Про співтовариство

Музыкально-литературное кафе
Кафе для любителей книг, поэзии, музыки, театра, кино и просто интеллигентных людей.
Будем искренне рады каждой новой публикации, несущей СВЕТ, ТЕПЛО, РАДОСТЬ, ПОЗИТИВ ! ! !
Если проза или стих не Ваши, необходимо либо указать автора, либо пометить (С)...
Единственным условием публикаций в Сообществе является отсутствие ненормативной лексики, пропаганды насилия во всех его проявлениях, дискриминации по любым признакам, эстетически приемлемое содержание публикаций.
Литературная правка проводится модераторами только с согласия автора (!)
Без согласия автора модераторы оставляют за собой право исправлять лишь грамматические ошибки (опечатки).
Вот и все условия. Будем очень рады каждой новой публикации, каждому новому автору ! ! !
Вступить в Сообщество могут все желающие (с согласия модератора).

Топ учасників

Вид:
короткий
повний

~Литературное кафе-2~

Случай в Мадриде

     Небольшой посёлок  Мадрид нежился в жарких объятиях августа. Раньше это
было тихое село ХренОво о 15 дворах с общей банькой, раскинувшееся на берегу 
безымянной, но на удивление чистой речки. Село окружали старые леса и болота,
так что путь к нему был доступен только на авто и только в сухую погоду. 
Название же свое оно получило  от странной природной аномалии - на всех 
подворьях бурно рос хрен, вне зависимости от того сажали его или нет.     
      
    Не все правильно понимали его название, ох не все. И вот его обитатели 
путем долгих, наполненных не трезвой страстью  дебатов,  выбирали новое. Вдохновителем  переименования  был  Лавр Моисеевич  Нургайып, известный
как бывший журналист, зачинщик попоек и беспорядков.  
 
    На общей сходке он убеждал сограждан - пора нам привлечь туристов, Василиса 
будет водить их на болота по клюкву, где они непременно перемажутся. А тариф 
на помывку в баньке мы установим  круче чем  в городских ЖЕКах. 
     И начнем быстро богатеть, построим свой пиво-водочный завод. И поскольку 
в стране уже вроде есть  Париж, Нью Йорк, Копенгаген  и Сорренто, надо нам стать Мадридом, обижать невниманием солнечную  Испанию, сами понимаете, не резон. 
Может она, узнав о том,  поможет  нам  с своими прекрасными винами. 
На безвозмездной основе само собой.   
 
     Ныне  Лавр  пребывал на дачной веранде в глубоком, мягко говоря, миноре. 
Его мучила жажда, тело, нагретое зноем, безумно хотело пива. Но достать оное 
не было никакой возможности.  Денег не было и в обозримом будущем не предвиделось. 
    
      Все работодатели давно отказались от его услуг, не желая терпеть пьяные 
загулы и хулиганские писания  Моисеева  сына. Квартиру он пропил и ныне был 
пригрет сестрой  Аделью, на чьем подворье  ныне и жил. И жизнь та была
безрадостна,ибо Адель, будучи дамой с железным норовом, только кормила братца. 
     Денег не давала,  на слезные вопли о братской любви и жалобные  просьбы
о материальной помощи ответ был один - иди работать. 
                                 
      И возроптал Лавр сын Моисея на такую жизнь и начал поносить ее черными словами. 
 - Будь проклят этот поганый мир, захваченный олигархами, швондерами, трампами,  
владельцами баров и прочей жадной сволочью!  Все их состояния нажиты кражами 
и грабежами, как писал о том великий мыслитель Карл Бендер!  А еще эти гады,
явно жулики в пятом колене, повышают тарифы, развязывают войны, вздрючивают 
цены и акцизы на спиртное, лишая  бедных рыцарей пера вдохновения и заработка. 
  И сваливают всё, эти дети гиен и крокодилов, на волю Господа  и происки сатаны. 
 Вот хотел бы я задать ему пару вопросов... 

