Однажды вечером с закатом,

Когда покрыто небо златом,

А вольный ветер утихает

И в ожиданье замирает

Природа вечной красотой

В саду объятом тишиной

Беседу меж собой вели

Куст милых роз и васильки

 

Один печальный василек

Был так уныло - одинок,

Что всю беседу пропуская

И ничего не замечая,

Он даже слова не изрек

В своей печали увядая

 

Одна из роз вдруг заприметив

Тоскливый образ василька

К нему поближе наклонилась,

Коснувшись лепестком листка

И чудным, нежным ароматом

Наполнилась его тоска,

А роза молвила тогда:

 

Ты мог бы мне сказать друг мой

Зачем мы созданы с тобой,

Да раньше тех еще времен,

Как человек был сотворен,

Когда своею красотой

Мы заполняли мир пустой

Еще не знавший полноты,

В какой сейчас родились мы,

А был тогда совсем иной?

 

Зачем прекрасным, ярким цветом

Обогощаем землю эту,

Не знаешь? Что же, я отвечу:

Затем, что красотою вечной

Мы для людей сотворены

И украшая их мечты,

Являемся для них истоком,

Залогом счастья и любви.

Не отягченные пороком

Мы жизненно для них важны!

 

Они своим непостоянством

Теряют смысл красоты,

А мы с тобой своим убранством,

Не замечая их упрямства

Привносим радость для души

На то мы, в сущности, цветы;

 

Когда они собою злые,

А лицами мрачнее тучи,

Когда их гнев песком зыбучим

Поглотит радости земные

Тогда приходит наше время,

Чтоб облегчить их злобы бремя,

Собой создать для них покой

И ароматной тишиной

Наполнить их больные души,

Заставить их сердцами слушать.

 

Они жестоки к нам бывают,

Когда, казалось, нас срывают

Без пользы, только подержать,

Хотя не нам с тобою знать,

Что чувствуют они при этом,

Но мы, прощаясь с белым светом,

Готовы им себя отдать

Сполна, к чему переживать?

Зачем себя тоской пленить,

Теряя жизненную нить,

Когда мы рождены для них -

Неважно: добрых или злых,

Важнее истины минута -

Предназначение свершить,

И ради этой вот минуты

Я думаю нам стоит жить!

 

Немного после помолчав,

О чем-то будто размышляя,

Он много нового узнав,

Тоску свою превозмогая

И не смотря на час ночной,

Держал пред ней ответ такой:

Ах, благородная подруга,

Тебя я слушал с упоеньем

И я с твоим согласен мненьем

О нашей, вот такой, судьбе...

 

Но я хочу сказать тебе,

Что о другом сейчас грущу:

Наш сад я искренне люблю

И буду, до поры, цвести,

Быть дополненьем красоты

Хоть я всего лишь василек -

Невзрачный, маленький цветок;

 

 Я омрачен своей тоской

Не потому, что я такой -

Все мы, по-своему, прекрасны

И как же было бы ужасно,

Когда бы мир лишился нас

И наших сказочных прикрас!

 

Я омрачен своею болью

Не потому, что недоволен

Своею скромной красотой

И Богом данной мне судьбой,

А загрустил лишь оттого,

Что я не вижу никого,

Кто б захотел меня сорвать

И к сердцу своему прижать;

 

Кто был бы счастьем упоен,

Когда бы любовался он

Моим убранством - пусть простым,

Не ярким, пусть не дорогим,

Но он бы мною любовался!

И я бы, верь мне, постарался,

Как можно дольше сохранить

Свой цвет и жизнь мою продлить

Лишь для того, чтоб в одночасье

Познать немыслимое счастье -

Кому-то радость подарить

И для кого-то нужным быть...

 

Ах, Бог свидетель, как я страстно

Желал бы стать таким прекрасным,

Чтоб отличаться от других,

Заметней быть, ведь не напрасно

Срывают первыми таких.

Но я, поверь мне, не ропщу

На эту странную судьбу,

Ведь мы не можем выбирать,

Какими нам на свет родиться,

Где нам цвести, произростать,

С кем красотой своей делиться;

 

Я не хочу быть выше тех,

Кто чаще людям дарит радость,

Во мне живет лишь думы сладость,

Что я цветов не хуже всех!

