хочу сюди!
 

Alisa

39 років, водолій, познайомиться з хлопцем у віці 34-46 років

Замітки з міткою «правда жизни»

Прикосновение души

Не грусти, – сказала Алиса. – Рано или поздно всё станет понятно, всё станет на свои места и выстроится в единую красивую схему, как кружева. Станет понятно, зачем всё было нужно, потому что всё будет правильно.

- Да, так и будет. Но иногда нужно чуть-чуть помогать этому процессу, а не просто ждать, – ответил Кот. – Стоит знать и чувствовать, как это – правильно.. Иначе есть шанс не понять, когда всё станет на свои места.

- Или есть шанс испортить всё, сделав что-то слишком поспешно или вообще не вовремя, – добавила девочка.

- Нужно начать действовать, когда услышишь колокольчик. Куда бы он ни звал, после первого шага станет легче, а узор будет все отчетливей. Глупо звонить в колокольчик самим, но еще глупее его не слышать, – сказал Кот и исчез, оставив в воздухе только серый полосатый хвост.

Прикосновение души-
Хрусталь заветных откровений,
Неясный свет твоих сомнений,
Затерянный в немой ночи.
Прикосновение души-
Мир обретения надежды,
Волшебной,милой,безмятежной,
Пугливый огонек свечи.
Прикосновение души-
Дыхание степного ветра,
Стук изнывающего сердца,
И приближение мечты
В очерченной луной тиши
Безумство рук-слова излишни
Любовь рождает смысл жизни-
Прикосновение души... (с)


За милых дам. Антиалкогольные



ПОЧТИ ОПТИМИСТИЧЕСКОЕ 8- е МАРТОВСКОЕ.


'ЗА МИЛЫХ ДАМ' я пью давно,
Ещё сто грамм и я 'бревно'.

***

'ЗА МИЛЫХ ДАМ' пью снова я,
О, печень бедная моя.

***

'ЗА МИЛЫХ ДАМ' пил сколько мог
И вот лежу у Ваших ног.

***

ВЕЧЕРНИЙ ДИАЛОГ ДОМА.

- Сейчас как дам! Приполз прохвост!..
- Опять за Дам?!.. Имею тост...

***

УТРЕННИЕ, ТЯЖКИЕ...

Вчера я пил 'ЗА МИЛЫХ ДАМ'!
О, эти лишние сто грамм...

***


© Copyright: Гном Котя, 2012
Свидетельство о публикации №112030700858 

Отжыг недели. Скачки фриков в эпоху революции достоинства

Венцом этой кровавой недели, к концу которой война должна была закончиться, как нам обещал не бросающий слов на ветер твердый и резкий президент Порошенко, стала атака на российское посольство. Акция выглядит глупым развлечением тупых невежественных фриков лишь на первый взгляд. Уже поверхностный анализ хепенинга ясно показывает хладный замысел его продюсеров, очевидный даже наивным, ибо ничто более не прячется, напротив, - организаторы мартышечьих плясок на Воздухофлотском четко дают понять, на какой результат рассчитывают. Смешная мультяшная ассоциация с троллингом  кота мелкими доставучими мышами, нахально орущими «Леопольд, подлый трус, выходи на честный бой», конечно, поневоле просится на ум, но слишком трагичны обстоятельства в стране, чтобы от них можно было отбиться черным юмором.

Итак, очевидно, что перед Украиной поставлена задача непременно втянуть в войну Россию. Нашим американским кураторам это жизненно необходимо – столкнуть в войне две соседних страны, чтобы после этой жуткой битвы на чужой территории всласть помародерничать на поле боя. Аналитики говорят, что американцев интересует сланцевый газ, зачищенная от лишнего населения  пустая территория, которая не представляет никакого иного интереса, кроме сугубо прагматичной всемирной гонки за энергоносителями. Люди? Их права? Их жизнь? Не смешите. Американцев никогда не останавливают жертвы среди унтерменшей. Зря, кстати, свидомые вышиваночники думают, что их самих не причисляют к этой категории млекопитающих – надо будет, и вас зачистят не хуже, на ваших галичанских территориях тоже есть чем поживиться. Разминаются на Донбассе, одновременно давая наглядный урок остальному украинству, так что не обольщайтесь. (Да, и про унтерменшей тоже не фигура речи. Яценюк уже публично называет ополченцев subhuman). Другие аналитики уверены, что американцам надо не только подсадить Европу на их газ – сжиженный или сланцевый, но и укрепить геополитический статус Украины как Антироссии. Не для того нуланды годами паковали печеньки на 5 млрд долларов, чтобы получить на Украине мультикультурную страну с двумя государственными языками и огромными территориями, на которых живут по-братски настроенные к России люди. Американцам всегда нужен здесь был огромный однородный и монолитный ржавый гвоздь в мягком месте у РФ, и этот проект любовно и последовательно выстраивался именно в этом ключе. Ключевое слово – монолитный

