Миръ чуждый- за кромкою града в аулах,

лад столь непохожий на наш.

Татары-строители и сторожа в караулах:

шабашит апаш,

уходит со смен, и ,напившийся пивом,

чуток табаку покурив,

садится в вагон иль в автобус красиво-

и едет к своим.

Мы видели страны далёкие в красках,

лежали на пляжах.

Вязала нам варежки баба Параска:

оранжева пряжа.

Мы рвались из сёл, оставляя могилы,

нам город казался заманчиво-милым,

мы всё положили, и деньги , и силы...

Просились в европы похерив границы:

нам Эйфеля башня не видится- снится.

Мы- азии малой тугие ресницы.

Ты, прошлое, нам наступаешь на пятки-

уходим вразброс, в сны бредём, в непонятки.

Мы- мрамора сколки, остатки статуи,

нас ветер степной скоро в прошлое сдует.

Твоя ли головка торчит в акведуке?

Стамбул. Мы туристы? Нет, местные турки.

* * * * *,.................................................................................................................!:)

Д в а д ц а т ь   в т о р а я   с ц е н а

Верховная жрица, побледневшая; некоторые другие жрицы и амазонки

Верховная жрица: Сюда верёвки мне несите!

Первая жрица: Достойнейшая!

Верховная жрица: Да свяжите её!

Амазонка: Царицу, что ли?

Верховная жрица: Эту суку!

          ...которой да руками не касаться!

Амазонки: Святая мать, ты вышла из себя!

Верховная жрица: Трёх дев, что мы послали вслед ей,

                                она низвергла в прах; Мероэ,

                                что на колени пала перед нею,

                                псом затравила. Взглядом страшным

                                что камень тяжкий мне в глаза упёрлась-

                                несдобровать мне: я назад бежала.

Первая жрица: Ужасно это!

Вторая жрица: Чудовищно, скажу вам! 

Верховная жрица: Она , гневна, среди собак: зовёт

                                их сёстрами- те что менады лают.

                                Она , пуская стрелы, мчит по полю,

                                на лучшую дичь гонит свою свору.

Амазонки: О, боги ада! Псы окру`жили её!

Верховная жрица: Туда, за ней ,марсиды, напрямик!

                                Силков ей на пути наставьте,

                                укройте ямы ветвием для ней,

                                и ,ухватив как бешеную суку,

                                свяжите- и на Родину доставьте

                                в сохранности.

Амазонки (из-за сцены): Триумф! Триумф!

                                        Ахилл поддался! он схвачен! розами

                                        его шелом царица увенчает!

 пауза............................................................................

Верховная жрица (сдерживая радость): Слыхали вы тот крик?

Жрицы и амазонки: О, боги!

Верховная жрица: Тот вопль был радостен, не правда ль?

Первая жрица: Победный клич, святейшая:

                          блаженнейший из тех, что слышала я!

Верховная жрица: Доведается кто из вас?

Вторая жрица: Ты, Те`рпи!

                          На холм взбеги да посмотри, что там!

Амазонка (взбираясь на холм, молит): Вас, боги адовы, ужасные,

                                                                 прошу: что вижу я вдали?

Верховная жрица: Ну что, Медузу увидала?

Жрицы: Что видишь там?

Амазонка: Пентесилея,

                  что роженица, меж собак лежит -

                  им скармливает, по кускам, Ахилла!

Верховная жрица: Ужасно! Отвратительно!

Все: Ужасно!

Амазонка: Явилась страшная загадка.

все удаляются

..........перевод с немецкого...........................................Терджимана:)...........

 

                               

Снова утро, туман и плюс шесть

И про счастье решили что есть

Только скушно сегодня чуток

Вот бы солнышка;лучик,глоток.

А вообще я конечно рад

Что могу вас читать друзья

Получаю с утра заряд

Положительный,счастлив я.

Пока я вечером сегодня гуляла, такой свод правил для тебя накропала:

Изморось моросит...

Правило первое гласит:

Чтобы меня забыть,

надо меня разлюбить.

Марево над городом висит...

Правило второе гласит:

Если забудешь меня,

мрачней будешь день ото дня.

Ветер под крышей басит...

Правило третье гласит:

Если ты будешь мрачнеть,

ты песен не сможешь петь.

Луна в небе не висит...

Правило четвёртое гласит:

Если уже не поёшь,

как же на свете ты живёшь?

Судьба по дорогам колесит...

