Ми-шутка*У меня засох цветок. Я полить его забыла.* Все засохло у меня... Сдохли рыбки все к тому же... Я про них забыла! боже! Зубы чистить, мыться в душе... Это все мне так не нужно... Я в раздумьях лишь о муже Где б найти?...хочу я дюже!

Bob_March*В лесу под снегом Найду я дуба Под корень срежу * в лес голый выйду махну йа куйем и дуба нету срежу пад корень вроде не дурень и куй не царь-пушка… в лес каг приду – сносид макушку

овца Отца*Бреду я в лыжах по планете. Рюкзак тяжёлый за спиной.* вирнузь дамой сыму рюкзаг ифставлю милой пряма таг патом сниму сваи йа лыжы пусцць гаварид шо йа бестыжый

що означає "відчути себе живою"???   мені так хочеться гострих відчуттів....так хочеться бігати по даху...ні, по краю даху...під дощем....їхати на шаленій швидкості....по зустрічній смузі....заплисти там, де глибоко....і небезпечно....відчути вогонь......стояти за крок від........

Зі мною все гаразд......А ще я знову дякую Ангелу.....який завжди поруч, і коли я йду по лезу...то він тримає мене за руку....

Он смотрел на мир глазами, в которых можно было прочитать пару статей из журналов типа Космополитан или Птюч, и увидеть законы мироздания в действии, а его мысли походили на скоморохов, такие же ярко-расписанные, но глуповатые, впрочем этим-то они и привлекали, вертясь персонажами детской карусели, повторяясь снова и снова, но не оставаясь на месте, в общем он был самым обычным Улитом.

Он часто восторженно думал: какие же мы все разные! (Но кто не думал?!) И краснословья ради добавлял, что различия эти вроде оберток на конфетах, вроде ряби на песке морского дня. А может общие черты и были, вроде все мы варимся как раки по весне в одном котелке… Если бы он знал, что такое шахматы, то непременно проассоциировал саму жизнь и наши роли в ней с шахматной доской и жизнью шахматных фигур: есть законы, которым мы подчиняемся, есть границы, за которые мы не выходим, иначе…, иначе выйдем из …, из игры. Или нет?

Его знакомый Кузнец был тем, что называют конь, но плюс к тому умел откидывать коленца (и даже ляжки). Он сигал вверх, с силой выпрямляя неестественно вывернутые назад ноги, и кричал, вопил (может и от страха):

- О! Небо! Какое небо! Это что-то! - картинно застывал сверху и стремительно валился вниз, от чего закрадывались мысли, не стало ли одно из таких приземлений причиной необычных изгибов его конечностей.

Оказавшись на земле и немного оклемавшись, роняя слезы умиления (а может и боли) полз и шептал, словно в экстазе (а может и шоке):

- Трава, это дар! Как она пахнет!

А потом снова в небо, и опять на землю, словно трава была дурман-травой, а небо – веселящим газом. Он был из породы восторженных, которые всем бурно восторгаются, при чем для восторгов, как и для разочарований реальные поводы особо не нужны, мы всегда можем их придумать. Однако, все что уже сказано про Кузнеца не так важно, по сравнению с тем, что это именно он рассказал Улиту о том, что называлось скучным словом «горизонт», но было столь же недостижимо, необъятно и оттого великолепно для Улита, что ради него хотелось… жить. Горизонт незаметно стал богом Улита и верой в его красоту, силу, мудрость он сшил разрозненные картины своей недолгой улиточьей памяти (хотя улиточья синоним медленная, тогда как медленная память может быть недолгой?!). Иногда ему казалось странным, что такой бог выбрал своим глашатаем безбашенного Кузнеца, но спорить с богом – это последнее дело, тем более что (тут уж ничего не возразишь мудрости бога) именно Кузнец смог поселить в Улита веру. Хотя сам Кузнец явно был не монархистом, то, что называют, без царя в голове, Кузнец имел целый пантеон (что-то по типу Верховной Рады) богов, от бога Алычового цвета осенних листьев, до бога Ядовитых волосков на гусеничном теле. Впрочем, Улит не раз думал, что за всем этим стоит один и тот же бог, просто у него много обличий (типа представитлей), а Кузнец так стремительно всем восторгается, что просто не успевает соединить разрозненные картинки. Улит не спорил, но предпочитал целостное видение, он вообще был очень цельным, в отличие от Кузнеца, который мог и ноги отбросить, но на то он и Кузнец ему ноги отбросить – в гроб не сыграть.