В дело пошло все – даже бесстыжий идеолог КПУ, борец  с украинскими националистами и диссидентами, фарисейский на всю голову Кравчук был отмыт и пущен в дело. Именно с него началась тотальная украинизация Востока и Юга страны, а там подоспел и красный директор Кучма, базлавший про многовекторность и права человеков, но последовательно сокращавший ареал применения русского во всех сферах жизни и почти проболтавшийся о том, что Украина – Антироссия. Дальше и вовсе пошло как по маслу, и Ющенко, которого недальновидно записали в лузеры и налепили тьму демотиваторов о его, якобы, талановытом поражении на всех фронтах, практически завершил процесс превращения нашей страны во враждебную России зону. Поэтому мне так всегда смешны благоглупые вопросы вроде – «Ну почему нельзя было сделать русский вторым государственным и разрешить в Донбассе смотреть кино на русском?!» или «Ну почему количество русских школ надо год от года сокращать, ну что вам, демократам, жалко, что ли? Мы же все любим Украину, но хотим, чтобы нам дали сохранить свою идентичность».

Ну да, вам дай сохранить идентичность, так вы ж пожелаете и историю Украины по-своему трактовать, и учиться не по тем программам, да и в душе сохраните привязанность к северной соседке. А ведь проект был заточен ровно под обратное. И его почти удалось реализовать – год от года жители Юго-Востока все больше привыкали к новому дивному миру, их дети учились уже по учебникам, в которых шла речь о 140-тысячелетней истории Украины, университетские профессора на полном серьезе окучивали тему, что Иисус Галилеянин был родом с Галичины, а санскрит – это на самом деле украинский, как и прочие языки мира. Русский уже практически перестали преподавать даже в русских школах, и все шло к полной ассимиляции, по крайней мере, в новых поколениях, но у кураторов, видимо, увирвався тэрпэць. Процесс решили форсировать – очевидно, тому причиной экономический кризис и срочнейшие потребности США подмять под себя Европу, которая было потеплела к России и затеяла с ней ряд взаимовыгодных экономических проектов. Америка именно под этот час «Ч» заботливо вырастила колоссальную пятую колонну среди журналистов и общественников, улестив их бесплатными загранпоездками, грантами, обедами и кофе-брейками на умных конференциях в Киеве, посвященных преимущественно одной теме – как нам получше обустроить Антироссию.

Печеньки пошли впрок, и вся грантоедская тусовка, составляющая, по крайней мере, в столице, едва ли не 90% журналистского сообщества, а также политологов, политтехнологов, пиарщиков и прочих креаклов, привыкших с комфортом и деликатесами обустраивать описанный проект родной страны, не забывая и о собственных печеньках. И вот теперь, когда ради геополитических интересов США, этой великой голливудской державы, новая власть Украины, почти не скрывающая, что ею управляют извне, не остановилась даже перед тем, чтобы бомбить города Украины и расстреливать из минометов собственных сограждан под визгливое заклинания об едыной крайине. Даже километровые простыни с порушенных киевских домивок с текстом про едыну крайину не сняли – как говорится, не стоптав башмаков. Итак, Донбасс зачищают под ноль, и все выглядит так, как будто там и в самом деле решено оставить выжженную землю, дикое поле. Людишек никто не жалеет, никто не объявляет траура по безвинно загубленным жизням мирных населенцев – лицемерное людоедское мировое сообщество позволило, а своей совести у руководителей страны нет даже в варианте съемного агрегата. Если страна единая, и территория эта наша, то зачем же вы гробите в Донбассе всю инфраструктуру, превращаете в руины жилые дома, бомбите больницы  и школы? Выходит, подозрения в том, что после фильтрации жителей Донбасса – не выехавших и выживших в проклятой мясорубке, вы расселите на перевоспитание в правильные регионы страны, где из них, после обработки огнем и мечом, будут лепить правильных украинцев – небезосновательны?