Правило пятое гласит:

Если ты уже не живёшь,

как же ты по улице пойдёшь?

А не будешь по улицам ходить -

как же сможешь ты меня позабыть?

А не сможешь меня позабыть -

никогда не сможешь разлюбить.

(Ну и так далее...)

фото: В.П.

Я отыскал тебя в аду. Без денег

ступил в ладью харонову последним.

Не получивши от живых наследства,

я развлекал собрание беседой

как здесь, на блогах. Публика менялась

всяк раз на берегах. Ты засмеялась

когда веслом ублюдочно-холодным

мне указал водила: "вы свободны".

Мы вышли в штрек метро ,из долгостроя.

Наш был был...что там: беден, неустроен.

Да, он таким аж до` смерти остался:

прибавилось глазури, впрочем- краски.

О, этот адский, газом скрашен, холод!

Укутай меня ситцевым подолом.

* * * * *,................................................................................................................!:)

Д в а д ц а т ь   п е р в а я    г л а в а

Ахиллес с Диомидом выходят на сцену. После к ним присоединяется Одиссей, а затем- гонец.

Ахиллес: Ах , Диомид, мне сделай одолженье-

                не расскажи пустому Одиссею,

                он нерассудлив-  выслушай меня:

                я вспоминаю её губы снова-

                и тошнота меня одолевает.

Диомид: Гонца ей ты послал, Пелид?

              И вправду?

Ахиллес: А ты , мой друг, не возражаешь: понял?

                Ни слова боле! ...Баба эта

                необычайна : полуграция,

                и полуфурия- любим я ею.

                Всем бабам эллинским в укор, я тоже,

                во имя Стикса, Гадеса, люблю!

Диомид: Что?

Ахиллес: Да, но кузнечиком не лягу

                в траву чтоб славить бабу, но

                обезоружу её в схватке:

                любовь не станет мне в помеху.

                Послал...

Диомид: Неистовый!

Ахиллес: Не с л у ш а е т  меня!

                Сколь жив он, парень  не видал такой

                очами голубыми в белом свете,

                и в памяти любви нет на примете.

Диомид: Желаешь ты?...Ответь мне?...Да?

Ахиллес (после паузы): А что такого? Чего желаю я...

                                       опасного?

Диомид: Ты испытал её,

               до белого каления довёл,

               чтобы потом вы вместе!

Ахиллес: О, хрониды!

                Она мне ничего не причинит:

                взыграет сердце, крикнет рот "победа!"

                рука взовьётся - нет, не на меня!

                Лишь на Луне я буду в подчиненьи

                царицы скифской, раз , и два, и хватит.

                Пусть выплеснет из своих уст

                весь гнев и ужас, чтоб за мною

                последовать, клянусь Юпитером!

                - и усажу её на трон, я, милый.

Входит Одиссей

Диомид: Ну, подойди, Улисс, прошу тебя.

Одиссей: Пелид!

                Царицу вызвал ты на схватку:

                желаешь, будучи уставшим,

                сыграть вслепую с хитрой долей?

Диомид: Нет ,не сыграть, не побороться,

               но сдаться в плен, мой друг Улисс.

Одиссей: Что?

Ахиллес(внезапно густо покраснев): Ну, отвернись, прошу тебя!

Одиссей: Желает...он...?

Диомид: Да, он , ты слышал! Той, что шлемы

              шутя колола, зверски била

              мечом в щиты , коля их в ще`пу,

              он, онемевший побеждённый,

              гляди- и к ножкам упадёт.

Одиссей: И это ль муж честной ,Пелея сын?

                Ты слышал сам, ...?

Ахиллес (отходя на шаг): Прошу тебя,

                попридержи язык, Улисс! Кулак

                мой вот да сорвётся, видят боги!

Одиссей: Коцит горящий! Я хочу узнать,

                то что я слышал- это не приснилось?

                Ты, сын Тидея, пособишь ли мне

                доведаться, коль станет, силой:

                он пожелал царице сдаться?

Диомид: Ты слыхал!

Одиссей: В Темисциру уйти желает?

Диомид: Точно.

Одиссей: Он наш элли`нский спор

                за град Дардана, за Елену,

                что детка бросит, увидав игрушку

                иную?

Диомид: Да, клянусь Юпитером!

Одиссей (скрестив руки на груди): Я не могу поверить.

Ахиллес: О Трое он сказал.

Одиссей: Как?

Ахиллес: Что?