Когда в закате я смотрю

На мир, спокойный и прекрасный,

Я лишь надеждою живу,

Напрасной или не напрасной,

Но я ее боготворю,

Что все же я, когда нибудь,

Закончу в счастии свой путь.

 

Ты говоришь, они жестоки,

Когда нас рвут лишь для потехи!

Что ж, ради этой их утехи

Готов покинуть я истоки,

Которые питают корни;

И для меня вопрос не спорный,

Что выбрать: жизнь иль увяданье,

Пик счастья или состраданье,

Моя мечта решила все,

А без мечты - мне все равно.

 

Когда-то мой черед придет,

Я буду верить сколько надо,

И кто-нибудь меня прижмет

К своей груди, что за отрада!

Та грудь мне станет дорогой

И самой близкой и родной -

Тогда я обрету покой;

 

Ну а пока, таков удел,

Я буду сад наш украшать

И мне придется просто ждать,

Когда захочется сорвать

Кому-то маленький цветок -

Невзрачный, синий василек...

 

 

День двадцать восьмой...

 

 

Фэн-шуй

Фэн-шуй – древнее китайское искусство облагораживания пространства. С его помощью можно сделать так, чтобы в доме было комфортно и он давал силу своим обитателям. В принципе, ощущение неблагополучия всегда подскажет нам, что какой-то предмет не на своем месте, чего-то не хватает, что-то нужно изменить и т.д. Фэн-шуй организовывает это в строгую науку. Например, если вы хотите «расширить» ограниченный вход в комнату, зал. Квартиру или офис, можно, повесив на стесняющую вас стену зеркало или картину с каким-нибудь пейзажем, создать эффект большего пространства, что заставит жизненную энергию вести себя по-другому. Она перестанет подавляться, и ваше состояние улучшится. Или, например, слишком сильный поток жизненной энергии (ци), проникающей в дом, может также влиять на людей негативно. Чтобы уменьшить его, китайцы избегают располагать на одной оси более двух окон и дверей.

— Привет!– улыбаясь, сказала Глория.

— Привет!– шёпотом выпалил я, сдерживая отдышку.– Знаю, опоздал. Давно ждёшь?

— Нет.

— То есть, меньше часа?

Она в ответ улыбнулась лучезарной улыбкой, показав игривые огоньки своих зелёных глаз.

— Кофе?– произнесли мы одновременно и рассмеялись.

Я, чомно согнув в локте руку, предложил её для опоры своей даме. Она, грациозно сделав движение головой, взяла меня, улыбаясь, под руку.

Не сводя друг с друга глаз, мы вошли в кафе, сели напротив друг друга. Подошла официантка, принесла меню. Мы, с серьёзным видом полистали меню, заказали кофе и что-то поесть. Как только официантка удалилась, мы принялись болтать друг с другом, даря друг другу не двухзначные улыбки и взгляды.

Вечер всё ближе и ближе приближался. Я заметил, что Глория нервно посматривает на часы. Сквозь окно я видел, что на улице уже начинало сереть.

— Мне надо идти,– сказала Глория глядя в мои глаза.

Я молча смотрел на неё. Смог только в ответ кивнуть головой. Головой кивнул, а сам продолжал ещё какое-то время покачиваться взад-вперёд всем корпусом в некотором забытье. Что и говорить о том, как я хотел бы, чтобы никому из нас не приходилось никуда идти!

— Да-а…,– протянул я после некоторой паузы. Больше мне нечего было сказать.

 

Мы вышли на улицу. Дневная жара понемногу спадала. Глория шла на полшага впереди от меня. Так я мог рассматривать её походку, обводы её тела незаметно для неё самой. Также у меня появлялась возможность не задавать глупые вопросы, типа: «В какую сторону? А на какую тебе остановку?». Она шла, покачивая бёдрами, а я плёлся сзади, можно сказать, облизываясь от желания наброситься на неё, стащить с неё её одежды, и …

Но, увы. Мы были на улице. Народу было, как обычно бывает в почти центре города в вечернее время. Да и потом,– улица…

— Пошли через парк,– предложила Глория.

— У тебя есть свободное время?

— Смотря для чего,– хитро прищурив глаза, сказала Глория.

— А для чего бы ты хотела?

— Ты что – пошлишь?– сказала Глория, прижимаясь своим телом к моему.

— Ты первая начала,– еле слышно произнёс я, утопая в зелёном океане Глориных глаз.