     И тут  вдруг покачнулся громадный старый  тополь, залаяли, с ноткой безнадеги, 
все псы поселка, хором закаркали вороны и на веранде перед Лавром оказался субъект 
 весь в черном и с красным шейным платком.  И был он поразительно похож на
 Арамиса в фильме о трех мушкетерах.                                  
                             
       - Задавайте! 
       - Но позвольте... а где же рога, хвост, копыта наконец? 
       - Оклеветали конкуренты и завистники. Тебе ли не знать... 
       -  Но как же это возможно?  
       - Ты немного не в себе... вот подлечись... 
   И на столе появились три запотевших бокала пива. 
       -  О! Спасибо большое!  Как божественно! Но это верно плата за мою душу?   
       -  Фирма угощает, не переживай... а есть желание продать?
       -  Нет, нет, пока нет... и вспомнив свои страдания, шепнул - разве что потом...  
    
  Прикончив два бокала Лавр, придя в себя, спросил о главном.
       -  Как же Господь терпит все те мерзости, что творятся у нас на земле? 
       -  Он давно уж на вас обижен. Его дитя, такую прекрасную планету,  вы 
          изгадили  и  по всякому разрушаете.  Покинул Он вас.
      -   Куда же он делся и как же нам теперь?
      -   Неизвестно то. С собой взял только старые детские сказки. 
          Сказал, что они  лучшее, что создано вами со времен Адама и Евы. 
          И получается, что ныне я за него.               

    Ужаснувшись, Лавр споро вылакал третий бокал  пива  и спросил
       - А как же все эти войны? Они возникают по вашей воле? 
       - Чушь!  Они плод вашего безумия,алчности и глупости. 
          Мы же заняты только  шоу бизнесом, ТВ, прессой, соц сетями. 
          Особо удачно получилось с  FB и YouTube, можешь поверить...
      -   В чем же мы так обгадились? 
      -   Ваши правители лишены ответственности. Могут начать бойню,
          могут убить массы подданных. Безнаказанно!  А следовало бы за то 
          не медля лишать их свободы , а еще лучше жизни. Ибо неизлечимы.

     Только что выпитый бокал вдруг сам собой наполнился.
     Довольно облизнувшись, Лавр отважился на личный вопрос. 
      -  А можно узнать, почему именно меня Вы удостоили беседы? 
      -  Понравился ход твоих мыслей... 
     Опять колыхнулся старый тополь, опять, но уже как то радостно, 
     взлаяли псы и гость исчез. Остался только одинокий бокал пива.
     Правда высочайшего качества...  
                                          

Тиражи книг писателей (ТОП 15)

15   Лев Толстой   
       Тираж: 413 млн 
       Самые покупаемые книги Толстого, в том числе за границей, — 
       «Война и мир» и «Анна Каренина».

14.  Акира Торияма
       Тираж: 438 млн 
       Акира — японский мангака, более всего известный как автор манги Dragon Ball.

13.  Доктор Сьюз
      Тираж: 500 млн 
      Американский писатель, подаривший нам таких персонажей, как Гринч, 
      Кот в шляпе и Лоракс.  Он написал более 40 детских книг  

12. Том Клэнси
      Тираж: 500 млн 
       Писатель более всего известен своими шпионскими романами, сюжет 
       которых  разворачивается  вокруг Холодной войны.
        Один из таких романов — «Охота за Красным Октябрём», 
       в экранизации которого сыграл Шон Коннери (в 1990 году ). 
 
11. Гилберт Паттен (Берт Л. Стэндиш) 
      Тираж: 500 млн 
      Автор десятицентовых романов, прославившийся благодаря рассказам
      о Фрэнке Мерриуэлле. На его счету более двухсот произведений.

10. Эйитиро Ода     
      Тираж: 516,5 млн 
      Японский мангака, создавший интригу среди целого поколения: 
      доберётся ли Луффи до своей мечты («One Piece. Большой куш»)? 
      Новое поколение также захвачено историей мальчика - пирата 
      благодаря перезапуску от Netflix.

9.  Сидни Шелдон 
      Тираж: 600 млн 
      Автор любовных романов, почти каждый из которых был экранизирован. 

8.  Джоан Роулинг 
      Тираж: 600 млн 
      Феноменальный успех Джоан Роулинг, написавшей серию книг 
      о Гарри Поттере, вряд ли кто-то повторит в ближайшее время.

7.  Энид Мэри Блайтон  
        Тираж: 600 млн 
        Британская писательница, известная произведениями для подростков, 
        в особенности романом «Тайна острова сокровищ». 
        На её счету около восьмисот произведений. 

6.  Жорж Сименон  
      Тираж: 700 млн 
      Представитель детективного жанра, написавший более пятисот произведений.
      Один из известнейших его романов — «Мегрэ», 
      о герое которого не единожды снимали сериалы и фильмы.

