Мне не хватает твоих глаз,
Твоей улыбки и вниманья,
Любвеобильных нежных фраз,
Минут желанного свиданья.

Меня ты где-то изнутри,
Подобно солнцу согреваешь,
Ты как глоток святой воды,
Любовью к жизни воскрешаешь

Было зимы начало,

Сейчас уж почти конец,

А я никак не избавлюсь

От этой сердечной боли…

 

Что это означало

Тогда – знает, видно, Стрелец,

А теперь у кого спросить? –

У Водолея, что ли?

 

Не знаю, кого люблю я,

Не знаю, кто ты и где,

Я лишь по тебе тоскую,

Слепо веря своей звезде…

 

Какая то в этом есть странность…

Как мне её понять? –

Принять мне любовь, как данность

Иль время направить вспять

 

И в переулках лета

Найти тот непознанный миг,

Когда я споткнулась об это

«Препятствие» на Пути?

 

Вот трещина на асфальте…

Вторая… ещё одна…

Как в жизни избегнуть фальши,

Как не растратить года

 

На призраки, на химеры,

На воображенья плод?

Где отыскать эту меру,

Что смысл всей жизни даёт?

 

Когда ещё спросишь время:

«Разбрасывать иль собирать

все камни, что жизни бремя

взвалило на нас опять?»

 

Звучит мелодия в сердце –

Чиста, свежа и грустна,

Мечтает сердце согреться –

Ведь скоро придёт весна;

 

Зальёт своим светом солнце

Поля, леса и сады

И высветит сердце до донца –

Избавит от этой «беды»!

  

11.02.09

 
фото с сайта kiev2000.com

 

Ван Гог, "Едоки картофеля"

.

Серый хлеб. Чугун картошки.

Детка тянется за ложкой.

Куст шахтерский: лица- клубни.

Желтизною отливают, керосином пахнут будни:

уголь белым не бывает.

Мы не гости в закутке. "Мышка" ластится к руке.

Кошка, ты чужая память: покорми её- признает.

.

Урожайная осень, узловатые пальцы,

мы прощений не просим, но гостинца- скитальцам.

Носят с ветром моторы: не добыча- так смена;

нам- промытые поры, загустевшие вены.

Нас земля не накормит. Окна дарят просторы,

виды не из хоромов и немые укоры.

. 

От подсмотренного просто освободиться?

Словослоем перламутра оберни- и пригодится:

"Черноротые, за ужином немолчаливы"

Мирты, голуби, оливы?

Вот, они- слева на закопчённой литографии.

Жизни нашей траектория на нору непохожа,

руки не натружены: что ты хмуришься, рожа?

 

Разности или различия
Где она, грань неприличия?
Сравнёж или против ставление?
Растление иль обучение?
Шкалы и мерки несчитаны
Шакалы и грифы упитаны.
Дойные самки - на мясо
Феномен - на марку - и в кляйсер
А дальше? задача генетикам
Решат - значит будем. Инетчикам
видней и простительней многое:
сейчасное, прошлое, пошлое.
И пришлое станет образчиком,
В розетку сующим гвоздь мальчиком,
Застынет канон, табуирован,
Догмачество - праздником пирровым.
НО! всякое прочее разное
Тут всё-же взрастёт, айюатое!

Кондуктор не нажал на тормоза;

несётся с блогов: "баба есть коза,

мужик- козёл!" В тайгу катите, звери-

нам ,людям, обживать вокзал.

.

Мошны "немытой" вожделеет вор.

Мозгам промывка- чурбанам топор.

"Зажечь толпу" мечтает буратино-

шуми листвой оратору в укор.

.

Стакан вина, однако, не сезам.

Весной обрезки требует лоза.

Не-еет! гроздьям череп не заменит чана:

я что обрезал- то вам рассказал:)

.

Я провожу здесь время, я знакомлюсь,

я развлекаюсь (может быть, с собой).

Здесь- не пещера: блог- пустая полость.

Из мебели- одна, столи`ка, пошлость.

Один вопрос, конечно- половой.

Я бился в стены бедной головой,

решал вопросы дома и по службе-

теперь советами осыплю вас,

бесплатными, по старой дружбе.

Дешёвый уголь греет всех. Алмаз

красив, но бесполезен: что в нём толку?

Героя меч сменяю на иголку,

усядусь в кресло, мне в седло- неловко,

и Коломбине закружу головку.

За мелочь покупают бесы,

берут взаймы дешёвые сердца.

Меня заждался, Петя Верховенский?

Купи того студента- молодца,

пускай водил базаром увлекает.

Я доллара в руках-то не держал.

Поэт по жизни "зелени" не знает:

от "чёрных" не дождёшься ни шиша.

Под "фаустов" нам не дают кредито-

живём что пташки, днём, что бог послал.

..."Нас обирают", плачется водитель-

не на бумагу просятся слова

с майдана: пахнут никотином.

Бежать отсюда! к музам, да с повинной.

