Нужно уметь разбивать треснувший бокал.

Дорожить людьми, которые с тобой несмотря ни на что.

Уходить оттуда, где тебя не любят и не дорожат тобой.

Нужно уметь находить счастье в чашке горячего чая или кофе. 

Не слушать то, что не представляет ценности.

Дорожить своим временем.

Благодарить даже за малейшую радость.

Нужно уметь прощать тех, кого можно простить.

Уважать себя и других за то, что они делают.

Отказываться от утомительной книги и прогулки.

Не тратить время на пустоту.

Нужно уметь понимать тех, кто хочет, чтобы его поняли.

Стремиться к невозможному.

Бороться за свою мечту и добиваться ее.

Вот это нужно уметь.

А остальному можно научиться...

Ещё есть такая фигня на Руси
Нет нам спокойствия - как ни проси)
***
От крика сердце замерло навеки -
Прислушайтесь, о, Человеки...
***
"Что от других, порою, мы хотим, 
Когда закрыли в своё сердце двери" (Шура Бондарь)
Когда живём мы к ближнему в неверии
Но обнажая внутренний интим.
***
Обнимать не любимое тело - не согреться и не обогреть...
Чтобы сердце восторженно пело, надо очень влюбиться хотеть.
***
Здесь графоман на графомане
Кругом бездарность - ну и что?
Бежать и жаловаться маме?
А сам ты знаешь : кто есть кто?
Я графоманю раз от разу
То в прозе повесть напишу
Терзаю музу, шо заразу,
И графоманией грешу!
***
дай срок - исполнятся мечты
что загадаешь - то получишь ты
***
Миг провожая грустною улыбкой
В который раз я совершу ошибку
***
Быть может всё таки любя
И ради твоего же счастья
Линчюют, душу теребя
И закаляют сердце в страсти
***
Пусть страсть как всполох - обжигает душу,
Пусть пламя языками лижет тело,
Пусть сердце судорожно рвёт наружу...
Но я сама... сама любить хотела...

Привет, друзья!

Уже давольно давно, совершенно случайно, на просторах сети попался мне замечательный, имхо, творческий человек под ником borya_spec Хочу начать знакомить вас с его работами. Кое-что идет с шикарными коментами некоего Drey , кое-что - с авторским комментарием. Если кометы этих двух будут - буду их приводить. Эта публикация пробная. Коменты - по желанию, а вот проголосовать прошу всех. Итак, первый пошел!

Коммент Дрея:

Дорогой Борис!

Я очень рад, что тебе оказалась не чужда такая форма станковой живописи, как парадный портрет в полный рост. В отличие многих классиков такого жанра тебе присуща высокая внутренняя цензура. Ведь никто, даже Ф.Гойя (не помню как пишется имя, ну, ты помнишь такого, у него обычно на цилиндре, шляпе такой, стоит несколько горящих свечек, как у Deep Purple c обложки Burn, ибо в те времена даже шахтёрские каски с фонариками ещё не изобрели. Шахтёры тоже со свечками на цилиндрах работали, но так глубоко не закапывались, и взрывами газов их, невредимых, выносило на поверхность. А сам Гойя ни капусты, ни гороха старался не жрать и поэтому умер не от взрыва), так вот даже ему, написавшему групповой портрет совершенно страшной на личики испанской королевской семьи, не хватило внутренней цензуры упрятать всю эту шайку крокодилов в шкаф-купе. Да ему одного шкафа не хватило бы. Пришлось бы использовать большой мебельный гарнитур. Маленьких королевичей, которые тоже страшные, мог бы уж упрятать в пуфики какие, а то народ смотрит и боится до сих пор.

Возвращаясь к Юлиану Семёнову… нехорошо, конечно о покойниках говорить плохо (надеюсь, у тебя в шкафу он всё-таки живой стоит-томится), но хотя он и красивее испанской королевской семьи, но ведь всегда же небритый ходил. Да и фигурой тоже был отнюдь не Махмуд, покойный тоже, Эсамбаев. С живым Шварценнегером как-то сравнивать не корректно, вот помрёт – сравним. Упрячешь Арнольда в рельефный такой резной шкаф с пузатыми ножками.

Тебе как художнику высокой культуры претит писать парадный портрет небритого Юлиана, я понимаю тебя, а если бы у тебя достало разнузданности написать его бритым, то у потомков сложилось бы о великом писателе абсолютно превратное впечатление.

