Скрап-набор для фотошоп "Нежность".

СКРАП-НАБОР "НЕЖНОСТЬ"
(все картинки кликабельны до натуральной величины)





для вас Лариса Гурьянова

1/14 октября Покров Пресвятой Богородицы, от бед хранящий

 

Покров Пресвятой Богородицы, от бед хранящий

АКАФИСТ ПОКРОВУ ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЫ ТРОПАРЬ, ГЛАС 4
Днесь, благовернии людие, светло празднуем, осеняеми Твоим, Богомати, пришествием, и к Твоему взирающе пречистому образу умильно глаголем: покрый нас честным Твоим покровом и избави нас от всякаго зла, молящи Сына Твоего, Христа Бога нашего, спасти души наша.

Праздник Покрова Божией Матери был установлен на Руси в княжение св. благоверного князя Андрея Юрьевича Боголюбского (1155 – 1174 гг.) Основанием послужило константинопольское чудо 910 года, описание которого сохранилось в житии св. Андрея Константинопольского, Христа ради юродивого.

В житии рассказывается, что когда святой Андрей вместе с Епифанием, учеником святого, молились в храме, вдруг как бы раскрылся над ними свод храма, и святой Андрей увидел Пресвятую Деву, окруженную множеством ангелов и святых. Она молилась и простирала над богомольцами храма омофор. «Видишь ли ты Царицу всех?» — спросил Андрей ученика, не веря своим глазам. «Вижу, отче святый, и ужасаюсь», — ответил Епифаний


Фрагмент иконы - Покров Пресвятой Богородицы

Первым автором жития был священник храма Святой Софии Константинопольской, духовник святого Андрея и его ученика Епифания. Подлинник жития до нас не дошел, а поздние списки и переводы противоречат друг другу. Так, в некоторых говорится о нападении сарацин (арабов) на Константинополь в 910 году, в других видение св. Андрея ни с какими нападениями врагов не связано, в третьих рассказывается о нападении неназванных по имени «врагов» и действие переносится в 911 год. Это совершенно обычное дело – средневековый переписчик часто изменял текст по своему усмотрению, считал своим долгом дополнить содержание тем, что слышал или читал, если, конечно, работал не со Священным Писанием.

Что же происходило в 910 – 911 годах в Ромейской (Византийской) Империи? На престоле второй император Македонской династии Лев VI Философ, прозванный так за любовь к книжной мудрости, ничем особенно не выдающийся правитель: не полководец, не реформатор, не строитель. На патриаршем престоле – Евсевий, сменивший сурового и правильного Николая Мистика, отказавшего императору в благословении на четвертый брак. Дела в Империи идут не то, чтобы плохо, не то, чтобы хорошо. Арабский халифат распался и серьезной угрозы не представлял. Императоры до Льва VI даже отбирали у арабов потихоньку свои земли.


Праздник в Покровско-Васильевском монастыре в Павловском Посаде

Иногда сарацины контратаковали и отбирали имперские земли, - в общем, шла затяжная вялотекущая война. Империя не слабела, но как-то топталась на перепутье: стратиоты – свободные крестьяне-ополченцы, основа армии – разорялись и теряли способность служить; катафракты – броненосная конница рыцарского типа – еще не стала решающей силой. Столичная аристократия прожигала жизнь – и свою, и чужую. Православная Церковь в это время проводит активную и мудрую миссионерскую деятельность в славянских землях, распространяет и Веру, и культуру.

Современному человеку трудно понять, чем была для остальной Европы византийская культура, не с чем сравнить. Грамотность на территории нынешних Франции или Германии была редким явлением даже среди знати (Карла Великого с трудом научили читать только в сорок лет!), настоящих городов почти не было, дороги и гигиена весьма условные. Восточные славяне, наши с вами предки, вообще были настоящими дикарями, «зверинским обычаем живяху». Приехавший в Ромейскую Империю гость из европейской глубинки всю оставшуюся жизнь не мог придти в себя от изумления. Чистые, ухоженные города с канализацией и водопроводом, сеть удобных и ровных дорог, почта, похожие на дворцы общественные бани, грамотное население и всесторонне образованная аристократия, словом все, что называется «цивилизация».