Что ж, ребята, вы переплюнули самые страшные футуристические ужастики, самые ядреные антиутопии. Разве это не фашизм? Это фашизм. И вот когда, скажем, после проекта обнести все еще самое большое государство Европы железным забором, обмотанным колючей проволокой, через которую пропустят ток, думаешь, что коснулся пяткой дна, снизу непременно постучат. Когда еще будет готова забава в виде окруженного рвами с водой металлического исполина, который, конечно, будут строить за средства патриотических олигархов, предварительно проведя тендер в одно лицо, и мы даже знаем, в какое. Охочим до впечатлений  бывшим гостям столицы, плотно заселившим ее просторы с неосознаваемыми, конечно, но жгущими душу мессианскими позывами, скучно. На этот случай тоже всегда найдется предложение у массовиков-затейников. Ну, не хочет Путин воевать. Нью-Йорк Таймс открыто пишет, очевидные, в общем-то, но из соображений старомодной политкорректности доселе громко не артикулировавшиеся вещи, которые давно обсуждались экспертами и аналитиками, но как-то больше в своем кругу. А тут – нате, с окончательной ясностью: без мировой войны экономику из кризисного пике не вывести. Короче, готовьтесь, ситуайены, смиритесь, пейзане.  

Ну, не на территории же Штатов воевать – они привыкли спасать  своих райанов на расстоянии не менее нескольких тысяч км от статуи Свободы. Другое дело раззудить плечо на чуждых и диких территориях условной Ойкумены, вмешавшись в вечный спор славян между собой. Российская армия, гипотетическая участница войны и агрессор против Украины, на поле боя так и не является, поэтому надо как следует пощекотать у медведя в носу хворостиной. И вот – вчерашняя атака на посольство. Что особенно пикантно – на фоне бессмысленных и бесконечных торгов по цене на газ, возмещения долга за него же и запальчивых вербальных импровизаций сильно осмелевшего Арсения Петровича. Весь этот полномасштабный хамский спектакль вы наверняка уже видели: скачки бандерлогов, просящийся уже на Большой герб символ революции -  горящие покрышки, перевернутые авто, с которых не погнушались открутить колеса, облитое здание, разбитые окна. Путин наверняка дико напуган. Сразу появились версии, одна кучерявее другой. Акция выглядела настолько имбецильной, что сразу актуализировались традиционные лакомые объяснения  – радикального Однороженко нанял Медведчук, танцы в грязи спродюсировал Кремль, Путин лично писал сценарий. И все для того, чтобы унизить и дискредитировать великую идею украинской революции гидности. Великий отечественный постмодернизм состоит в том, что чем гаже перформанс, чем гнуснее скачки, чем глупее акции, тем громче крики о гидности – достоинстве, то есть, и о длинной удушающей руке Кремля.

В этой вечерней постановке достоинством сверкнули многие – дураковатые парубки, черпающие достоверную информацию о жизни из Фейсбука, заполошные тетки средних лет, дурно орущие всякую похабень, менты, тупо демонстрирующие полную бесполезность… В очередной раз выступил пафосный рагуль Рудьковский, картинно бросивший булыжник в посольство, предварительно убедившись, что камеры снимают, и сделав несколько замахов для установки правильного баланса оператором. Борцы не поверили и все равно облили дешевку зеленкой. Но апогеем, конечно, стало антре Дещицы. Когда министры из числа наиболее ярких патриотов страны нечаянно вступают в коровьи лепешки, мы уже не удивляемся, ибо привыкли. Шоу во Франкфурте Луценко вспоминается до сих пор германскими полицейскими как одно из самых ярких впечатлений их размеренной жизни. Но Дещица оказался даже круче. Наверняка вы видели его дипломатическое соло, нет смысла его пиарить. Да, выглядело максимально идиотски, но когда это кого смущало? Не смутило и на этот раз. Пайетт объявил, что Дещица умелый дипломат, сумевший разрулить напряженную ситуацию. Интересно, конечно, что бы он сказал, если бы речь шла о нападении на посольство США и грязные песни о великом Обаме, но вряд ли нам представится возможность узнать. Почему – читай выше. Нападение на посольство Россия резко осудила, однако соответствующую резолюцию СБ ООН не принял – ну, действительно, что такого в нападении на посольство, и в чем тут угроза безопасности?  Шестерки снова прогнулись до хруста в крестцах, и что удивительного, другого ведь никто и не ожидал. Однако прецедент создан, и будет забавно проследить будущую риторику в случаях, если, паче чаяния, какой-то удод захочет осквернить посольство какой-нибудь цивилизованной страныТМ.