Постепенно Улит начал мечтать лишь об одном: узреть бога, воссоединиться с ним не только мысленно, но и зрительно (тут зародилось понимание к людям, малевавшим иконы) и с трепетом стал смаковать, как лист винограда, мысль о хадже, выбрав в проводники Кузнеца, хотя они и не сходились характерами, да не в характерах дело: маслом надо мазать хлеб, овощи хороши в виде оправы к хорошо приготовленному мясу, характеры могут быть разными, главное подходить друг другу в своих ожиданиях. И ничего что один из вас возносится к небу, все равно он всегда возвращается к вам, на землю... Разные мы разные, да только котелок (ну тот, в котором еще раки) один на всех…

                                      

                                   Усем доброй ночи!!!!

 

Ви любите показні подарунки і гру на публіку? Я - ні! У цей день багато показухи, а справжніх закоханих - мало. Любов і турботу я хочу відчувати щодня, а не лише на Валентинів день, чи на 8 березня... Дарунок треба, щоб ішов від серця, а не від календаря.

Сьогодні на Петрівці бачила, як пачками набирають валентинки. Пригадався анекдот, коли хлопець просить 20 шт. листівок із написом "Моїй єдиній".

Я б зробила альтернативний День НЕ закоханих. Погодьтесь, що тих, хто любить, насправді невеличкий відсоток. У подібний день до них приєднуються іще відсотки тих, хто закоханий, і тих, хто відчуває пристрасть... Та думаю, що відсотків 70 цей день обходить стороною. ЗМІ, торгівля та сфера обслуговування розкрутили 14 лютого, і породили комплекси купі людей.

Не піддавайтеся паніці! Ви можете зараз бути НЕ закоханими і це НЕ ЗРОБИТЬ вас гіршими в порівнянні з тими, в кого є пара. Згадайте Омара Хаяма: "... и лучше будь один, чем вместе с кем попало" і ще трохи почекайте своє КОХАННЯ  - воно обов*язково прийде!

Тоскливо, грустно,  одиноко, тревожно. ты рядом, за моей спиной нежно касаешься своими пальчиками меня. Касаешься еле-еле, от этого так приятно по спине пробегают мурашки. Ты засыпаешь. Ты уже спишь, а мне тоскливо,грустно одиноко, тревожно. Я бы сейчас закурил, но давно бросил курить. Сигарет с собой нет. Выпить то же  уже нечего, под ногами катается пустая бутылка из-под вина. А голова как назло ясная и трезвая. От этого всего тоскливо, грустно, одиноко, тревожно. Ты не любила когда я курю. Ты так это не любила, что скоро и я перестал любить. Но иногда тянет на нелюбимых. От этого всегда так тоскливо, грустно, одиноко, тревожно. Как плохо, что люди не могут читать мысли других людей. А лучше не читать, а чувствовать, что чувствуют другие. Это несомненно помогло людям понять друг друга и разобраться в первую очередь в себе. Как хорошо, что ты не можешь читать мои мысли, и чувствовать то, что чувствую я, как мне тоскливо, грустно, одиноко и тревожно.

С детства Ваня подавал, надежны, все думали, будет бизнесменом, так как уже в четырнадцать лет самостоятельно зарабатывал, ездил в Польшу «челноком». Но судя по всему что-то не сложилось, возможно, перерос, перегорел. К шестнадцати у него пропал всякий интерес к любому труду. Он начал жить за чужой счет, хулиганить, пить.

В армию не взяли, на любой работе больше двух месяцев не держался.

При всех отрицательных качествах, осталось у него одно положительное, а именно любовь к животным.

Как-то жил он у одной своей полюбовницы, уже прилично жил, где-то около трех месяцев, и вот он обнаружил у нее на кухне, что из радиоприемника стоящего на столике выползает огромный таракан, ползет по столу, хватает крошку и с ней уползает обратно. Недолго думая по доброте душевной Ваня начал каждый день в одно и то же время подкармливать усатого. Он так сдружился с тараканом, что тот спокойно выползал, брал то что Ваня ему там клал, и уползал обратно в радиоприемник.

Месяц Ваня кормил таракана. Об этому узнала его сожительница и возможно приревновав или по какой другой причине,  в очередной раз когда Ваня сидел и подкармливал своего друга, тапочкам со всего размаха долбанула усатого. Ваня схватил свою сожительницу за шею, и чуть было не придушил, но, немного подумав, собрал свои вещи и ушел.