О событиях 910 – 911 годов рассказывают несколько византийских летописей, по-гречески «хронографов». Перед нами в деталях раскрывается жизнь Влахернского дворца, отношения императора и патриарха, придворные интриги, предательство некоторых царедворцев, перешедших на сторону арабов (одним из них был тот самый патриций Самон, что мучил св. Василия Нового), благочестие монахов… Нет только нападения врагов на Константинополь. Из крупных военных операций этих лет можно отметить только неудачную попытку византийской армии выбить арабов с Крита и из Сирии.

Все-таки было одно событие, которое могло вызвать тревогу в городе и дворце. Где-то около этого времени в Константинополь прибыло посольство из Киева от правителя Олега («Вещего»), незадолго перед тем совершившего дерзкий грабительский набег на Империю. Свирепые викинги Олега и ведомые ими славяне, опустошительные нашествия которых крепко отметились в памяти греков, были гораздо страшнее относительно цивилизованных арабов.


В 911 году мирный договор между Русью и Византией был подписан. Мы не знаем, какие события сопровождали переговоры и подписание, но не исключено, что именно общая тревога греков и послужила причиной явления Божией Матери, из которого следовало, что Она предстательствует перед Господом за греческое православное царство.

Через 78 лет внуки тех, над кем Божия Матерь держала омофор во Влахернском храме, отправились на великий и опасный подвиг – крестить русских дикарей-язычников, учить их читать, писать и просто жить по-человечески, а не «зверинским обычаем». С тех пор и хранит православную Русь простертый над ней Покров Пресвятой Богородицы, а забытый греческой Церковью праздник стал на Руси одним из любимых.

автор: Сергей Марнов

http://www.pravmir.ru/article_1384.html




Церковь Покрова Пресвятой Богородицы

Когда подростки уходят из Церкви .

«Как можно чаще причащайте маленьких детей, чтобы потом, когда они уйдут из церкви, им было легче вернуться».

Эту фразу я то ли услышала от кого-то из священников, то ли прочитала – уже и не вспомнить. Но повторяла ее неоднократно, и каждый раз молодые мамы ретиво вскидывались: с какого это перепугу наши дети уйдут из церкви?! Ничего подобного, наши – точно не уйдут.

И тем не менее, они уходят. Не все, разумеется, большинство остается. По крайней мере, внешне. Вот оно стоит, чадо, в очереди на исповедь. Значит, все в порядке. А вы уверены?

Детская вера – такая ясная, солнечная, ничем не омраченная, не знающая взрослых сомнений и компромиссов. «Будьте как дети», – сказал Господь. Взрослея, мы теряем эту удивительную способность безоговорочно любить весь мир, прощать обиды и тут же забывать о них, радоваться каждому мгновению жизни. Мы можем только стремиться к этому – чтобы на старости лет услышать за спиной: «А дед-то наш совсем в детство впал».

В чем-то с ребенком может сравниться новоначальный, которого ведет так называемая «призывающая благодать». Неофит так же доверчив и так же готов поделиться своими открытиями со всем миром. Правда, в то время как новоначальный пристально читает этикетку на пряниках в поисках крамольного яичного порошка или придирчиво исследует длину юбки стоящей перед ним в храме прихожанки, ребенок… Да, ребенок в это время заворачивается в полотенце, берет за шнурки ботинок и с пением обходит квартиру. Или пишет кривыми печатными буквами на полях детской Библии: «R ЛУБЛУ БОГА».

Неужели это может куда-то пропасть, растаять, как утренний туман жарким днем? Каким образом ангелочек превращается в циничное чудовище, воскресным утром бурчащее из-под одеяла, что у него, дескать, с Богом свои взаимоотношения, в которых выстаивание службы важной роли не играет? И ведь, вроде, учили его хорошему, пример подавали, в воскресную школу водили…

Когда я пришла в воскресную школу преподавать церковно-славянский язык, мне досталась самая проблемная группа – подростки 10-13 лет. Дети в ней были самые разные. Одни из по-настоящему воцерковленных семей, другие вместе с мамой (папой, бабушкой) держали круговую оборону от агрессивно-неверующих родственников. Были и такие, которых, помимо их желания, за руку приводили внезапно воцерковившиеся мамы. Так что грамматикой мы занимались по минимуму – больше повторяли азы катехизиса и беседовали «за жизнь».

