хочу сюда!
 

Genika_Hate_You

26 лет, близнецы, познакомится с парнем в возрасте 18-80 лет

Заметки с меткой «отношения»

Исследования. Спокойствие.

Иллюзия спокойствия давит изнутри черепной коробки. История ее возникновения рисуемая сознанием очень поэтичная.
Время собирать камни и время разбрасывать камни, так и с чувствами, они то фокусируются в узкую область, наполняются энергией и прорывают, то, растекаются по всему фону окружающему нас. Эти два разных мира живут в одной реальности, два идола на которые молятся, два символа жизни – концентрирование и рассеивание. В месте концентрации чувств, всегда жарко, там вечно пылает огонь наших несбывшихся желаний, этот факел неудовлетворенности освещает нам путь в непроглядную ночь великих свершений, когда мы так и не найдем в ней прообраз себя. Мы подбрасываем в этот огонь свои ожидания и надежды на других людей и мир, и он горит все ярче и ярче, а мы становимся все меньше и меньше, тлея рядом с ним. Пепел от костра, в котором мы полностью сгораем, развеется ветром безнадежности по всей округе и укроет тонким слоем все вокруг, напоминая миру о нашем былом несбывшемся желании и о том гневе, который мы размазали тонким слоем по нашей жизни.
Рассеяв чувства в фоне, мы вновь пытаемся выделить из фона свою фигуру, но ядовитый пепел злости попал нам в глаза и мы никак не можем протереть их. Слезы катятся внутрь нас, обедняя фон вокруг, не давая взращиваться новой фигуре. Подобно пыли в квартире, наши чувства лежат на поверхности всего, куда мы только не посмотрим, и так сложно будет собрать всю пыль вместе и вылепить из нее сгоревший тотем нашей нереализованной власти над собой. Когда мы рассеялись, у нас как бы нет чувств, есть только ощущение пустоты, как выгоревшее дерево с огромным черным дуплом внутри. Покой и умиротворение приходят к нам в этот миг, и мы понимаем, что вовсе не так мы хотели успокоить свою душу, не такой деструктивной ценой мы хотели заплатить за чувство спокойствия. Процесс замирания и умирания мы ошибочно приняли за спокойствие, которого в принципе достичь невозможно. 
Эти циклы концентрирования-рассеивания, какими бы вечными и долгими они не казались, все равно протекают, меняя друг друга быстро и циклично. И когда нам кажется, что мы рассеялись или сконцентрированны, мы точно так же можем быть сознанием в фигуре, а бессознательным в фоне и наоборот. Получается, что если нам кажется, что внутри нас чувств нет и они рассеяны в фоне, возможно, мы (наше сознание) это и есть фон, возможно, мы, вывернувшись наизнанку и вывалившись в свое сознание, смотрим сами на себя вовнутрь, представляя, что смотрим наружу. Скорее всего, это изысканны способ (доступный широкому кругу людей) «обмануть» себя в наличии или отсутствии чувств, которые настолько пугают и поглощают в себя, что от них срочно нужно укрыться. 
Подобно сове в дупле выгоревшего дерева смотрящей неутомимыми глазами в ночь, мы смотрим внутрь себя представляя что смотрим наружу в окружающий нас мир, и убедившись, что в мире все тих и спокойно принимаем эту иллюзию за нашу внутреннюю реальность. Но ведь сова смотрит в дупло, а не в лес! Смотря внутрь дупла ночью сова, никогда не обращая внимания на звуки потрескивания веток под тяжелыми шагами сапог охотника, будет убеждать себя в том, что вокруг кромешная тьма и значит все хорошо.

Исследования. Что же все-таки не так?

В этой куче было намешано все подряд, и принятие других людей такими какие они есть, и отказ от претензий к родителям, и трагическое опасение за свою собственную жизнь в условиях вельветового возрождения, и даже этот приторного вкуса соблазн разрушения. Она шла по жизни быстрой походкой, не смотря по сторонам и не оглядываясь, правила есть правила, вера есть вера, истерия есть истерия. Хлеба и зрелищ становилось все больше, интереса все меньше, время тревожило мозг, дневной свет ранил глаза, бутылка воды лечила воображение. Что-то мучало, съедало изнутри, поднималось по кончикам пальцев и тянулось к шее, паутиной опутывая светлый непорочный разум, тянулись дни, сгорали ночи, было странно и напряженно.