 По крайней мере, изображённый шкаф, его габариты и пропорции, достаточно верно передают формат писателя, а тапочки, аккуратно поставленные перед заходом внутрь – о его тщательном и аккуратном отношении к историческому материалу, который ложился в основу его романов. (Действительно – Гитлера на самом деле так и звали, значит и у Щтирлица не зря первая буква как у «щей», некрасиво, неблагозвучно, зато правдиво).

Единственно почему я бы эти тапочки не нарисовал – в современную эпоху исламского терроризма может создаться впечатление, что ты намекаешь о тайном вероисповедании писателя – дескать, в шкафу таится дверь в подпольную мечеть.

Хотя можно подумать, что он ушёл туда набирать материал для нового романа, причём по отсутствию остальной обуви, решил прийти первым, ибо не знал, как молиться, хотел потренироваться на каждом приходящем.

Ещё хочется отметить, что ты правильно уточнил в ремарке, что он писатель, ибо поколение молодое неминуемо приняли бы его за того Юлиана, кучерявого и напомаженного эстрадного певца, которого вывели в люди Пахмутова и Добронравов, по старческой доброте не разглядев в нём гомосексуалиста. Возможно он и не гомосексуалист (был тогда, а его таким сделала работа), но в интервью, которое напечатала одна газетка, он откровенно этим хвастается.

Теперь никто не подумает, что этот, с позволения сказать Юлиан, написал все перечисленные тобой романы. Хотя его тоже можно упрятать в шкаф, ибо его макияж гораздо нецензурнее Семёновской небритости.

Но этот сладкоголосый птиц не соответствует масштабам твоей авторучки, спрячь его, если станет невтерпёж, в спичечный коробок. Тогда его можно отнести в биолабораторию, проверить на яйца-глист.

Дорогой Борис, я высоко оцениваю твой парадный портрет Юлиана Семёнова в шкафу, независимо от того, что он там делает без тапочек и одет ли он вообще. Такие портреты нужны людям, они должны брать пример с великих людей, не обделённых скромностью, способных застесняться в шкафу, и брать пример с великих художников, обладающих высокоморальными душевными качествами, не старающихся этих великих людей из шкафа выманить, дабы написать их телесные смешные подробности

Еще два Бориных рисунка, уже без коментов

Спасибо за внимание. Еще раз прошу проголосовать.

Осінь жагуча

Вечірній сон закоханого літа 
і руки, магнетичні уночі. 
Вродлива жінка, ласкою прогріта, 
лежить у літа осінь на плечі. 

Дозріла пристрасть до вогню і плоду. 
Пашить вогнем на млосному щаблі. 
І торжествує мудрий геній роду 
всього живого на живій землі. 

Ще літо спить, а вранці осінь встане — 
в косі янтарній нитка сивини, 
могутні чресла золотого стану, 
іде в полях — вгинаються лани. 

Близнята-зерна туляться в покоси, 
біжить юрба червонощоких руж, 
сплять солодко черкуси-негритоси, 
біляві яблука і жовта раса груш. 

Рве синій вітер білі посторонці. 
А в серце літа — щедрий сонцепад. 
І зливками розтопленого сонця 
лежать цитрини, груші й виноград. 

Загусне промінь в гронах перегрітих. 
А ляже сніг на похололі дні — 
жагучий сон закоханого літа 
в холодну зиму бродить у вині!
                                             Ліна Костенко

Огромный мир. Большой город. Высокие дома. Автобус. Светофор. Толпа пешеходов... И она. Эффектная. Длинноногая. Высоко поднятая голова. Уверенная походка. Осанка. Русые волосы, переливающиеся на солнце. И зеленые глаза, в которых столько веры, любви и надежды. Она идет и любуется небом, глотает свежий воздух, вдыхает аромат цветов. Миллион глаз обращены на нее. Она видит каждые глаза, каждый взгляд, дарит улыбку каждому прохожему.
И ищет в каждом что-то свое родное, близкое и доброе…..
Только никто не знает, что у нее творится там, слева, чуть ниже груди. В ее маленьком сердечке. Там кровоточит рана, которую ни один врач не перевяжет и не вылечит.
Там столько переживаний, обид, ожиданий, море слез и воспоминаний о нем. Ему больно до дрожаний в коленках. Ему больно до потери сознания. Ему больно до вдавливания иголки в кожу. Ему больно до ужасного крика. Ему больно до искр из глаз. Оно просто взрывается от боли.
Но хозяйка сердца молчит.
Она закроет сердце на ключ и бросит его туда, где никто его не найдет. И пойдет дальше с улыбкой на лице, освещая этот мир и покоряя новые мосты.....