Глория положила голову ко мне на грудь и сильнее прижалась к возбудившемуся уже моему члену какой-то частью своего тела.

— Я хочу тебя,– сказал я.

Она отпрянула от меня, взяла меня за руку и начала идти, увлекая меня за собой.

— Я тоже тебя хочу,– еле слышно сказала Глория, не поднимая голову, шагая и слегка буцая кроссовкой траву.

 

Мы вошли в парк.

Солнце уже село, и на улице становилось темней и темней с каждой минутой, если не секундой. Парк был освещён электрическими фонарями. По парку гуляли люди парами, небольшими группками. Пенсионеры сидели на одной из лавочек и пели под аккомпанемент баяна. Подростки катались на роликовых коньках. Кто-то, торопливой походкой, шёл с работы домой.

Но мы этого всего не видели. Были только мы, деревья и пришедшая ночь. Мы шли, держась за руки, как можно дальше от освещённой аллеи, пытаясь скрыться от посторонних взглядов, окунаясь в темноту.

Удалившись на столько, что нам показалось – хватит, мы остановились. Точнее сказать, Глория стала передо мной, и я остановился. Она впилась своими упругими губами в мои, положила мои руки к себе на ягодицы, а своими обняла меня за спину.

— Я хочу тебя,– прошептала Глория, оторвавшись от моих губ, глубоко дыша слегка посвежевшим вечерним воздухом.– Ты чувствуешь?– спросила Глория засунув мои руки в свои джинсы и глядя мне в глаза.– Я их специально не одела. Возьми меня. Здесь. Сейчас. Я хочу тебя…,– говорила Глория, целуя моё лицо.

Но тут появился очередной какой-то «спешащий» домой, и всё перебил.

— Да! Это бред какой-то. Прости. Я, просто так сильно тебя хочу, что голову потеряла. Видишь(?) даже трусики специально не одела. Но в парке ещё людно…

Мы потихоньку снова побрели по парку.

— Я тоже тебя хочу. И ты, надеюсь, это видишь.

— Слушай!– Глория остановилась и повернулась ко мне лицом. Глаза её были широко открыты.– Ты, только, не подумай ничего плохого…,– она прервалась, в глазах появился не то испуг, не то тревога.

— Почему ты остановилась? Продолжай. О чём я не должен подумать «ничего плохого»?

— Помнишь, я тебе когда-то говорила, что ты меня совсем не знаешь? Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о моей жизни?

— Давно-давно? Зимой?

— Да.

— Нет, не помню.

— Ты прикалываешься?– мне показалось – гневно, спросила Глория.

— Прости. Я только хочу, чтобы ты не нервничала. Хочу, чтобы тебе всегда было хорошо и весело на душе. А сейчас я вижу, что ты волнуешься. Я хотел только разрядить обстановку. Прости ещё раз. Продолжай. Я слушаю. Конечно же, я помню твои слова! Много чего помню... Продолжай, правда – больше не буду шутить.

— Когда тебе надо быть дома?

— Ты, ведь знаешь – я живу один сейчас, поэтому когда приду, тогда и будет.

— Поехали ко мне.

— Ты дома сегодня тоже одна?

— Нет,– сказала Глория и перевела свой взгляд на мои глаза, которые не отрывались от лика Глории, фиксируя каждое её движение. Я почувствовал, как зелёная волна океана её глаз окатила меня своей страстью, поглотив меня в пучину… Я всё мог ожидать. Но такого…

«Хотя, Аванес то мне звонил. Что у них там за разговор получился? Ничего не понимаю!»

— Как это будет выглядеть? Аванес то, ведь догадывается, кто я?

— Он знает. Я ему всё рассказала.

— Но он-то не захочет меня видеть! Может, он из огромной любви к тебе, видя, что ты хочешь меня видеть, позвонил мне? Возможно, он и согласен будет на нечастые наши встречи, лишь бы ты была рядом с ним. Но общаться со мной, твоим любовником, он, думаю, навряд ли захочет. Ему это общение будет более чем неприятно.

— Как вы друг о друге заботитесь!

— Ты о чём? Или о ком?

— Аванес тоже не хотел бы тебе причинять душевную боль.

— Ого! Ну, тогда я вообще ничего не понимаю!