5.  Гарольд Роббинс 
      Тираж: 750 млн 
      Писал весьма популярные остросюжетные романы со всеми составляющими: 
      секс, деньги и интриги. Один из его бестселлеров — «Охотники за удачей».
 
4. Даниэла Стил  
     Тираж: 800 млн 
     Автор бесчисленных любовных романов («Зоя», «Кольцо», «Калейдоскоп»).
 
3. Барбара Картленд  
     Тираж: 1 млрд 
     Барбара — весьма плодовитая на любовные романы британская писательница
     XX века («Дуэль сердец», «Скверный маркиз», «Звёзды в моём сердце»). 

2. Агата Кристи  
     Тираж: 4 млрд 
   Эта англичанка не нуждается в представлении. 
   Один из известных персонажей её книг — Эркюль Пуаро,
    стал героем популярного сериала «Пуаро» (1989-2013). 

1. Уильям Шекспир 
     Тираж: 4 млрд 
     Английский поэт и драматург, пьесы которого известны каждому.
     Его произведения входят в школьные программы большинства стран мира.

 

Старикам тут не место

Фильм  "Старикам тут не место" 2008 года стал обладателем четырёх «Оскаров».
Лучший фильм, адаптированный сценарий, режиссёрская 
работа (Итан Коэн, Джоэл Коэн) и лучшая мужская роль
второго плана (Хавьер Бардем).
     Оценка зрителей (10 баллов) совпала, что странно, с мнением жюри.  


Эврика!

У меня живут два кота, 
черный кот - Чернышевский и
белый кот - Белинский.
Теперь я всегда знаю 
    Что делать и
    Кто виноват.


Фильмы ХХI века

Редакция  «Кинопоиска»  отобрала 25 лучших фильмов.  

  1. «Нефть» (There Will Be Blood, 2007)
  2. «Малхолланд Драйв» (Mulholland Drive, 2001)
  3. «Унесённые призраками» (Spirited Away, 2001)
  4. «Догвилль» (Dogville, 2003)
  5. «Аватар» (Avatar, 2009)
  6. «Старикам тут не место» (No Country For Old Men, 2007)
  7. «Вечное сияние чистого разума» (Eternal Sunshine Of The Spotless Mind, 2004)
  8. «Безумный Макс: Дорога ярости» (Mad Max: Fury Road, 2015)
  9. «Начало» (Inception, 2010)
  10. «Однажды в… Голливуде» (Once Upon a Time in Hollywood, 2019)
  11. «Паразиты» (Gisaengchung, 2019)
  12. «Властелин колец: Братство кольца» (The Lord of the Rings: The Fellowship of the Ring, 2001)
  13. «Олдбой» (Oldboy, 2003)
  14. «Интерстеллар» (Interstellar, 2014)
  15. «Тёмный рыцарь» (The Dark Knight, 2008)
  16. «Ла-Ла Ленд» (La La Land, 2016)
  17. «Груз 200» (2007)
  18. «Меланхолия» (Melancholia, 2011)
  19. «Убить Билла» (Kill Bill, 2003)
  20. «Одержимость» (Whiplash, 2014)
  21. «Социальная сеть» (The Social Network, 2010)
  22. «Властелин колец: Возвращение короля» (The Lord of the Rings: The Return of the King, 2003)
  23. «Бёрдмэн» (Birdman, 2014)
  24. «1+1» (Intouchables, 2011)
  25. «Амели» (Amlie, 2001
   Да ниспошлет вам Бог желание и терпение посмотреть оные!    


Невезучие

Фильмы «Ирония судьбы», «Служебный роман» и «Вокзал для двоих» Эльдар Рязанов объединил в трилогию.   Он говорил, что  общая тема  картин – «как в нашей стремительной, изменчивой, быстротекущей жизни два прекрасных, но не очень-то везучих человека находят друг друга». 

     И вот подумалось - что есть везение?  
     Всегда ли  это происки лукавого?  Может и  мы что то упускаем в жизни?
         