Одиссей: Прости, я не расслышал.

Ахиллес: Да?

Одиссей: Да...

Ахиллес:  Я повторю:

                 о Трое  о н добавил.

Одиссей: Ну вот,

                как заведённый, вопрошаю снова:

                желаешь спор наш позабыть

                что сон поу`тру?

Ахиллес (сделав шаг вперёд): Лаэртид, пусть Троя

                           потонет в море голубом, пусть стены

                           покроет толща вод; рыбак пусть

                           цепляет сетью флюгеры на башнях;

                           пусть во дворце Приама щука

                           на трон воссядет; пусть с Еленой

                           в постели спит то рак, то устрица-

                           мне всё равно.

Одиссей: Во имя Стикса!

                Тилид, вот его личина, открылась!

Ахиллес: Во имя Стикса! Во имя Гадеса!

                Перед мирами всеми поклянусь:

                желаю храм Дианы увидать!

Одиссей ( Диомиду вполголоса): Не отпускай его на битву Диомид

                                                       коли желаешь того сам.

Диомид : Желаю...

               ты б одолжил мне пару рук.

Входит гонец 

Ахиллес: Ага! Ты что принёс?Она яви`тся?

Гонец: Яви`, Нереиды сын. Она уж близко.

            Слонов ведёт ,однако, гонит свору,

            и конниц необузданных с собой.

            Не знаю, что там с вашим поединком...

Ахиллес: Ну хорошо, коль это нужно ей...

                За мной! О, как она подла`, о боги!

                С собаками, сказал ты? Со слонами?

Гонец: Да, так. Допрежде, когда вела она

            своих на приступ стен троянских,

            то не казалась столь свирепой.

Ахиллес (себе в бороду): Собаки-то ,видать, ручные!

                                          Как вы все... Ну, за мною!

Отправляется на поединок в сопровождении своей свиты

Диомид: Неистовый!

Одиссей: Позвольте нам связать его, ...вы, греки!

Диомид: Назад! Тут амазонки скоро будут! 

 

..............перевод с немецкого................................Терджимана:).................

 

Проснулся, глянул на улицу, а там туман.

Глянул на градусник, а там плюс шесть.

Думаю это правда, а не обман.

Счастье всё таки есть.

 

фото с сайта "Украинская правда"

 

Ах, дворникам не выдают зарплаты:

самоубийства, нищенство, аборты...

Одна сожжёт себя, детей и хату;

другой тощает, глянь, а завтра- мёртвый.

Уволенные офисники, те  бодрятся:

"запасы есть, переживём полгода..."

Поют "про маму" бедные ребята

одетые в обноски, а погода

не по-февральски тёплая в Тавриде:

накормит? нет, зато и не обидит.

Я помню как пятнадцать лет назад

просил монетки бедный новобранец;

бомжей с вокзалов тихо убирали,

в вагон грузили; там, на полустанке

зимой ,безногих, сталкивали в снег.

Беззубые просили хлеба, манки.

Донашивали люди, доживали,

выкручивались все кто мог:

кто строил дом, кто зашивал сапог. 

А эти- реформировали, крали...

О чём тут мы? Давайте о морали.

Завершённость, закостенелость –

Это не обо мне, это не про меня;

Я беру на себя эту смелость:

Изменяться день ото дня.

Почему я не чувствую боли,

Зная, что ты не любишь меня

И не хочешь? Не оттого ли,

Что меняюсь я день ото дня?

И уже я далёко-далёко

Улетела в свободный полёт,

И все боли мои и печали –

За чертою, где солнце встаёт.

И напрасно манит меня запах,

Что над лилией белой поёт,

Я – как молния шаровая,

Что пустилась над лугом в полёт.

Будет страшен или волнующ

Этот миг, когда я влечу

В чей-то дом души и станцую

Танец тайный, - какой захочу –

И опасен он, и ужасен,

И красив, как сама Красота,

В нём пугает неведомость смерти

И Любви святой высота.

И теперь ты – один из многих,

Только случай – тебе, в грозу.

Если встретятся наши дороги,

Я свой мир тебе принесу.

Да простит меня Боже и надеюсь ты тоже

За мои недостатки и за слёзы твои

На других мы наверно в этой жизни похожи

Но любить мы друг друга, будем не как они.

Я любить тебя буду как невольный свободу 

Я любить тебя буду  как художник холсты

Я тебя никогда, никогда не забуду

И конечно надеюсь не забудешь и ты.