Между тем, самые бойкие перья отечественной, продвинутой далеко за горизонты безумия, журналистики уже написали пламенные тексты, объясняющие украинским дипломатам и внезапно пустившим малодушные нюни патриотам, посчитавшим, что обезьяньи скачки у посольств – це занадто, почему это зашибись как правильно и круто. Некая Червакова разразилась трактатом, в котором подробно объяснила, почему пуюлично навалить кучу  в тарелку не просто правильно, но и прекрасно, и что нужно сказать слабонервным свидетелям и чуйствительным, сильно прошу прощения, местным интеллегентам. «А з переговорними тезами для росіян взагалі все просто. Тут є два шляхи: короткий і довгий. Короткі переговорні тези висять на паркані посольства, написано більш ніж влучно. Багатоходовка, очевидно, передбачатиме необхідність відповіді на питання, чому правоохоронці не захистили амбасаду. Так тут все просто: захищати було нікому, і росіяни в цьому самі винуваті. "Беркут" розігнаний за садизм, до якого його спонукало саме російське керівництво через Януковича. А всі чесні боєздатні правоохоронці - в зоні АТО. Захищають схід від російського окупанта. До речі, в Москві колись теж громили посольства Грузії і Польщі. І в цьому не буде жодного слова неправди. Так виглядатиме ваша нова гибрідна дипломатична війна...», - пишет наставления и так ушибленным головой прямым и косвенным дипломатическим фигурантам скандала представительница креакла, обожавшая часами трендеть о революции достоинства. И вот чтобы вы поняли – прежде чем появятся обычные упреки в пророссийскости, которые появляются всегда, когда чип в голове подает носителю сигнал. Мне стыдно за свою страну, которая заявляет о революции достоинства, но последовательно роняет его ниже плинтуса. Мне брезгливо от таких гибридных воячек. Мне страшно за состояние умов моих сограждан, которые унавоживают все поля и каждую щелку интернета призывами убивать других своих сограждан за то, что те захотели защитить свое достоинство, последовательно попиравшееся долгих 23 года.

И чтобы без лишней патетики. В Харькове выступил певец Вакарчук. Говорят, при аншлаге. И говорят, публика, патриотично одетая в вышиванки, флаги и веночки, осталась недовольной лишь одним – Славко недотянул политическую тему. Обошелся минутой молчания и охами по поводу тяжелой ситуации в стране. Даже не спел про Путина лалалала. А ведь заряженная истеричным патриотизмом и орущая Украине-слава (кстати, за что слава-то?) публика жадно ловила каждое слово и ждала. Ждала, что Славко, годами косящий рублики на просторах огромной России  во время гастрольных чесов под рукоплескания жителей Москвы, Урала и Сибири, внезапно обрубит сук, на котором сидит. Не, не обрубит. В отличие от многих, он понимает – кто девушку ужинает, тот ее и танцует. Вот такая циничная сермяга, панове. Нюра Н. Берг, специально для  Полемики

Источник: http://polemika.com.ua/article-147789.html

Погляд дитини на ситуацію в країні

Що можна сказати? Кажуть же: вустами младєнца глаголіт істіна....  Стою на днях на зупинці, дивлюсь, на стовпі висить малюнок. Не знаю де він взявся, можливо дитина загубила, а хтось причепив. 

 

Бачу, ситуація на малюнку актуальна. Підхожу поближче, щоб роздивитись. 


Схоже підростаючому поколінню видніше, що і як в країні podmig 

Послепраздничное...




... От помидорчиков пахло разогретой под солнцем степью, огурчики источали запах свежескошенной травы, водочка  завораживала ароматом бескрайних пшеничных полей... 
Ну почему же от меня сегодня воняет только водочным перегаром!?..

Александр Солженицын (Ч.3)

НОБЕЛЕВСКАЯ ЛЕКЦИЯ (Ч.3)