        Она сидела у окна,
А он вошел в ее вагон.
— Женат, — подумала она,
— Лет тридцать пять, — подумал он.
А за окном цвела весна,
День был прекрасен, словно сон.
— Красив, — подумала она.
— Как хороша! — подумал он.
Но проза жизни такова,
Он встал и вышел на перрон…
— Как жаль! — подумала она.
— Как жаль! — успел подумать он.
А дома, взяв бокал вина,
Включив любимый «Вальс-Бостон»
— Одна… — подумала она.
— Опять один… — подумал он... (с)
          
 






Пересмешник

 Что нас ждет в будущем? 
 Многие фантасты, Рэй Бредбери в частности, видят его печальным.   
 Роман Уолтера Тревиса, написанный в 2017 году, тоже полон пессимизма. 
 Хотя и содержит, внушающую надежду, историю любви двух людей.          
 И, не смотря на некоторую гротескность, читается с интересом.       




  Такие вот настроения у писателей...
  А как вы считаете, за последние 10 лет как изменилась  жизнь 
      

45%, 5 голосів

55%, 6 голосів

0%, 0 голосів
Авторизуйтеся, щоб проголосувати.

Что ныне читают

1. «Паутина Шарлотты», Элвин Брукс Уайт
     Детская фантастика
     50 000 000 читателей 

2. «Сто лет одиночества», Габриэль Гарсия Маркес
    Магический реализм
    50 000  000 читателей

3. «Имя розы», Умберто Эко
    Исторический роман, мистика
    50 000 000 читателей

4. «Мосты округа Мэдисон», Роберт Джеймс Уоллер
     Роман
     60 000 000 читателей

5.  «Над пропастью во ржи», Джером Дэвид Сэлинджер
     Роман
     65 000  000 читателей

6.  «Алхимик», Пауло Коэльо
     Роман, фэнтези
     65 000 000 читателей

7.  «Гарри Поттер и узник Азкабана», Джоан Роулинг
     Фэнтези
     65 000 000 читателей

8.  «Гарри Поттер и тайная комната», Джоан Роулинг
     Фэнтези
      77 000 000 читателей

9.   «Код да Винчи», Дэн Браун
       Мистический триллер
       80 000 000 читатклей

10.  «Она: история приключения», Генри Райдер Хаггард
       Приключения
       83 000 000 читателей

11.  «Лев, колдунья и платяной шкаф», Клайв Стейплз Льюис
       Фэнтези, детская литература
       85 000 000 читателей

12. «Хоббит», Джон Рональд Руэл Толкин
      Фэнтези
      100 000 000 читателей

13.  «Сон в красном тереме», Цао Сюэцинь
       Семейная сага
       100 000 000 читателей

14.  «Десять негритят», Агата Кристи 
       Криминал, мистерия
       100 000 000 читателей

15.  «Гарри Поттер и философский камень», Джоан Роулинг
       Фэнтези
       120 000 000 читателей

16.  «Маленький принц», Антуан де Сент-Экзюпери
       Новелла, фантастика
        200 000 000 читателей

17.  «Повесть о двух городах», Чарльз Диккенс
       Исторический роман
       200 000 000 читателей

       

Свеча горела

Звонок раздался, когда Андрей Петрович потерял уже всякую надежду
. — Здравствуйте, я по объявлению. Вы даёте уроки литературы?
 Андрей Петрович вгляделся в экран видеофона.
 Мужчина под тридцать. Строго одет — костюм, галстук. Улыбается, но глаза серьёзные.
 У Андрея Петровича ёкнуло под сердцем, объявление он вывешивал в сеть лишь по привычке.
 За десять лет было шесть звонков. Трое ошиблись номером, ещё двое оказались работающими
по старинке страховыми агентами, а один попутал литературу с лигатурой.