— Я, ведь тебе говорила, что ты меня совсем не знаешь…

— Расскажи.

— Ты уверен, что хочешь это услышать?

— Да,– без колебания сказал я.

— Только, я тебя прошу: ничего не говори. Подумаешь, потом решишь сам, что ты обо мне будешь думать. Возможно, тебя это шокирует немного. Но, я тебе приоткрою наши маленькие тайны. И, если ты потом не захочешь меня видеть, я тебя прошу: не используй услышанное против нас,– я смотрел на Глорию и, мне показалось, что у неё в глазах появилась какая-то неуверенность.

 

..........

Не топчись как конь по прихожей
Перемажешь ногами порожек
Непомытыми красными копытами
Наследишь тут мне рваною кожей

valera12 написал: "как бы найти саундтрек, фильм "Качая железо", 1977, ("Pumping Iron", soundtrack), композитор Michael Small, слова такие приметил: "Everybody Wants To Live Forever", стиль вроде фанк (funk)".

Пожалуйста, вот ссылка на данный саундтрек:

СКАЧАТЬ.

Хочу такой же!

.

[ Читать дальше ]

Тот же состав музыкантов:) (я попробую вспомнить, кто это)

Для начинающих и опытных горячих репортеров и любителей жанровой фотографии. (Андрей Че поставил, к агенству отношения не имею)

Подробности читайте и смотрите на:

http://phl.com.ua/_site/src/photo_table.aspx

 Вы читаете неофициальные новости! Подробнее...   ГЛАВНАЯ 

Чтобы перейти в режим редактирования HTML, нажмите кнопку "html" (самая крайняя справа) на панели форматирования заметки.

Если вы желаете вернуться в визуальный (обычный) режим редактирования, нажмите кнопку "html" еще раз.

В режиме HTML вы легко можете скопировать исходники ваших заметок и, при необходимости, восстановить или повторить их. Для чего достаточно выделить (клавиши Ctrl+A) и скопировать (Ctrl+C) код. Потом вставить исходник (Ctrl+V) в новой заметке, в HTML. Операции копирования/вставки вы также можете производить при помощи контекстного меню, вызываемого правой кнопкой мышки.

Исходники (код, скопированный в режиме html) ваших заметок вы можете сохранять в обычном текстовом файле или документе Word. Тогда, при желании, вы всегда сможете их восстановить. Картинки и музыку храните в отдельной папке.

Хочу такой же!

.

Есть горячее солнце, наивные дети,
Драгоценная радость мелодий и книг.
Если нет — то ведь были, ведь были на свете
И Бетховен, и Пушкин, и Гейне, и Григ...

Есть незримое творчество в каждом мгновеньи —
В умном слове, в улыбке, в сиянии глаз.
Будь творцом! Созидай золотые мгновенья —
В каждом дне есть раздумье и пряный экстаз...

Бесконечно позорно в припадке печали
Добровольно исчезнуть, как тень на стекле.
Разве Новые Встречи уже отсияли?
Разве только собаки живут на земле?

Если сам я угрюм, как голландская сажа
(Улыбнись, улыбнись на сравненье мое!),
Этот черный румянец — налет от дренажа,
Это Муза меня подняла на копье.

Подожди! Я сживусь со своим новосельем —
Как весенний скворец запою на копье!
Оглушу твои уши цыганским весельем!
Дай лишь срок разобраться в проклятом тряпье.

Оставайся! Так мало здесь чутких и честных...
Оставайся! Лишь в них оправданье земли.
Адресов я не знаю — ищи неизвестных,
Как и ты неподвижно лежащих в пыли.

Если лучшие будут бросаться в пролеты,
Скиснет мир от бескрылых гиен и тупиц!
Полюби безотчетную радость полета...
Разверни свою душу до полных границ.

Будь женой или мужем, сестрой или братом,
Акушеркой, художником, нянькой, врачом,
Отдавай — и, дрожа, не тянись за возвратом:
Все сердца открываются этим ключом.

Есть еще острова одиночества мысли —
Будь умен и не бойся на них отдыхать.
Там обрывы над темной водою нависли —
Можешь думать... и камешки в воду бросать...

А вопросы... Вопросы не знают ответа —
Налетят, разожгут и умчатся, как корь.
Соломон нам оставил два мудрых совета:
Убегай от тоски и с глупцами не спорь.
<1910>