Этим летом пошел я на рыбалку, а за мной Ваня увязался. Ну, то, что он не рыбак это я сразу понял, но так за компанию, неплохой собеседник и любитель выпить на халяву.

В этот день рыбалка была никакой, я поймал одного карася, которого уже думал, было выпустить, но Ваня попросил:

- Отдай его мне, для отчета перед мамой! Мол, ходил на рыбалку, а то опять подумает, что где-то бухал!

Я отдал карася Ване. Ваня же нашел кулек, набрал в него воды, поместил туда карася и отнес домой. Дома же пожалев рыбку, набрал в трех литровую банку воды, впустил в нее  карася и поставил на подоконник.

Каждый день Ваня менял воду карасю и кормил его. Две недели назад придя, домой в невменяемом состоянии, Ваня завалился спать, не поменяв воду. На утро, мать Вани, обнаружив, что карась плавает брюхом к верху и уже ели подает признаки жизни, достала его из банки и добила молоточком, после чего почистила и пожарила.

Ваня проснулся, вышел на кухню. Мать поставила перед ним тарелку с вермишелью и карасем. Ваня недоуменно посмотрел сначала на тарелку, потом на подоконник, потом на мать, отодвинул тарелку и сказал:

- Я друзей не ем!   

После встал и ушел из дому, неделю не появлялся, заливая свое горе водкой.

Жизнь, так или иначе, продолжалась. Она текла своим чередом. Что-то происходило, что-то случалось. Но всё это уже было серо, монотонно, обыденно, я бы сказал. Без всплесков эмоций. Работа, дом. Потом обратно и снова по тому же кругу. По ночам залазил через экран монитора в Internet и бороздил там просторы всемирной мировой паутины, пытаясь там забыться и отвлечься от реальной жизни. Утром с большим трудом удавалось проснуться. Потом, весь день, старался никому не показывать своих красных от бессонницы глаз. На работе старался куда-нибудь упрятаться от любопытных раздражающих взглядов и бестолковых, по-детски глупых, расспросов. Даже странно было слышать такие глупые фразы и слова от достаточно взрослых людей, которые пытались произнесённое ими связать воедино в предложения и даже были горды от того, что у них (на их взгляд) это получалось довольно «типа круто».

Пришла пятница. Даже не знаю теперь, пришёл ли тогда ещё один день недели, именуемый «пятница», или действительно, как к Робинзону явилась Пятница, так и ко мне пришла женщина. Точнее не пришла, а вернулась. Точнее, не вернулась... Даже не знаю, как это можно назвать. Да и вообще, называется ли это как-нибудь?!

 

Прошло всего лишь две ночи и полтора дня после того, как мы расстались с Глорией. За это время я сумел себя вымотать так, что мои нервные окончания, предназначенные Всевышним для восприятия окружающего мира, были обволочены, и тем самым притуплены, желанием поспать; и от того я ходил как на заторможенном автопилоте.

Сплю. Звонит телефон. Снимаю трубку, как обычно не давая возможности телефону долго звонить.

— Алё,– голос, вроде не сонный, как будто я уже давно проснулся.

— Привет,– мужской голос, очень знакомый. По-моему я его уже узнал.

— Привет.

— Я тебя не разбудил?

— Да нет, я уже встал.

— Ты не удивлён, что я позвонил?

— Удивлён, но…,– Аванес перебил и сам продолжил:

— Я знаю. Но, знаешь, она без тебя не может. Она всё время думает о тебе.

— У вас был разговор?

— Нет. Я это и так вижу. Она ходит последние пару дней сама не своя. А сейчас она лежит, дремает. Сказала, что плохо себя чувствует, и не пошла на работу. Осталась дома поболеть. Но, я-то понимаю, что это за болезнь. Я сей час положу возле неё телефон и уйду на работу, а ты позвони ей через пять минут. Меня уже не будет дома. Она будет рада тебя слышать. Ей ты этим поможешь.

— ???

— Удивлён?

— Более, чем…

— Ну, ладно. Давай, звони. Она хочет этого, хотя, может, и не ожидает.

Аванес положил трубку, а я, сидя на полу, не сразу смог прийти в себя. Какое-то время я ещё сидел, согнув ногу в колене, упёршись в него подбородком и уставившись на маленькую зелёную лампочку на трубке своего телефона. Опомнившись, я поднёс трубку к уху, услышал короткие гудки, и нажал кнопку «отбоя». Поразмыслив отсутствующими в данный момент мыслями, и поняв, что мыслей никаких нет, думать нечем, я набрал её номер телефона.