 — Д-даю уроки, — запинаясь от волнения, сказал Андрей Петрович.
 — Н-на дому. Вас интересует литература?
 — Интересует, — кивнул собеседник.
  — Меня зовут Максим. Позвольте узнать, каковы условия.
      «Задаром!» — едва не вырвалось у Андрея Петровича.
 — Оплата почасовая, — заставил себя выговорить он.
 — По договорённости. Когда бы вы хотели начать?
 — Я, собственно… — собеседник замялся.
 — Первое занятие бесплатно, — поспешно добавил Андрей Петрович.
 — Если вам не понравится, то…
 — Давайте завтра, — решительно сказал Максим.
 — В десять утра вас устроит? К девяти я отвожу детей в школу, а потом свободен до двух.
 — Устроит, — обрадовался Андрей Петрович.
 — Записывайте адрес.
— Говорите, я запомню.
     В эту ночь Андрей Петрович не спал, ходил по крошечной комнате, почти келье, не зная, куда девать трясущиеся от переживаний руки. Вот уже двенадцать лет он жил на нищенское пособие. С того самого дня, как его уволили.
— Вы слишком узкий специалист, — сказал тогда, пряча глаза, директор лицея для детей с гуманитарными наклонностями.
— Мы ценим вас как опытного преподавателя, но вот ваш предмет, увы. Скажите, вы не хотите переучиться?
Стоимость обучения лицей мог бы частично оплатить. Виртуальная этика, основы виртуального права,
история робототехники — вы вполне бы могли преподавать это. Даже кинематограф всё ещё достаточно популярен.
Ему, конечно, недолго осталось, но на ваш век… Как вы полагаете?
    Андрей Петрович отказался, о чём немало потом сожалел. Новую работу найти не удалось, литература осталась в считанных учебных заведениях, последние библиотеки закрывались, филологи один за другим переквалифицировались
кто во что горазд. Пару лет он обивал пороги гимназий, лицеев и спецшкол. Потом прекратил.

    Промаялся полгода на курсах переквалификации. Когда ушла жена, бросил и их. Сбережения быстро закончились, и Андрею Петровичу пришлось затянуть ремень. Потом продать аэромобиль, старый, но надёжный. Антикварный сервиз, оставшийся от мамы, за ним вещи. А затем… Андрея Петровича мутило каждый раз, когда он вспоминал об этом — затем настала очередь книг. Древних, толстых, бумажных, тоже от мамы.

    За раритеты коллекционеры давали хорошие деньги, так что граф Толстой кормил целый месяц. Достоевский — две недели. Бунин — полторы. В результате у Андрея Петровича осталось полсотни книг — самых любимых, перечитанных по десятку раз, тех, с которыми расстаться не мог. Ремарк, Хемингуэй, Маркес, Булгаков, Бродский, Пастернак…
   
     Книги стояли на этажерке, занимая четыре полки, Андрей Петрович ежедневно стирал с корешков пыль.
«Если этот парень, Максим, — беспорядочно думал Андрей Петрович, нервно расхаживая от стены к стене, — если он… Тогда, возможно, удастся откупить назад Бальмонта. Или Мураками. Или Амаду». Пустяки, понял Андрей Петрович внезапно. Неважно, удастся ли откупить. Он может передать, вот оно, вот что единственно важное. Передать! Передать другим то, что знает, то, что у него есть.

     Максим позвонил в дверь ровно в десять, минута в минуту.
 — Проходите, — засуетился Андрей Петрович.
 — Присаживайтесь. Вот, собственно… С чего бы вы хотели начать?
Максим помялся, осторожно уселся на край стула.
— С чего вы посчитаете нужным. Понимаете, я профан. Полный. Меня ничему не учили.
— Да-да, естественно, — закивал Андрей Петрович.
— Как и всех прочих. В общеобразовательных школах литературу не преподают почти сотню лет.
А сейчас уже не преподают и в специальных.
— Нигде? — спросил Максим тихо.
— Боюсь, что уже нигде. Понимаете, в конце двадцатого века начался кризис. Читать стало некогда. Сначала детям, затем дети повзрослели, и читать стало некогда их детям. Ещё более некогда, чем родителям.
Появились другие удовольствия — в основном, виртуальные. Игры. Всякие тесты, квесты…— Андрей Петрович махнул рукой.

 — Ну, и конечно, техника. Технические дисциплины стали вытеснять гуманитарные. Кибернетика, квантовые механика и электродинамика, физика высоких энергий. А литература, история, география отошли на задний план. Особенно литература. Вы следите, Максим?
 — Да, продолжайте, пожалуйста.
 — В двадцать первом веке перестали печатать книги, бумагу сменила электроника. Но и в электронном варианте спрос на литературу падал — стремительно, в несколько раз в каждом новом поколении по сравнению с предыдущим. Как следствие, уменьшилось количество литераторов, потом их не стало совсем — люди перестали писать. Филологи продержались на сотню лет дольше — за счёт написанного за двадцать предыдущих веков.
    
     Андрей Петрович замолчал, утёр рукой вспотевший вдруг лоб.
 — Мне нелегко об этом говорить, — сказал он наконец.
 — Я осознаю, что процесс закономерный. Литература умерла потому, что не ужилась с прогрессом. Но вот дети, вы понимаете… Дети! Литература была тем, что формировало умы. Особенно поэзия. Тем, что определяло внутренний мир человека, его духовность. Дети растут бездуховными, вот что страшно, вот что ужасно, Максим!