6
В  разное  время  в  разных  странах  горячо,  и  сердито,  и  изящно
спорили о том, должны ли искусство и художник жить сами для себя или
вечно  помнить  свой  долг  перед  обществом  и  служить  ему,  хотя  и  не-
предвзято.  Для  меня  здесь  нет  спора,  но  я  не  стану  снова  поднимать
вереницы доводов. Одним из самых блестящих выступлений на эту тему
была  Нобелевская  же  лекция  Альбера  Камю —  и  к  выводам  её  я  с  радо-
стью  присоединяюсь.  Да  русская  литература  десятилетиями  имела  этот
крен  —  не  заглядываться  слишком  сама  на  себя,  не  порхать  слишком
беспечно,  и  я  не  стыжусь  эту  традицию  продолжать  по  мере  сил.  В рус-
ской  литературе  издавна  вроднились  нам  представления,  что  писатель
может многое в своём народе — и должен.
Не  будем  попирать  права  художника  выражать  исключительно
собственные  переживания  и  самонаблюдения,  пренебрегая  всем,  что
делается в остальном мире. Не будем требовать от художника, — но уко-
рить,  но  попросить,  но  позвать  и  поманить  дозволено  будет  нам.  Ведь
только  отчасти  он  развивает  своё  дарование  сам,  в  большей  доле  оно
вдунуто  в  него  от  рожденья  готовым  —  и  вместе  с  талантом  положена
ответственность  на  его  свободную  волю.  Допустим,  художник  никому
ничего  не должен, но  больно  видеть, как может  он, уходя в своесоздан-
ные  миры  или  в  пространства  субъективных  капризов,  отдавать  реаль-
ный мир в руки людей корыстных, а то и ничтожных, а то и безумных.
Оказался  наш  XX  век  жесточе  предыдущих,  и  первой  его  поло-
виной не кончилось всё страшное в нём. Те же старые пещерные чувства
—  жадность,  зависть,  необузданность,  взаимное  недоброжелательство,
на  ходу  принимая  приличные  псевдонимы  вроде  классовой,  расовой,
массовой,  профсоюзной  борьбы,  рвут  и  разрывают  наш  мир.  Пещерное
неприятие компромиссов введено в теоретический принцип и считается
добродетелью  ортодоксальности.  Оно  требует  миллионных  жертв  в  не-
скончаемых  гражданских  войнах,  оно  нагуживает  в  душу  нам,  что  нет
общечеловеческих устойчивых понятий добра и справедливости, что все
они  текучи,  меняются,  а  значит  всегда  должно  поступать  так,  как  вы-
годно  твоей  партии.  Любая  профессиональная  группа,  как  только  нахо-
дит удобный момент вырвать кусок, хотя б и не заработанный, хотя б и
избыточный, — тут же вырывает его, а там хоть всё общество развались.
Амплитуда швыряний западного общества, как видится со стороны, при-
ближается  к  тому  пределу,  за  которым  система  становится  метаста-
бильной и должна развалиться. Всё меньше стесняясь рамками многове-
ковой  законности,  нагло  и  победно  шагает  по  всему  миру  насилие,  не
заботясь,  что  его  бесплодность  уже  много  раз  проявлена  и  доказана  в
истории.  Торжествует  даже  не  просто  грубая  сила,  но  её  трубное  оправ-
дание: заливает мир наглая уверенность, что сила может всё, а правота —
ничего. Бесы Достоевского — казалось, провинциальная кошмарная фан-
тазия прошлого  века  — на наших глазах расползаются по  всему  миру,  в
такие страны, где и вообразить их не могли, — и вот угонами самолётов,
захватами заложников, взрывами и пожарами последних лет сигналят о
своей  решимости  сотрясти  и  уничтожить  цивилизацию!  И это  вполне
может  удаться  им.  Молодёжь  —  в  том  возрасте,  когда  ещё  нет  другого
опыта, кроме сексуального, когда за плечами ещё нет годов собственных
страданий  и  собственного  понимания,  —  восторженно  повторяет  наши
русские  опороченные  зады  XIX  века,  а  кажется  ей,  что  открывает  новое
что-то. Новоявленная хунвейбиновская деградация до ничтожества при-
нимается ею за радостный образец. Верхоглядное непонимание извечной
человеческой  сути,  наивная  уверенность  непоживших  сердец:  вот  этих
лютых,  жадных  притеснителей,  правителей  прогоним,  а  следующие
(мы!),  отложив  гранаты  и  автоматы,  будут  справедливые  и  сочувст-
венные.  Как  бы  не  так!..  А кто  пожил  и  понимает,  кто  мог  бы  этой
молодёжи  возразить,  —  многие  не  смеют  возражать,  даже  заискивают,
только бы не показаться «консерваторами», — снова явление русское, XIX
века, Достоевский называл его «рабством у передовых идеек».
Дух Мюнхена — нисколько не ушёл в прошлое, он не был коротким
эпизодом.  Я осмелюсь  даже  сказать,  что  дух  Мюнхена  преобладает  в  XX
веке. Оробелый цивилизованный мир перед натиском внезапно воротив-
