразно ограден
с бездушните стени на моя царствен замък,
където вее смърт и северник студен.

И всеки мой възторг умира заледен,
че аз съм отреден да крия своя пламък
и с равнодушие да срещам всеки ден.

6.
Възлизам по гранитни стъпала

и мраморната кула ме издига.
До моя слух суетен шум не стига,
ни смъртен звън на кървава стрела.
Аз виждам само слънце и скала
и чувам химн на будна чучулига.
Разкъсана е земната верига
и аз съм със развързани крила.

Възлизам по гранитни стъпала...

7.
Издигнах в най-високите лазури
недосегаем замък от метал —
и там приспах сърдечните си бури
и своята пророческа печал.

И в неговите бронзови обятия
заключих свойта скръб и своя блен
и заживях високо над земята —
от хората и бога отчужден.

Но мойта скрита буря не угасна
и мойта скръб по-живо зарида —
че замъкът е гробница безгласна
без въздух, без миражи и вода.

А как горя да слезна в долините,
където спят села и градове —
да разруша на всеки дом стените
и да запаля живи огньове.

И да живея живата тревога
на слепия пророчески безброй —
да любя и проклинам с него бога
в падения, победи и двубой.

О, поздний час оплавленного лета,
неизжитого бунта крайний срок!
Я сам зажёг свой замок и отпето
обрушил стен пожизненный урок.

О късен час на мойто късно лето,
о час на моя бунт неизживен!
Аз сам запалих замъка — и ето! —
събарят се стените върху мен!...

----------------------------------
Но в пепелта им като жива рана
сърцето ми трепери и зове...
И мойта скръб, от векове набрана,
излива се във гръм и ветрове.

8.
Аз много високо възлезнах и мъдрости много познах —
под мене земята остана погребана в бури и прах,
И нейния грохот суетен, и нейния трепетен стон
долита кат музика странна до моя надоблачен трон.

И слушам, аз слушам унесен вълната на хиляден хор,
земята ридае и вика под тоя бездушен простор...
И скрита сълза се отрони неволно от морни очи,
че в земната музика черна и моята горест звучи.

Христо Ясенов
Комментировать
]]> Sat, 01 Sep 2012 21:59:00 +0300 <![CDATA[* * *]]> http://blog.i.ua/user/950948/1062614/ http://blog.i.ua/user/950948/1062614/ Бело-голубая душа

Вагоны мата чёрного Донбасса 
я в тупики на сердце молча гнал  
и уголь крал живя в земном тепле,
чем до смерти ужабил Украину,
башкой уткнувшись в матушку Москву.
Бандера снился мне в гламурной юбке
с погонами в немецких сапогах, 
когда я спал как камень в камышах.
и забивал голы, плясал как чёрт,
пахал как вол и голос свой отдал
за Регионы. Милая столица
Макеевка, кристальный самогон
я пил взахлёб и проклял эту мову,
Европу обанкротил; НАТО выжил,
не Бревик, но на воле уцелел
и выклянчил Закон о языке 
и не хочу носить в штанах чужую,
ненужную как зайцу стоп-сигнал
навязанную русским вышиванку:
Шевченко нам, сермяжным, не указ.
Комментировать
]]> Fri, 31 Aug 2012 22:15:00 +0300 <![CDATA[* * *]]> http://blog.i.ua/user/950948/1062590/ http://blog.i.ua/user/950948/1062590/ Видишь, лес пестреет

Видишь, лес пестреет, 
выпас, глянь, желтеет:
осень началась.
Рыжий лист валится,
сер туман клубится,
ветренно не всласть.

Налитые гроздья,
ждут корзину гостьи,
пурпуром горят.
Персики в долинах
спеют рядом длинным:
что ни плод — заря.

На селе веселье:
девушки распелись
под прыжки ребят.
На соломе крыши —
змей бумажный, выше
лент шелка парят.