  — Я сам пришёл к такому выводу, Андрей Петрович. И именно поэтому обратился к вам.
 — У вас есть дети?
 — Да, — Максим замялся.
 — Двое. Павлик и Анечка, погодки. Андрей Петрович, мне нужны лишь азы. Я найду литературу в сети, буду читать.
Мне лишь надо знать что. И на что делать упор. Вы научите меня?
 — Да, — сказал Андрей Петрович твёрдо.
 — Научу. Он поднялся, скрестил на груди руки, сосредоточился.
 — Пастернак, — сказал он торжественно.
 — Мело, мело по всей земле, во все пределы. Свеча горела на столе, свеча горела…
 — Вы придёте завтра, Максим? — стараясь унять дрожь в голосе, спросил Андрей Петрович.
 — Непременно. Только вот… Знаете, я работаю управляющим у состоятельной семейной пары. Веду хозяйство, дела, подбиваю счета. У меня невысокая зарплата. Но я,— Максим обвёл глазами помещение, — могу приносить продукты.
Кое-какие вещи, возможно, бытовую технику. В счёт оплаты. Вас устроит?
     Андрей Петрович невольно покраснел. Его бы устроило и задаром.
 — Конечно, Максим, — сказал он.
 — Спасибо. Жду вас завтра.
 — Литература – это не только о чём написано, — говорил Андрей Петрович, расхаживая по комнате.
 — Это ещё и как написано. Язык, Максим, тот самый инструмент, которым пользовались великие писатели и поэты.
 Вот послушайте. Максим сосредоточенно слушал. Казалось, он старается запомнить, заучить речь преподавателя наизусть. — Пушкин, — говорил Андрей Петрович и начинал декламировать. «Таврида», «Анчар», «Евгений Онегин». Лермонтов «Мцыри». Баратынский, Есенин, Маяковский, Блок, Бальмонт, Ахматова, Гумилёв, Мандельштам, Высоцкий…

     Максим слушал.
— Не устали? — спрашивал Андрей Петрович.
— Нет-нет, что вы. Продолжайте, пожалуйста. День сменялся новым. Андрей Петрович воспрянул, пробудился к жизни, в которой неожиданно появился смысл. Поэзию сменила проза, на неё времени уходило гораздо больше, но Максим оказался благодарным учеником. Схватывал он на лету. Андрей Петрович не переставал удивляться, как Максим, поначалу глухой к слову, не воспринимающий, не чувствующий вложенную в язык гармонию, с каждым днём постигал её и познавал лучше, глубже, чем в предыдущий.
    Бальзак, Гюго, Мопассан, Достоевский, Тургенев, Бунин, Куприн. Булгаков, Хемингуэй, Бабель, Ремарк, Маркес, Набоков. Восемнадцатый век, девятнадцатый, двадцатый. Классика, беллетристика, фантастика, детектив. Стивенсон, Твен, Конан Дойль, Шекли, Стругацкие, Вайнеры, Жапризо.

    Однажды, в среду, Максим не пришёл. Андрей Петрович всё утро промаялся в ожидании, уговаривая себя, что тот мог заболеть. Не мог, шептал внутренний голос, настырный и вздорный. Скрупулёзный педантичный Максим не мог. Он ни разу за полтора года ни на минуту не опоздал. А тут даже не позвонил. К вечеру Андрей Петрович уже не находил себе места, а ночью так и не сомкнул глаз. К десяти утра он окончательно извёлся, и когда стало ясно, что Максим не придёт опять, побрёл к видеофону.
 — Номер отключён от обслуживания, — поведал механический голос. Следующие несколько дней прошли как один скверный сон. Даже любимые книги не спасали от острой тоски и вновь появившегося чувства собственной никчемности, о котором Андрей Петрович полтора года не вспоминал. Обзвонить больницы, морги, навязчиво гудело в виске. И что спросить? Или о ком? Не поступал ли некий Максим, лет под тридцать, извините, фамилию не знаю?
     