шегося  оскаленного  варварства  не  нашёл  ничего  другого  противопоста-
вить  ему,  как  уступки  и  улыбки.  Дух  Мюнхена  есть  болезнь  воли  благо-
получных людей, он есть повседневное состояние тех, кто отдался жажде
благоденствия во что бы то ни стало, материальному благосостоянию как
главной  цели  земного  бытия.  Такие  люди  —  а  множество  их  в  сегодня-
шнем мире  — избирают пассивность и отступления, лишь дальше потя-
нулась  бы  привычная  жизнь,  лишь  не  сегодня  бы  перешагнуть  в  суро-
вость,  а  завтра,  глядишь,  обойдётся...  (Но  никогда  не  обойдётся! —  рас-
плата  за  трусость  будет  только  злей.  Мужество  и  одоление  приходят  к
нам, лишь когда мы решаемся на жертвы.)
А  ещё  нам  грозит  гибелью,  что  физически  сжатому  стеснённому
миру не дают слиться духовно,  не дают  молекулам знания и сочувствия
перескакивать  из  одной  половины  в  другую.  Это  лютая  опасность:
пресечение  информации  между  частями  планеты.  Современная  наука
знает, что пресечение информации есть путь энтропии, всеобщего разру-
шения.  Пресечение  информации  делает  призрачными  международные
подписи  и  договоры:  внутри  оглушённой  зоны  любой  договор  ничего  не
стоит перетолковать, а ещё проще — забыть, он как бы и не существовал
никогда  (это  Оруэлл  прекрасно  понял).  Внутри  оглушённой  зоны  живут
как  бы  не  жители  Земли,  а  марсианский  экспедиционный  корпус,  они
толком ничего не знают об остальной Земле и готовны пойти топтать её в
святой уверенности, что «освобождают».
Четверть  века  назад  в  великих  надеждах  человечества  родилась
Организация  Объединённых  Наций.  Увы,  в  безнравственном  мире  вы-
росла безнравственной и она. Это не организация Объединённых Наций,
но  организация  Объединённых  Правительств,  где  уравнены  и  свободно
избранные,  и  насильственно  навязанные,  и  оружием  захватившие
власть. Корыстным пристрастием большинства  ООН ревниво  заботится
о  свободе  одних  народов  и  в  небрежении  оставляет  свободу  других.
Угодливым  голосованием  она  отвергла  рассмотрение  частных  жалоб  —
стонов,  криков  и  умолений  единичных  маленьких  просто  людей,  слиш-
ком  мелких  букашек  для  такой  великой  организации.  Свой  лучший  за
25  лет  документ  —  Декларацию  Прав  человека  —  ООН  не  посилилась
сделать обязательным для правительств, условием их членства,  — и так
предала маленьких людей воле не избранных ими правительств.
Казалось  бы:  облик  современного  мира  весь  в  руках  учёных,  все
технические  шаги  человечества  решаются  ими.  Казалось  бы:  именно от
всемирного  содружества  учёных,  а  не  от  политиков,  должно  зависеть,
куда  миру  идти.  Тем  более  что  пример  единиц  показывает,  как  много
могли  бы  они  сдвинуть  все  вместе.  Но  нет,  учёные  не  явили  яркой
попытки  стать  важной  самостоятельно  действующей  силой  человечест-
ва. Целыми конгрессами отшатываются они от чужих страданий: уютней
остаться  в  границах  науки.  Всё  тот  же  дух  Мюнхена  развесил  над  ними
свои расслабляющие крыла.
Каковы ж в этом жестоком, динамичном, взрывном мире, на черте
его  десяти  гибелей,  —  место  и  роль  писателя?  Уж  мы  и  вовсе  не  шлём
ракет,  не  катим  даже  последней  подсобной  тележки,  мы  и  вовсе  в
презреньи  у  тех,  кто  уважает  одну  материальную  мощь.  Не  естественно
ли  нам  тоже  отступить,  разувериться  в  неколебимости  добра,  в  недро-
бимости  правды  и  лишь  поведывать  миру  свои  горькие  сторонние
наблюдения, как безнадёжно исковеркано человечество, как измельчали
люди и как трудно средь них одиноким тонким красивым душам?
Но и этого бегства — нет у нас. Однажды взявшись за слово, уже
потом  никогда  не  уклониться:  писатель  —  не  посторонний  судья  своим
соотечественникам  и  современникам,  он  —  совиновник  во  всём  зле,  со-
вершённом у него на родине или его народом. И если танки его отечества
залили  кровью  асфальт  чужой  столицы,  —  то  бурые  пятна  навек  за-
шлёпали лицо писателя. И если в роковую ночь удушили спящего довер-
чивого  Друга,  —  то  на  ладонях  писателя  синяки  от  той  верёвки.  И если
юные его сограждане развязно декларируют превосходство разврата над
скромным трудом, отдаются наркотикам или хватают заложников, — то
перемешивается это зловоние с дыханием писателя.
Найдём  ли  мы  дерзость  заявить,  что  не  ответчики  мы  за  язвы
сегодняшнего мира?