Ведь все и так понятно, ты живешь себе, работаешь, учишься, хочешь, злишься, и в этом нет ничего лишнего, все как-бы нормально, как-то хорошо, временами даже отлично. Так страшно подумать, что у кого-то все по-другому, что есть люди, чувствующие прикосновение осени на выходе из кафе и принимая потоки ветра на себя они могут их замечать и чувствовать, как они жмутся своими молодыми молекулами к твоей щеке и груди и нежно трепят твои волосы, пробирая их своими невидимыми руками. Это невозможно объяснить – эту любовь нельзя поймать и присвоить, она как молодой ветер обтекает и тебя и меня, и унося нашу поверхностную тревогу бросают нас друг напротив друга с оголенными чувствами. Ты хочешь ее присвоить? Нет, не получится, ведь буквально еще вчера ты говорила мне о странном чувстве недовольства всем на свете, разрывая пространство своим телом, твои резкие выпады пугают мою тень. Ты хочешь, чтобы все сокровища чувственного мира принадлежали только тебе? Нет, не получится, ведь ты не можешь признать свои чувства своими. Ты так истосковалась по теплу и любви?! Да, я тоже.

Так что же все-таки не так с тобой, что мучает тебя днями, что вытесняешь ты ночями в свои сны, где ты проживаешь свои боль и надежды, с кем ты проведешь свой последний день без сознания? Расскажи себе про меня. Доведи себя до исступления своими мечтами и откройся мне в своем диком крике первичной потребности жизни в любви и признании. Я постараюсь уцелеть в этом ужасе самоотречения во имя великой богини-матери, ради которой ты готова стоять на коленях у алтаря сорок лет и молить ее о пощаде. Проснувшись на следующее утро, мир вторгнется в тебя и поглотит всю твою пустоту, и ты уже никогда больше не будешь одна. Твой строгий взгляд в самом центре так крепок и властен, все более мягкий и томный по краям, я вглядываюсь в твои глаза и вижу там только себя. Как давно ты меня поглотила, как давно мой образ наделяет тебя неистовой злостью, как долго ты еще будешь жить, убегая вдаль своих лабиринтов?

Строгость непринятия тобой других поражает меня, меня пугает глубина твоей страсти отречения, я с трудом удерживаюсь в своих стремлениях уничтожить себя прежнего рядом с тобой. Мой невроз толкает меня на защиты, я панически ищу способ успокоиться и поглотить тебя или хотя бы уберечь себя. Ты сильна и стремительна, я слишком глубок и притягателен, наш диалог это не Я и ТЫ. Когда-нибудь ты расскажешь мне, как это было, потому что сейчас, я просто иду по раскаленным углям, что оставила ты, гуляя в этом дремучем ночном лесу. Пожар бушующий внутри тебя не загасит ни один мужчина, он сгорит мгновенно  прикоснувшись к тебе, пламя материнской свечи подожгло высохшее дерево мира и согрело им целый космос, но не тебя саму.

Приснившийся сон с бегущим человеком по незнакомому городу, среди мраморных зданий и зеленых деревьев, спускаясь вниз по улице и переходя через мост, делает меня чуть ближе к реальности, принося из будущего время для моего прошлого. Возьми себе немного будущего уже сейчас и насыть им свое прошлое, прими форму и облик той далекой звезды, которую ты трогаешь каждый вечер сидя на кухне и читая книгу, наполни себя собой. Встань и иди спать.

Завтра солнце взойдет на западе.

Анализ. Адаптация.

Адаптироваться – значит выжить, в широком смысле этого слова (держим в уме пещеру и саблезубого тигра). Адаптация может быть внешней и внутренней, и, как это не парадоксально – промежуточной. Внешняя – это изменение среды обитания и подстраивание ее под свои нужды и желания (мама и дочка в одинаковых костюмах); внутренняя – это изменение своей внутренней среды под внешние условия (очень толерантное и лояльное поведение в присутствии начальника, который бесит); промежуточная – это в день страшного эстетического суда надеть костюмчик дочки и пойти на совещание к начальнику, представляя, что там будет весело.
Под промежуточной адаптацией я имею в виду создание свое собственной параллельно реальности в настоящей реальности без отрыва от нее. Это когда адаптировать окружающую среду под себя кране сложно в плане расхода сил и приступов страха и паники от возможной встречи с опасностью и когда перестроить свой внутренний мир (т.е. себя) под ситуацию тоже маловероятно (к начальнику я толерантен в уме, но на совещании у меня постоянно дергается глаз и наступает приступ икоты). В промежуточном варианте можно выделить безопасное пространство в котором можно изменить и среду и себя без каких-то видимых реальных изменений. Это такой себе психологический офшор, где не нужно платить налоги на страх, гнев и апатию. 
Возможно, этот способ адаптации покажется весьма неадаптивным с первого взгляда. И скорее всего так и есть. Вместе с тем, есть прекрасная восточная поговорка, которая гласит «Прикидывайся, пока это не станет реальностью». В случае промежуточной адаптации, это самое лучшее описание, по моему мнению. В воображении создать реально безопасное пространство для изменений и запустить процесс адаптации сразу в двух направлениях и наружу и внутрь. И это будет адаптация к адаптации, которая прямо перейдет одна в другую и станет преддверием реальным изменениям в жизни.