Уходить навсегда, дверь, закрыв за собой аккуратно
Мимо серых домов по дороге, идущей обратно
С пересохшей гортанью, обрывками слов, междометий
В мимолетный июль, в бесприютность январских столетий.
Будет город смотреть в равнодушно блестящие окна,
Как куда-то иду, как дождю улыбаюсь и мокну
Набиваться в друзья, сыновья и в братья неудобно
Лучше быть одному, просветленному Будде подобно,
Лучше быть далеко, с каждым шагом все дальше и дальше
Там в своем далеке вечерами ложиться по раньше
И быстрей постареть, закрывая сезон сумасшествий
И отрапортовать: жизнь сдана! никаких происшествий!

Я  - клоун с грустными глазами.

Цирк уезжает, я – за ним.

Стираю грим свой рукавами

И снова в путь. Я пилигрим.

А на арену завтра, как впервые

С улыбкой, смехом, баловством

И непременно, чтоб глаза сухие,

Ведь грустный клоун – воровство!

Изо дня в день один сценарий,

Двойная жизнь: то смех, то сплин.

И клоуны хандрят бывает

У них на то есть сто причин.

Пускай их сердце гложет голод,

В любви пускай сплошной урон,

Ладони чувствуют лишь холод –

Таков уж рок, таков закон:

Что если выпала уж участь

Смеяться, петь, шутить, острить,

То будь на сцене весел, светел,

А выступив – ступай скорбить!

* * * * *,........................................................................................................!:)

Д в а д ц а т ь   т р е т ь я   г л а в а

Входит Мероэ. Предыдущие

Мероэ: О, вы, Дианы свя`тые служанки,

             и вы, марсиды, слушайте меня:

             я- африканская Горгона,

             я обращу вас в камни- не глядите.

Верховная жрица: Ответь, ужасная: что произошло?

Мероэ: Она, по имени не называю,

             обуреваемая страстью,

             желанье выказала юноше, тому,

             кто возлюбил её, охоту овладеть им,

             оружием ужасным угрожая.

             Собаками окружена, слонами,

             явилась она в поле, лук- в руках.

             Сама Война, что города гнетёт,

             смолой горящей стены поливает,

             ужасниым видом с нею б не сравнилась.

             Её-то вызывал на честный бой:

             тот юный дурень, он любил её!

             В Дианы храм отправился бы с нею!

             от свиты удалившись, лишь с копьем был.

             Он будто пуганый олень ступал:

             пройдёт немного, станет, обернётся,

             прислушается к рёву издали,

             то кликнет "Одиссей! Тилид!"-желал он

             назад податься, ко своим друзьям,

             но будучи отрезан псовьей сворой,

             под ветви ели спрятался, боясь

             охотницы, той, что закричала:

             "Ха!" и выстрелила в шею "оленю"-

             тот упал, и ,захрипев, поднялся,

             чтоб убежать к своим- напрасно! 

            "Ну,взять!" вопила та: "Леана, Тигрис!

             Сфинкс! Взять ,Меламфи`с! Взять, Дирке! Гиркаон!"

             И сбила, сбила его сворой, о Диана!

             уселась сверху, и рвала шелом

             подобно суке в обществе собак;

             тот пёс вцепился в шею, тот- в живот,

             земля гудела прыжков собачьих.

             Он, в пурпуре своей крови корячась,

             взывал: "Невестушка, Пентесилея,

             ты что творишь? Иль это- свадьба,

             что обещала ты мне?!" Но львица

             не слышала его. Изголодалась,

             что львица ,с гор спустившаяся, сбила

             долой кирасу с тела, искусала

             его младую грудь, затем собаки

             догрызли плоть: Сфинкс- слева, Оксус- справа.

             Когда явилась я, их пасти,

             и руки той уж истекали кровью.

пауза ,полная ужаса

            Примите меня, жёны, отзовитесь,

            подайте знак, что вы- живые тут.

пауза

Первая жрица: Усидчивая девушка, Герми`я!

                          А рукодельница! и в танце горяча!

                          певунья славная, и грациозна!

Верховная жрица: Хоть бы Отрере эту не рожала!

                                Горгону увидала девочка! 

Первая жрица: Она была что соловьихой милой,

                          из тех, что в храме гнёзда свили,

                          что заливаясь трелями в ночи,

                          усевшись на дубовых ветках,

                          прохожих услаждают пеньем.

                          Она и червя оминала.

                         А ту стрелу, что Эбера сразила,

                         она звала назад, а, подбежав,

                         к сражённому, упала б на колени

                         пред ним, когда б не буря сечи.

пауза

Мероэ: Стояла та, страшна, у трупа,

             окружена собаками, смотрела,

             не видя ничего. Ушла в поля,

             лук на плечо победно опустив,

             молчала всё, покуда не исчезла.

             Мы спрашивали- дыбом волос встал:

             ты натворила это? Та молчала:

             не знала будто нас. Что делать?

             Иль нам догнать её? Я к вам... пришла.

             Нет , отвращенья вынести не в силах,

             бежала к вам , не чуя ног своих.

 

................перевод с немецкого.....................................Терджимана:)......................