Я знаю – счастию не люб,

И под ногами почва зыбка,

Но красной нитью сжатых губ

Цветёт упрямая улыбка.

Не сумасброд, не околдован,

Меня вчера полили словом.

Тёплым.

Забыты дня предосторожности,

Что ходят нервною толпой,

И ночь черна до невозможности,

И солнца дальние – крупой.

Душа смягчается, колючая,

Под стрёкот дремлющих часов,

И дарит чай тепло живучее,

Эрзац не вымолвленных слов.

Ты как недостижимый полюс,

Запрятанный в снегах умело,

Но я ищу тебя. Мне голос,

Твой голос нужен, а не тело.

Меня он будит спозаранку

И жизнью капает на душу

Её залечивая ранки,

И боль становится чуть глуше.

Лишь он ко мне без стука входит,

Не в дверь – в меня, без приглашенья,

На люди за руку выводит

И дарит мира ощущенья.

Сметает на пути преграды

И разрывает темень светом

Твой голос. Большего не надо,

Хотя скупа ты и на это.

Уселись сны на подоконник,

Играя в добрую родню,

И перелистывают сонник –

Своеобразное меню.

Уже растают скоро звёзды

И заберут с собой мечты,

И я шепчу: «Приснитесь просто»,

Но сны не любят простоты.

Я не люблю ходить где мелко

И крыльями в бессилье хлопать,

И я колол фарфор тарелки

На счастье. Но осталась копоть

Сгоревших слов. Отмыть? А нужно?

Кого прельщает свет душевный

И интересен блеск жемчужный

Его, волнующий, напевный?

Я не встречал таких,

Что без меня не могут…

Потерян к свету интерес

В попытках избежать решений,

Механизирован процесс

Межчеловечных отношений.

Забыт общения уют

В борьбе за право отрешиться,

Вокруг лишь роботы живут,

Хоть иногда мелькают лица.

Сломать стараясь произвол

Планет небесного парада,

Лицо я нужное нашёл,

Да у него – иные взгляды.

Непостижимая отрада

И неземная благодать,

Вам мной хворать совсем не надо,

Меня хотя бы понимать.

Меня хотя б немного слушать,

Я ядом едким не теку,

А лишь разматываю душу,

Чтоб было чем вязать строку.

В ней всё совсем не понарошку,

И нет пустых потуг блеснуть,

Из слов и снов моих одёжка

Умеет даже греть чуть-чуть.

Возможно, Вы и не ошибка,

А мой маяк на берегу,

И я вяжу в надежде зыбкой,

Что этим хоть помочь смогу.

Мой голос тосклив и печален,

И взгляд его слогу под стать,

Он словно дикарь средь развалин,

Что только и знал, что ломать.

Холодным сомнением веет,

В попытке создать хоть чего,

Но строить, увы, не умеет,

Тому не учили его.

Он раньше хотел встретить чудо,

Да был неудачен почин,

Вот ходит и стонет, зануда,

Не нужный, как прежде. Один.

Когда в огне горящей муки

Растают милые черты,

Я подниму к восходу руки

И прокричу: «Ну что же ты?!

Ведь в тех чертах так много света,

Меня хранил он столько лет,

И пусть со мной их рядом нету,

Кто оградит ещё от бед?

Без них всё в мире этом хлипко,

Без них до косточек продрог,

Верни тех черт хотя б улыбку,

Чтоб эту жизнь дожить я смог».

В осени немилости

Растворён уют,

Мокрые унылости

За окном живут.

Тихо умываются,

Словно завтра в храм,

Гнутся и качаются

С ветром пополам.

Песней милозвучною

Кличут свет чудес,

Вытираясь скучною

Серостью небес.