Рефлексия. Все во мне.

Представление о происходящем вокруг втискивается в мое сознание и скромно прячется в уголке понимания. Критика просачивается сквозь все мои поры и распространяется вокруг меня невидимым, но чувствующимся шлейфом неузнаваемого нейронного шторма. Меня поражает нелепость и абсурдность, неприкрытая глупость и инородность, все во мне говорит «это нам чуждо, оттолкни это» и я изымаю из себя еще немного сил и внимания и борюсь со своей тенью и дальше. Сколько бы лет не прошло, а все так же будут гудеть провода, и все так же я буду видеть и злиться от увиденного. 
Этот первый шаг на пути к себе он самый сложны и долгий, он тянется бесконечно, потому что никуда не ведет и подобно бесконечности вбирает в себя меня без остатка. У меня нет сомнений - все вокруг глупы и недостойны общения со мной и у меня нет ответа на вопрос, почему никто не может спросить у меня «как у меня дела?». Долгие часы психоанализа тянут меня наружу из моей скорлупы, и я так неохотно покидаю свой мир, что по пути создаю сотни других для компенсации потерянного рая величия. Лучшие из миров становятся моими alter ego и я всецело доверяюсь им в том виде, в котором они меня хотят видеть. Я буду несчастным или крутым, я буду глупым или обиженным, я буду кем угодно, лишь бы не принимать на себя ношу ответственности за то, каким я есть на самом деле сам для себя. Аналитик не подает мне руки для удобства выползания из пещеры, это мое личное дело вылезать или нет. Я ползу к выходу на свет луны и мне так холодно и мерзко от понимания, что причиной того, что никому не интересно как у меня дела является то, что мне не интересно как у них (т.е у меня самого) дела. Я просто неинтересен сам себе, и моя жизнь для меня это не приключение, это томное раскачивание на качели безумия, туда-сюда, туда-сюда, все это время с закрытыми глазами. Все так просто и так тошнотворно в этом своем простом мире перевертышей-трансформеров, где каждый может повернуть все так, как хочет и в итоге, все равно ты остаешься наедине сам с собой.
Но как же мне хорошо в моей скорлупе, в этом хрупком мире, где я верховный обожатель и обвинитель, я даже могу собрать группу однодумцев, с которыми можно массово сбрасывать тревогу или агрессию, и это движение должно быть как можно более загадочнее и непонятней. Массовость делает меня стойким в своем убеждении своей правоты. Самое важно – это не узнать правду о том, что все направленное наружу это все мои внутренние монстры ищущие выход вовне. Им просто неинтересно и тесно внутри меня. Мой мир держится только на моей вере в свою непогрешимость и в этом его сила. 
Я осознаю с трудом, что все во мне, что мир, который несправедлив со мной, это всего лишь мое представление о себе в этом мире. Я стеснительно впускаю в свое сознание сомнения, которые стройными рядами наполняют колонный зал для финального бала в честь моего божества непогрешимости. Бог будет убит в своей королевской ложе, его труп будут вечно хранить в мавзолее как напоминание о былом величии, и это часть моего запасного варианта на побег из реальности. 
Как у меня дела? Да я и сам не знаю, как ответить на этот вопрос. Скорее всего - никак. В таком случае мне просто не хочется спрашивать других, на случай если у них все хорошо, иначе мне придется признать, что у меня тоже все хорошо, и моя магия рассеится и я больше не смогу быть верховным божеством в своем мире неудержимого искусственного горя. 
Кому тогда я буду неинтересен? Кого тогда я буду критиковать? 
Себя?