7
Однако ободряет меня живое ощущение мировой литературы как
единого  большого сердца, колотящегося о заботах и  бедах нашего  мира,
хотя по-своему представленных и видимых во всяком его углу.
Помимо  исконных  национальных  литератур,  существовало  и  в
прежние  века  понятие  мировой  литературы  —  как  огибающей  по  вер-
шинам национальных и как совокупности литературных взаимовлияний.
Но  случалась  задержка  во  времени:  читатели  и  писатели  узнавали  пи-
сателей иноязычных с опозданием, иногда вековым, так что и взаимные
влияния опаздывали и огибающая национальных литературных вершин
проступала уже в глазах потомков, не современников.
А  сегодня  между  писателями  одной  страны  и  писателями  и  чи-
тателями  другой  есть  взаимодействие  если  не  мгновенное,  то  близкое  к
тому,  я  сам  на  себе  испытываю  это.  Не  напечатанные,  увы,  на  родине,
мои  книги,  несмотря  на  поспешные  и  часто  дурные  переводы,  быстро
нашли  себе  отзывчивого  мирового  читателя.  Критическим  разбором  их
занялись такие выдающиеся писатели Запада, как Генрих Бёлль. Все эти
последние  годы,  когда  моя  работа  и  свобода  не  рухнули,  держались
против  законов  тяжести  как  будто  в  воздухе,  как  будто  ни  на  чём  —  на
невидимом,  немом  натяге  сочувственной  общественной  плёнки,  —  я  с
благодарною  теплотой,  совсем  неожиданно  для  себя  узнал  поддержку  и
мирового  братства  писателей.  В день  моего  50-летия  я  изумлён  был,
получив  поздравления  от  известных  европейских  писателей.  Никакое
давление на меня не стало проходить незамеченным. В опасные для меня
недели исключения из писательского союза — стена защиты, выдвинутая
видными  писателями  мира,  предохранила  меня  от  худших  гонений,  а
норвежские писатели и художники на случай грозившего мне изгнания с
родины  гостеприимно  готовили  мне  кров.  Наконец,  и  само  выдвижение
меня  на  Нобелевскую  премию  возбуждено  не  в  той  стране,  где  я  живу  и
пишу, но — Франсуа Мориаком и его коллегами. И, ещё позже того, целые
национальные писательские объединения выразили поддержку мне.
Так  я  понял  и ощутил  на себе:  мировая литература — уже не от-
влечённая  огибающая,  уже  не  обобщение,  созданное  литературоведами,
но  некое  общее  тело  и  общий  дух,  живое  сердечное  единство,  в  котором
отражается растущее духовное единство человечества. Ещё багровеют го-
сударственные  границы,  накалённые  проволокою  под  током  и  автомат-
ными очередями, ещё иные министерства внутренних дел полагают, что
и литература —  «внутреннее дело» подведомственных им стран,  ещё вы-
ставляются  газетные  заголовки:  «не  их  право  вмешиваться  в  наши
внутренние дела!», — а между тем внутренних дел вообще не осталось на
нашей тесной Земле!  И спасение  человечества только в том, чтобы всем
было  дело  до  всего:  людям  Востока  было  бы  сплошь  небезразлично,  что
думают  на  Западе;  людям  Запада  —  сплошь  небезразлично,  что  совер-
шается  на  Востоке.  И художественная  литература  —  из  тончайших,  от-
зывчивейших  инструментов  человеческого  существа  —  одна  из  первых
уже переняла, усвоила, подхватила это чувство растущего единства чело-
вечества.  И вот  я  уверенно  обращаюсь  к  мировой  литературе  сегодня-
шнего дня — к сотням друзей, которых ни разу не встретил въявь и может
быть никогда не увижу.
Друзья!  А попробуем  пособить  мы,  если  мы  чего-нибудь  стоим!
В своих странах, раздираемых разноголосицей партий, движений, каст и
групп, кто же искони был силою не разъединяющей, но объединяющей?
Таково по самой сути положение писателей: выразителей национального
языка — главной скрепы нации — и самой земли, занимаемой народом, а
в счастливом случае и национальной души.
Я думаю, что мировой литературе под силу в эти тревожные часы
человечества  помочь  ему  верно  узнать  самого  себя  вопреки  тому,  что
внушается  пристрастными  людьми  и  партиями;  перенести  сгущённый
опыт одних краёв в другие, так чтобы перестало у нас двоиться и рябить в
глазах, совместились бы деления шкал, и одни народы узнали бы верно и
сжато  истинную  историю  других  с  тою  силой  узнавания  и  болевого
ощущения, как будто пережили её сами, — и тем обережены бы были от
запоздалых  жестоких  ошибок.  А сами  мы  при  этом  быть  может  сумеем
развить  в  себе  и  мировое  зрение:  центром  глаза,  как  и  каждый  человек,
видя  близкое,  краями  глаза  начнём  вбирать  и  то,  что  делается  в
остальном мире. И соотнесём, и соблюдём мировые пропорции.
И кому же, как не писателям, высказать порицание не только сво-
им неудачным правителям (в иных государствах это самый лёгкий хлеб,
этим  занят  всякий,  кому  не  лень),  но  —  и  своему  обществу,  в  его  ли
трусливом унижении или в самодовольной слабости, но — и легковесным
броскам молодёжи, и юным пиратам с замахнутыми ножами?
Скажут  нам:  что  ж  может  литература  против  безжалостного  на-
тиска открытого насилия? А: не забудем, что насилие не живёт одно и не
способно  жить  одно:  оно  непременно  сплетено  с  ложью.  Между  ними
самая  родственная,  самая  природная  глубокая  связь:  насилию  нечем
прикрыться,  кроме  лжи,  а  лжи  нечем  удержаться,  кроме  как  насилием.
Всякий,  кто  однажды  провозгласил  насилие  своим  методом,  неумолимо
должен  избрать  ложь  своим  принципом.  Рождаясь,  насилие  действует
открыто и даже гордится собой. Но едва оно укрепится, утвердится, — оно
ощущает  разрежение  воздуха  вокруг  себя  и  не  может  существовать
дальше иначе, как затуманиваясь в ложь, прикрываясь её сладкоречием.
Оно уже не всегда, не обязательно прямо душит глотку, чаще оно требует
от подданных только присяги лжи, только соучастия во лжи.
И простой шаг простого мужественного человека: не участвовать
во лжи, не поддерживать ложных действий! Пусть  э т о  приходит в мир
и  даже  царит  в  мире,  —  но  не  через  меня.  Писателям  же  и  художникам
доступно  большее:  победить  ложь!  Уж  в  борьбе-то  с  ложью  искусство
всегда побеждало,  всегда побеждает! —  зримо, неопровержимо для всех!
Против  многого  в  мире  может  выстоять  ложь,  —  но  только  не  против
искусства.
А  едва  развеяна  будет  ложь,  —  отвратительно  откроется  нагота
насилия — и насилие дряхлое падёт.
Вот почему  я думаю, друзья, что мы способны помочь миру в его
раскалённый час. Не отнекиваться безоружностью, не отдаваться беспеч-
ной жизни, — но выйти на бой!
В русском языке излюблены пословицы о правде. Они настойчиво
выражают немалый тяжёлый народный опыт, и иногда поразительно:
 
