Автор: Клод М. Стайнер (Claude M. Steiner), соорганизатор (вместе с Э. Берном) и первый руководитель Международной ассоциации транзактного анализа (ITAA). Материал публикуется в сокращенном и адаптированном переводе с английского.
Вы сидите в парке на скамейке солнечным, но прохладным весенним днем, наслаждаясь утренним солнцем. Ваши глаза закрыты, и вы чувствуете, как тепло, идущее от солнеч- ного света, разливается по всему вашему телу. Вы счастливы и довольны, а ваше созна- ние уносится в счастливые мечты. Внезапно над вами нависает тень. Вам сразу станови- тся холодно, вы открываете глаза и видите мужчину,который загораживает от вас солнце. Он в изящном, но не деловом костюме и галстуке, симпатичный, непринужденный, с седеющими висками. Вы улыбаетесь и говорите: «Добрый день».
— Добрый день, — отвечает мужчина, но не сходит с места.
Его лицо повернуто к вам против солнца, поэтому вы не можете разглядеть черты его лица. «Он, вероятно, не осознает, что перекрывает солнечное тепло», — думаете вы про себя.
— Извините, но вы загораживаете мне свет.
— Я знаю, — отвечает он.
Вы в недоумении и решаете разглядеть его повнимательнее. Он выглядит учтивым, но серьезным, и кажется, не стремится спровоцировать вас. Он меняет позу и снова загораживает вам свет. Ваша растерянность все увеличивается.
«Почему он так себя ведет?» — спрашиваете вы себя. Вы предполагаете, что у него есть на то веская причина, и что от вас, вероятно, ускользает смысл его поведения. Вы не хотите обижать этого миловидного человека. Вы не хотите никаких проблем. Он выглядит дружелюбным, но вы немного испуганы. Должно быть, здесь какая-то ошибка. Вы снова закрываете глаза, но вас начинает охватывать раздражение. Спустя несколько секунд, пытаясь выглядеть спокойным, вы спрашиваете:
— Почему вы загораживаете мне свет?
На что мужчина вполне серьезно отвечает:
— Я рад, что вы задали этот вопрос. То, что я это делаю, имеет очень большое значение. Более того, вы уж меня извините, но я должен сделать по отношению к вам и еще кое- что.
Он подходит к вам и наступает каблуком вам на ногу. Вы шокированы; он, несомненно, вас с кем-то путает. Безусловно, он не мог намеренно наступить вам на ногу.
Подавляя стон, вы кричите:
— Вы стоите на моей ноге!
— Да, я знаю, — отвечает он.
— Но почему? — взываете вы к нему снова, тщетно пытаясь скрыть раздражение.
На это он с совершенно серьезным видом отвечает:
— Наверное, вам трудно в это поверить, но причина, по которой я стою на вашей ноге, слишком сложна для вашего понимания. Я могу лишь вам сказать, что она имеет решаю- щее значение для безопасности и экономического процветания страны. Если нам запре- тят делать это, страна погрязнет в хаосе террора. Уверяю вас, вы не пожалеете, если позволите мне продолжать без всякого сопротивления. Все остальные именно так и поступают, и мы не можем позволить вам подрывать наши усилия по защите наших национальных интересов.
Мужчина выглядит одновременно серьезно и зловеще. Вы считаете себя добропорядоч- ным гражданином. Но в то же время у вас мало опыта; вы не слишком искушены в вопросах политики. Вы подавляете желание задать ему несколько вопросов из страха обнаружить свое невежество. Этот человек выглядит образованным. Судя по его мане- рам и одежде, он, скорее всего, успешный бизнесмен или профессор университета. Мужчина чувствует, что вы не сопротивляетесь, и явно этим доволен: «Вы хороший человек: это, безусловно, заслуга ваших родителей. Не смутьян. Ваши дети будут
гордиться вами».
Вы начинаете привыкать к боли. Вы оглядываетесь по сторонам и видите многих людей, которые находятся в той же ситуации, что и вы. Повсюду мужчины в костюмах наступают людям на ноги. Все вокруг улыбаются или пытаются улыбаться. Дела обстоят не так уж плохо. Вам становится легче, поскольку вы знаете, что поступаете так, как подобает, и не устраиваете скандал: вы заслужили уважение этого мужчины и чувствуете себя готовым
помочь и законопослушным гражданином, идущим на сотрудничество.