Почему Латвия не Южная Корея

"И почему это плохо для нас".
Янис Урбанович, политик, лидер партии "Согласие".
Начну с тревожного. К сожалению, ситуация в мире не дает поводов для оптимизма и продолжает развиваться по наиболее зловещему из всех возможных сценариев. Действия американской администрации в последние месяцы заставляют увериться в ее намерении "дожать", "додавить" Путина, который по-прежнему представляется ей абсолютной угрозой.
Не секрет, что единственная страна мира, которой Соединенные Штаты прощают свободомыслие и независимость, это Китай. И то, скорее всего, из-за отсутствия прорывных идей относительно того, как справиться с его полуторамиллиардным населением и первой экономикой в мире. В отношении остальных государств единственное приемлемое для Америки поведение — послушание. Путинская Россия из этого ряда выбивается — и делает это последовательно-демонстративно на протяжении последних полутора десятков лет.
Понимает ли Путин, что его сопротивление провоцирует еще большее давление? Конечно, да. В этом заключается смысл "военной части" его послания Федеральному собранию, которая была призвана продемонстрировать стране и миру, что он настойчив и последователен в своем непослушании.
Является ли правдой та картинка, которая сопровождала его выступление, не мне судить. Совершенно естественно напрашиваются параллели с программой "звездных войн" Рейгана, которая оказалась чисто голливудским проектом. Но все же исхожу из того, что большинство из заявленных позиций является правдой, которая плавает, летает и стреляет.
Градус конфронтации повышается. И сегодня можно говорить о двух сценариях развития событий. Оба — негативные. Позитивного нет, как нет явных признаков улучшения ситуации. Если какие-то закулисные переговоры где-то и ведутся, то мне, по крайней мере, ничего о них неизвестно, и, следовательно, брать их в расчет я не могу.
Первый сценарий — это разрыв отношений без явной ажитации. Это — умеренный вариант "холодной войны", когда ни одна из сторон не упускает случая подгадить сопернику, но до открытой драчки дело не доходит. При этом каждая сторона концентрируется на своих проблемах, благо их, проблем, с лихвой хватает и у Америки, и у России.
Второй сценарий — плохой, при котором лидеры обеих держав решают помериться мускулами. Хочется верить, что находясь в здравом уме и твердой памяти, они не доведут ситуацию до ядерного противостояния и ограничатся какой-нибудь локальной войной на периферии. Мест таких немного, выбор невелик: Прибалтика — именно как территория, а не совокупность стран Балтии, — одной из первых приходит на ум. Тем более что в силу ошибок латвийской внутренней политики и ее неразумности в последние 10-15 лет, при умелом управлении настроениями части латвийского общества достаточно бросить зажженную спичку, чтобы здесь заполыхало.
И при таком развитии событий, к сожалению, мои родные города Резекне и Даугавпилс могут оказаться первыми, где откроются российские военные комендатуры. Ведь перспектива оккупации Балтии российскими войсками сомнению не подвергается. Эксперты спорят не о ее возможности, а больше о сроках, в которые она произойдет — за два, три или пять дней.
https://s17.postimg.org/xbvyq47qn/lat.jpg
Однако в этой, казалось бы, безнадежно-зловещей ситуации можно найти и слабые ростки позитива. Находятся они на другом конце света — на Корейском полуострове. Именно оттуда в последнее время начали приходить новости о том, что Вашингтон и Пхеньян готовы сесть за стол переговоров. И все — благодаря южнокорейцам, которым есть что терять и которые трезво оценивают последствия для себя военного противостояния любого накала и масштаба между Америкой и Северной Кореей.
Даже если в таком противостоянии не будут расчехлены ядерные арсеналы, то Сеулу, находящемуся от Пхеньяна меньше чем в 200 км и от границы с КНДР — в 24 км, мало не покажется в любом случае. Здравый смысл, разумный расчет, элементарное чувство самосохранения дали отличный результат для всего мира: южнокорейцы сумели выступить посредниками и склонить северокорейских и американских политиков и дипломатов к переговорам. Ждем встречи.
Уже, наверное, понятно, почему я об этом говорю. Ведь ровно так же могла повести себя и Латвия, выступив посредником между Западом и Востоком. Признаться, какое-то время у меня были иллюзии на этот счет. Ведь Латвия, находившаяся в составе Российской империи без малого 300 лет, имевшая богатый опыт совместного проживания, выращенную в российских университетах политическую элиту, крепкие экономические и культурные связи, действительно, могла дать 100 очков форы любому другому переговорщику между Европой, Америкой и Россией.
Но получилось наоборот. Латвия выступила не посредником, а "разводчиком", "пугальщиком", если хотите. Вместе с поляками мы пугали всю остальную Европу, а вместе с ней и США с НАТО "свирепостью, аморальностью, агрессивностью и бескультурьем Русского Ивана".