Вопросы, которые они задавали, зачастую ставили меня в тупик, потому что ясных и четких ответов на них не существовало. В этом не было намерения усадить меня в лужу – отношения с группой сложились хорошие. Им действительно было интересно, как увязать, например, данные науки и первые главы Книги Бытия. Или почему у нас женщины должны быть в храме с покрытой головой, а в Греции можно и без платка, но обязательно в одежде с длинным рукавом.

Положа руку на сердце, кто из нас, особенно из пришедших к вере в зрелом возрасте, не задавался подобными вопросами – читая Писание или святых отцов, стоя на службе в храме? Что мы делаем в таких случаях? Пристаем к священникам, листаем книги, получаем противоречивые ответы – и откладываем вопрос в сторонку. Что еще я могла сказать детям, кроме того, что на некоторые вопросы мы получим полноценные ответы только после смерти? Ну а платки и прочее – это традиция. Взрослым в большинстве случаев этого достаточно. Но не подросткам. Отвечая так, я понимала, что кидаю щепочки в огонек, на котором потихоньку сгорает их детская вера.

Разумеется, мне скажут, что я преувеличиваю. Кто-то вспомнит себя подростком, кто-то приведет в пример своих детей, которые вполне благополучно миновали сложный период и продолжают пребывать в лоне Церкви. Но не надо все понимать буквально. Ведь и новообращенные, такие же церковные «дети», со временем, оставаясь внешне примерными прихожанами, зачастую говорят на исповеди о сомнениях и охлаждении. Есть физическое детство, физическое взросление – а есть церковное, духовное. У крещенных в младенчестве и воспитанных в вере эти периоды обычно совпадают. У кого-то подростковый период – как физический, так и духовный – протекает гладко и спокойно, для кого-то это тяжелый перелом, свержение авторитетов, поиски и заблуждения.

На самом деле, ребенок в нас никуда не исчезает, любой психолог скажет, что детство и полученные в этот период впечатления определяют всю нашу дальнейшую жизнь. Просто прячется наш ребенок под броней «взрослого» рационализма и цинизма. А спасаться под эту броню он начинает как раз в подростковом возрасте, когда иммунитет к несовершенству мира еще только вырабатывается.

Детская вера безоговорочна и абсолютна потому, что другой быть просто не может. Отсутствие жизненного опыта, знаний, незрелость логического мышления – все это не позволяет подвергнуть сомнению слова родителей, священника, педагога. Взрослая вера – другая. Нам необходимо верить во что-то – это наш спасательный круг, островок, где мы чувствуем себя в безопасности. Точнее, хотим чувствовать себя в безопасности и поэтому пребываем в состоянии окопной войны, успешно или не очень успешно сдерживая натиск собственного рацио. Мы сами выбираем, где очертить границы веры, можно ли их ослабить или наоборот усилить. На что-то закрываем глаза, чему-то ищем объяснения. Иными словами, взрослая вера – относительна и тем самым более уязвима.

Тинейджер – уже не ребенок, но еще и не взрослый. Малышу на вопрос «почему?» зачастую достаточно ответить «потому» – и он переключится на что-то другое. Подросток уже не может и еще не хочет воспринимать мир как аксиому, он превращает в теорему то, что его родители давно отставили в сторону как не требующее доказательств.

На мой взгляд, существует три основных причины отхода подростков от церковной жизни (и множество мелких, так сказать, опциональных). Первая – хотя и не самая главная – это то, о чем я уже упоминала: желание во что бы то ни стало найти объяснение всему, что раньше принималось безо всяких объяснений. За без малого две тысячи лет существования христианства догматы, теологумены, просто мнения святых и не очень святых отцов, традиции, суеверия, противоречия сложились в такую пирамиду, что ее надо либо не принимать вообще, либо принимать полностью, либо – если позволяют знания и терпение – археологической кисточкой счищать налипший мусор.