 

Она не удивилась моему звонку. Чувствовалось, что она была рада меня слышать. Я ей сразу всё рассказал про звонок Аванеса. Мне показалось, что она там, на другом конце телефонного провода, улыбалась той своей горделивой улыбкой, от которой она казалась светящейся изнутри от исходящего неизвестно откуда и пронизывающего её стан небесного зарева.

— Давай встретимся,– сказала она.

— Когда?– спросил я, незамедлительно спросил я, отметив для себя, что окончательно потерял голову.

— Во вторник.

— Во сколько и где?

— В пять, в кафе напротив «цветочников».

— Хорошо.

— Пока.

— Пока,– сказал я, еле сдерживая крик переполнявшей меня радости от услышанного.

— Почему ты трубку не кладёшь?– спросила она, и я снова почувствовал, что она горделиво и самодовольно улыбается.

— Жду, пока ты первая положишь,– честно сказал я.

Я услышал как она снова, на этот раз уже вслух, улыбнулась.

— Пока,– сказала, думаю, что – улыбаясь, Глория.

— Пока,– сказал я.

Она положила трубку, я – следом.

Вскочил на ноги и вприпрыжку побежал в ванную улыбаться. Самодовольный и умывшийся я посмотрел на часы. Так и есть. Я опаздывал. Но как-то это меня нисколечко не смутило. Взял телефон, позвонил на работу и, с трудом сдерживая смех, сказал, что проспал, опоздаю и что я уже выхожу.

На улицу вышел, как обычно – серьёзный, сдержанный. Не могу же я всем показать, прыгая, как мне хотелось, переполнявшую меня радость!

Человек, который остановился мне и согласившийся меня подвезти, оказался вовсе не таксистом, а мебельщиком. Я для себя отметил, что этому человеку надо было найти «свободные уши» и рассказать про ремонт рулевой рейки, про то куда и к кому надо, а куда и к кому не надо ездить ремонтироваться, и что-то ещё подобное он говорил и говорил не умолкая.

Я же с серьёзным видом ему поддакивал и кивал головой, не понимая до конца, о чём он говорит.

Окно открыто настежь,  и ветер бродит по комнате, скидывая со стола фотографии. Как все банально. Как все просто и сложно в один миг. Все Я умерла. Умерла, после того как ты ушел. Ты мне наговорил глупостей и ушел, мягко закрыв дверь. Ты так грустно и тяжко на меня посмотрел в последний раз. А я не смогла, тогда покорить свою гордость. И что теперь?? Что мне делать?? Сейчас бы я тебе позвонила, но уже поздно все менять. Глупая ссора, глупое расставание, глупая моя гордость и твои принципы, сломали наше счастье. А теперь я сижу и смотрю вниз с 10 этажа и думаю, как могло бы быть все иначе.  Мы были бы счастливы и до сих пор проводили вместе вечера и ночи.  Но я все разбила. Ты все сломал. Ты долго приходил в себя, после ссоры. Ты много курил, пил, начал употреблять легкие наркотики. А потом ты позвонил мне и долго просил прощения, долго уговаривал тебя отпустить. Ты снова полюбил.  Не меня! Она хорошенькая, милая, болтливая и так тебя любит. Я долго не могла понять, зачем ты позвонил, зачем все это! А ты хотел услышать всего два слова, которые меня разрывали и заставляли глотать соленые слезы боли и обиды, ревности, зависти. Я долго молчала, долго не могла понять, что чувствую. А потом все исчезло вдруг. Стало легко и свободно. И я тебе сказала, что прощаю и отпускаю. Ты лишь поблагодарил в ответ и повесил трубку. Я хотела тебя счастья. Я хотела, хоть для одного из нас просто счастья и свободы от чувств. Я не смогла в себе их убить или перебороть. И тогда решила отпустить тебя. Так легче для всех.

Я не знала, как лучше быть. Но с сегодняшнего дня я тоже буду свободной и независимой от своих старых чувств. Будет тяжело вернутся в жизнь, найти друзей , которых потеряла, схожу в церковь. Куплю конфет и заварю чай с малиной и соберу всю семью, что не верит в мое выздоровление. Я всем докажу, что жизнь моя еще вернется! Я сильная, Я свободная! Я СНОВА ЖИВАЯ! Пора сказать «Хватит», пора взять все плохое, все обрывки памяти и фотографии и спалить и наконец забыть! Забыть тебя… Навсегда… навсегда…..навсегда….