Вдалеке вы видите нескольких человек, по-видимому, пытающихся сопротивляться. Они отпихивают доброжелательных джентльменов, наступающих им на ноги, и бросаются бежать по улице, выкрикивая: «Прочь с наших ног!» Почему они отказываются сотруд- ничать? Как они смеют ставить под угрозу безопасность и будущее нашей страны? Вы испытываете облегчение, видя, как на них надвигается строй полицейских, которые останавливают демонстрацию и арестовывают тех, кто не хочет мирно расходиться. Справедливость торжествует.
Незнакомец отошел в сторону, больше не загораживая от вас солнце. Вы снова откину- лись на скамейке, закрыли глаза и сосредоточились на солнечном тепле и трелях птиц. Вы уже почти не чувствуете боли от ноги незнакомца. Вас клонит в сон и вам снится, что вы бежите по лугу, а на ваших ногах выросли крылья. Вы совершенно свободны — вы можете даже летать. Но затем вы внезапно просыпаетесь и понимаете, что это был
всего лишь сон. Вы сидите на скамейке в парке, никто не стоит на вашей ноге; просто ваши новые ботинки немного жмут.
Цель данной аллегории — прояснить, каким образом мы допускаем и оправдываем тонкие игры власти, разыгрываемые над нами. Мы не протестуем против тех неприят- ностей, которые доставляют нам люди, обладающие властью. Мы редко просим аргумен- тировать необходимость того, что нам приходится терпеть. Когда мы видим, как другие соглашаются и идут навстречу, мы полагаем, что наши возражения не имеют оснований. Мы забываем о своих чувствах и о своих страхах. Мы верим в очевидную ложь. Мы не одобряем тех, кто протестует. Короче, мы становимся покорными. Когда мы в чем-то сомневаемся, то сомневаемся в себе. Если мы чего-то не понимаем, мы решаем, что виной тому наша собственная глупость. Если мы не хотим чего-то делать, мы решаем, что мы ленивы. Если мы слишком утомлены, чтобы противиться тем, кто притесняет нас, мы думаем, будто мы просто слишком слабы.
Оспаривать, задавать вопросы и ставить под сомнение авторитеты, отказываться идти навстречу, открыто критиковать действия окружающих и защищать свои права — все это требует гораздо больше сил и умения, чем присутствует у большинства из нас. Мы не хотим рисковать тем, что мы имеем, навлекая на себя гнев власть предержащих. Быть несговорчивым и упрямым — трудно и рискованно. Поэтому мы молча соглашаемся и
«сотрудничаем», что по сути дела означает, что мы подчиняемся.
Первый шаг к тому, чтобы обрести власть без использования игр власти с целью контроля других — это научиться быть непокорным. Вы свободный человек, и эта свобода являе- тся источником власти, если только ею пользоваться. Однако вы проводите большую часть своей жизни, подвергаясь манипуляциям и притеснению со стороны других людей. Отказ подчиняться контролю, идущему против вашей воли и разумения, высвобождает вашу собственную власть, позволяя использовать ее на то, что вы считаете для себя благом.
Покорность — это качество, которое во многих из нас воспитывают наши родители, школа и все детские учреждения. Мы приучаемся делать то, что нам говорят, без лишних вопросов, поскольку мы, в конце концов, всего лишь дети. Покорность предполагает, что мы не задаем очевидных вопросов, не говорим о том, чего мы хотим, не выражаем свой гнев, огорчение или другие чувства, когда мы их испытываем, не настаиваем на своих правах и не защищаем их, улыбаемся, когда нам грустно, и в целом принимаем все как есть, не возмущаясь по этому поводу. Мы настолько привыкли думать о покорности как о добродетели, что одна лишь мысль о поощрении непокорности кажется нам дурной и даже опасной. Однако гражданское неповиновение является многовековой традицией, составляющей часть любого заслуживающего упоминания исторического движения.
Непокорность — вовсе не обязательно бунтарская черта и проявление насилия, хотя она может, а порой и должна, являться таковой. Мы говорим преимущественно о непоко- рности, исходящей из уважения к себе и из железной решимости быть доброжелатель- ным, но требовательным к себе и к окружающим, не мириться с тем, с чем мы не соглас- ны, и снова и снова задавать вопрос:
«Почему?» — до тех пор, пока не получим удовлетворительный ответ.