ОДНО СЛОВО ПРАВДЫ ВЕСЬ МИР ПЕРЕТЯНЕТ. 
 
Вот  на  таком  мнимо-фантастическом  нарушении  закона  сохра-
нения  масс  и  энергий  основана  и  моя  собственная  деятельность,  и  мой
призыв к писателям всего мира.
1972

Деr'мократия по RUSски



До крымского референдума, на котором будет поставлен вопрос о присоединении к России, осталось меньше недели. Изначально планировалось, что голосование пройдет в мае, однако затем его перенесли на 16 марта, и в итоге готовиться к плебисциту полуострову пришлось в авральном режиме. Между тем новые власти Украины считают запланированный референдум незаконным. Против плебисцита выступили также активисты крымско-татарской общины и некоторые представители местных органов власти на территории полуострова...

Источник Лента.ру

Пы.Сы. Русским не следует обижаться за такую мою формулировку! Ещё дерьмократия бывает - по украински, по европейски, по американски, и т.п....

У каждого своя правда...

 

У каждого человека есть своя правда, и если она настоящая, то всегда станет частью общей правды.    (Сергей Бодров младший)

слепоглухонемая капитан подводной лодки

"если ты меня не слышишь, это возможно не я немая, а ты глухая"

вот, спорить с человеком, или нет?rofl