Подросток чаще всего пытается «взять» проблему наскоком – как интеграл. «Почему в храме надо обязательно стоять и мучиться от боли в ногах и духоты?». «Почему я должен даже дома молиться по-церковно-славянски, да еще чужими словами?». «Почему в Ветхом Завете Бог так жесток, а в Новом – призывает к любви и прощению?». На подобные ответы можно дать сотни вполне правдоподобных философских ответов, но практически эти ответы сведутся все к тому же – «потому что». И в результате бунтарь-одиночка с мотором делает далеко идущий вывод: хватит с меня ваших выдумок, отныне у меня с Господом будут свои отношения, в которые будьте добры не вмешиваться.

Впрочем, далеко не все подростки до такой степени хотят разложить церковь по полочкам в поисках истины последней инстанции. К тому же эта проблема скорее внутреннего характера. Гораздо опаснее влияние извне. Для этого возраста характерно обостренное чувство справедливости (хотя и несколько одностороннее – свои проступки не замечаются или оправдываются, в отличие от аналогичных, но чужих). «Вы говорите одно, а делаете другое. Вы – лицемеры! Вы все одинаковы. Говорите про любовь, а сами орете, сплетничаете, завидуете. Говорите про воздержание, а сами пьете, курите и обжираетесь. А отец настоятель себе новую машину купил, между прочим. Не нужна мне такая церковь!».

Знакомая песня? Может, мы и правда лицемеры. А может, просто обычные слабые люди – грешим, каемся, боремся со своими пороками, снова срываемся. Но они в своем юношеском максимализме не хотят этого понимать.

А есть еще такая вещь, как среда. О взрослых «среда заела» мы обычно говорим с иронией – мол, взрослый человек должен сам за себя отвечать, а не на окружающих кивать. С подростком это не работает, он существо стадно-парадоксальное, хочет быть одновременно не таким, как все, но и не слишком выбиваться из толпы. А верующий – это всегда «белая ворона». В классе моей 16-летней дочери почти все носят крестики. Но в храме – изредка! – бывает с мамой только одна девочка. Подобная ситуация – еще и проверка того, насколько крепкие основы морали и церковной жизни были заложены в детстве.

Трудно спорить с тем, что стоящий на табуретке скорее свалится сам, чем втащит к себе стоящего на полу. О плюсах и минусах православных школ говорится много, но их несомненное преимущество в том, что в самый сложный период ребенок оказывается среди «своих».

Что переживают и о чем думают «благополучные» подростки, мы можем только догадываться. Религиозные переживания – не та вещь, которой делятся, даже с самыми близкими. А как быть с ребенком, который уперся рогом и сказал: «Все, хватит!»? В этот момент именно реакция и поведение старших во многом определяют его дальнейшую церковную жизнь. Как нащупать ту тоненькую ниточку, «царский» – срединный путь, чтобы еще больше не оттолкнуть ребенка от Церкви и в то же время не упустить возможность помощи? Здесь очень актуален врачебный принцип «не навреди».

Пятнадцатилетнего уже не возьмешь за руку и не поведешь в храм против его желания. Хотя некоторые все же пытаются – «Ради твоего блага!». Знаю одну маму, которая шантажом и угрозами заставляла сына ходить на службы, исповедоваться и причащаться, наказывала его принудительным чтением Псалтири и земными поклонами (хотя наказание молитвой, на мой взгляд, вообще за гранью разума). В результате, став взрослым, молодой человек хоть и не перестал верить в Бога, к церкви относится, мягко говоря, отрицательно.

Именно от этого предостерегал меня духовник, когда я сама столкнулась с подобной проблемой. Никакого насилия, сказал он в ответ на мои жалобы. Главное – сохранить веру и доверие к Церкви.

Наверно, универсального рецепта для лечения этой «детской болезни» не существует. Но одно мы можем точно – молиться за неразумное чадо, любить его и надеяться, что семена все же упали в благодатную почву – а значит, обязательно прорастут. Пусть даже через много лет…