На закате красном
скрипка, флейта страстны,
под луной желты.
Юность, обожая
танец урожая,
с дружками на ты.

Иоганн Гауденц фон Залис-Зеевис
перевод с немецкого Терджимана Кырымлы


Bunt sind schon die Waelder

Bunt sind schon die Waelder,
Gelb die Stoppelfelder
Und der Herbst beginnt.
Rote Blaetter fallen
Graue Nebel wallen
Kuehler weht der Wind.

Wie die volle Traube
Aus dem Rebenlaube
Purpurfarbig strahlt.
Am Gelaender reifen
Pfirsiche, mit Streifen
Rot und weiss bemalt.

Flinke Traeger springen
Und die Maedchen singen
Alles jubelt froh.
Bunte Baender schweben
zwischen hohen Reben
auf dem Hut von Stroh.

Geige toent und Floete
Bei der Abendroete
Und im Mondesglanz.
Junge Winzerinnen
Winken und beginnen
Frohen Erntetanz.

Johann Gaudenz von Salis-Seewis
Комментировать
]]> Fri, 31 Aug 2012 21:16:00 +0300 <![CDATA[* * *]]> http://blog.i.ua/user/950948/1062129/ http://blog.i.ua/user/950948/1062129/ Кольца дыма

Мальчик:
Достопочтенный вещий сэр
философ прочим не в пример,
вы днями курите, пуская
колечки дыма, но какая
в них мысль глубокая хранится,
видна открытия граница?

Философ:
Дружок, в мольбе и размышленье
леплю иконки я Творенья
И если ты смышлён, то в силах
тотчас признать в нём... ну же... символ
в веках бескрайнего кольца
вертящего кушак Творца,
Кто по лекалам чин по чину
льёт в форму жизнь-разлёт мужчины
Мои игрушки, видишь, просто 
летят, вращаются — и вроссыпь:
одни плывут как корабли,
другие комом как тот блин.
Он дымом рёк не привирая
когда из плена вёл израиль.
Восток и Запад, Север, Юг —
я по секрету говорю —
нас выдувают изо Рта
Творца, мой мальчик, просто так.

Роберт Грейвс
перевод с английского Терджимана Кырымлы


Smoke-Rings

BOY
Most venerable and learned sir,
Tall and true Philosopher,
These rings of smoke you blow all day
With such deep thought, what sense have they?

PHILOSOPHER
Small friend, with prayer and meditation
I make an image of Creation.
And if your mind is working nimble
Straightway you'll recognize a symbol
Of the endless and eternal ring
Of God, who girdles everything—
God, who in His own form and plan
Moulds the fugitive life of man.
These vaporous toys you watch me make,
That shoot ahead, pause, turn and break—
Some glide far out like sailing ships,
Some weak ones fail me at my lips.
He who ringed His awe in smoke,
When He led forth His captive folk,
In like manner, East, West, North, and South,
Blows us ring-wise from His mouth.

Robert Graves
Комментировать
]]> Fri, 31 Aug 2012 00:11:00 +0300 <![CDATA[* * *]]> http://blog.i.ua/user/950948/1061801/ http://blog.i.ua/user/950948/1061801/ Угроза

Над городом задумавшимся, старым
туман и дым, туман и ведрый дым...
И ветер, как бездомный пилигрим,
колышет робко снов поблёкших хмары.

И мы идём, и крепнем, и идём
понизу города живых и мёртвых
и храбрые в стремленьях твёрдых
владеем, рушим, новый строим дом.

И каждый день для нас гласит закон,
и каждым зовом нами свергнут трон
для пьяных орд и глумного позора.

И, ужиная каждый смертный грех,
в стога сгребая каждый стон и смех,
цветёт и зреет наша вам угроза.

Христо Ясенов
перевод с болгарского Терджимана Кырымлы
Комментировать
]]> Thu, 30 Aug 2012 22:50:00 +0300