    Андрей Петрович выбрался из дома наружу, когда находиться в четырёх стенах стало больше невмоготу.
— А, Петрович! — приветствовал старик Нефёдов, сосед снизу.
— Давно не виделись. А чего не выходишь, стыдишься, что ли? Так ты же вроде ни при чём.
— В каком смысле стыжусь? — оторопел Андрей Петрович.
— Ну, что этого, твоего, — Нефёдов провёл ребром ладони по горлу.
— Который к тебе ходил. Я всё думал, чего Петрович на старости лет с этой публикой связался.
— Вы о чём? — у Андрея Петровича похолодело внутри.
— С какой публикой?
— Известно с какой. Я этих голубчиков сразу вижу. Тридцать лет, считай, с ними отработал.
— С кем с ними-то? — взмолился Андрей Петрович.
— О чём вы вообще говорите?
— Ты что ж, в самом деле не знаешь? — всполошился Нефёдов.
— Новости посмотри, об этом повсюду трубят. Андрей Петрович не помнил, как добрался до лифта. Поднялся на четырнадцатый, трясущимися руками нашарил в кармане ключ. С пятой попытки отворил, просеменил к компьютеру, подключился к сети, пролистал ленту новостей.

      Сердце внезапно зашлось от боли. С фотографии смотрел Максим, строчки курсива под снимком расплывались перед глазами. «Уличён хозяевами, — с трудом сфокусировав зрение, считывал с экрана Андрей Петрович, — в хищении продуктов питания, предметов одежды и бытовой техники. Домашний робот-гувернёр, серия ДРГ-439К. Дефект управляющей программы. Заявил, что самостоятельно пришёл к выводу о детской бездуховности, с которой решил бороться. Самовольно обучал детей предметам вне школьной программы. От хозяев свою деятельность скрывал. Изъят из обращения… По факту утилизирован….

     Общественность обеспокоена проявлением… Выпускающая фирма готова понести… Специально созданный комитет постановил…». Андрей Петрович поднялся. На негнущихся ногах прошагал на кухню. Открыл буфет, на нижней полке стояла принесённая Максимом в счёт оплаты за обучение початая бутылка коньяка. Андрей Петрович сорвал пробку, заозирался в поисках стакана. Не нашёл и рванул из горла. Закашлялся, выронив бутылку, отшатнулся к стене. Колени подломились, Андрей Петрович тяжело опустился на пол.
    
    Коту под хвост, пришла итоговая мысль. Всё коту под хвост. Всё это время он обучал робота. Бездушную, дефективную железяку. Вложил в неё всё, что есть. Всё, ради чего только стоит жить. Всё, ради чего он жил. Андрей Петрович, превозмогая ухватившую за сердце боль, поднялся. Протащился к окну, наглухо завернул фрамугу. Теперь газовая плита. Открыть конфорки и полчаса подождать. И всё.

     Звонок в дверь застал его на полпути к плите. Андрей Петрович, стиснув зубы, двинулся открывать.
 На пороге стояли двое детей. Мальчик лет десяти. И девочка на год-другой младше.
   — Вы даёте уроки литературы? — глядя из-под падающей на глаза чёлки, спросила девочка.
   — Что? — Андрей Петрович опешил.
   — Вы кто?
   — Я Павлик, — сделал шаг вперёд мальчик.
   — Это Анечка, моя сестра. Мы от Макса.
  — От… От кого?! — От Макса, — упрямо повторил мальчик.
  — Он велел передать. Перед тем, как он… как его…
  — Мело, мело по всей земле во все пределы! — звонко выкрикнула вдруг девочка.
Андрей Петрович схватился за сердце, судорожно глотая, запихал, затолкал его обратно в грудную клетку.
 — Ты шутишь? — тихо, едва слышно выговорил он.
 — Свеча горела на столе, свеча горела, — твёрдо произнёс мальчик.
  — Это он велел передать, Макс. Вы будете нас учить? Андрей Петрович, цепляясь за дверной косяк, шагнул назад.
  — Боже мой, — сказал он.
  — Входите... Входите, дети.

             Майк Гелприн,  2011г.

 

Сон

Мне удивительный вчера приснился сон:
Я ехал с девушкой, стихи читавшей Блока...
Лошадка тихо шла. Шуршало колесо, 
И слезы капали. И вился русый локон...

И больше ничего мой сон не содержал,
Но потрясённый им, взволнованный глубОко,
весь день я думаю, встревожено дрожа,
о странной девушке, не позабывшей Блока...

 Игорь Северянин



Сторінки:
1
2
3
4
5
6
7
8
21
попередня
наступна