Что ж, наступило время перестать пугать других и испугаться самим. Ведь если наша элита рассчитывает на то, что при известном развитии событий успеет рассесться по самолетам и улететь, то могу уверить — не вся! Кто-то успеет, а кто-то — нет. А там, где страдает элита, обычному люду и вовсе приходится худо. Недаром известная украинская поговорка гласит, что когда паны дерутся, у холопов чубы трещат.
 
 Говорят, когда человека пугает хищный зверь, человек способен на самые неожиданные поступки. Например, забраться по стволу дерева на недосягаемую высоту. Возможно, и нас добротный испуг сподвигнет на неожиданные поступки — например, на то, чтобы мы начали действовать эффективно, разумно, миролюбиво и ставили во главу угла интересы своей страны и всех без исключения ее жителей.

Хотя, надо признать, умение действовать в своих интересах не часто проявляется в поведении латышей. В XX веке это случалось всего дважды. В первый раз — 100 лет назад, во второй — в конце 1980-го — самом начале 1990 годов.
Оно понятно: у каждого народа — свой культурный код. И за многие века иностранного владычества латыши научились подчиняться и даже находить в этом подчиненном положении определенное удобство. Перекладывая на своих хозяев ответственность за свое будущее, латыши чувствуют себя вполне комфортно. Это — часть нашего культурного кода.
Но именно сейчас он требует перекодирования, хотя бы на время, потому что в таком виде он представляет опасность для нас, наших детей и наших внуков.

Привычно сняв с себя ответственность за свое будущее и переложив ее на более сильных, умных, успешных, как нам кажется, мы на этот раз рискуем серьезно проиграть. Проиграть собственные жизни и жизни наших потомков, став площадкой для демонстрации военных разработок и обкатывания новейших технологий.

Конечно, нам — как членам НАТО, ЕС и OECD — помогут потом всё восстановить и отстроить заново, но сначала всё здесь разбомбят.

Надо ли нам это, дорогие сограждане?
Источник. https://imhoclub.lv/ru/material/pochemu_latvija_ne_juzhnaja_koreja

Исследования. Комплекс одиночества.

Важно не то, что мы делаем, а зачем мы это делаем. Какие цели и намерения мы преследуем в наших действиях, что мы реализуем или получаем в результате? Действительно ли мы хотим того что делаем или это просто наша защита от того, что мы не хотим делать или от чего мы скрываемся под тенью защит.

Как насчет одиночества? Стоит немного прислушаться к себе и всплывает черное облако, закрывающее собой горизонт для опытной птицы летящей вдаль. Одиночество сильно в своем непреодолимом желании побыть одному еще немного и еще совсем чуть-чуть, и потом опять одному. Так больно и страшно стоять около столба в парке и наблюдать за тающим на глазах снегом, он утечет и возродится, а ты не проронишь и слезинки. Когда то очень давно один человек недонес до тебя в своих сложенных ладонях теплое молоко, и ты так и не узнал, как пахнут утомленные мысли твоего желанного мира. Рассвет не дарит мудрости, и каждое открытие глаз сопровождается поиском неизвестного в таком знакомом окружении. Захваченность комплексом одиночества очевидна даже для самого себя, и так же слепа твоя вера в поиск ответа на вопрос – «что с этим делать?». Пройти дальше и сдержать порыв оглянуться на понравившийся цветок или пойти к нему навстречу и вдыхнуть запретный аромат сквозь металлическую ограду. Когда ты одинок, ты очень хочешь разделить свое одиночество со многими, и в этом стремлении, бежишь от этих немногих без оглядки, размахивая сжатым в побелевшей от злости руке букетом белых роз. Чем сильнее бежишь, тем выносливее и крепче мышцы комплекса, тем жаднее они будут поглощать калории, питающие твое Эго. Комплекс растет, ты уменьшаешься.

Захваченность комплексом одиночества и ты становишься великим апологетом просвещения собственного недозрелого чувства сопричастности. Великие обоснования твоей отстраненности подкреплены взмахом крыла вороны пролетающей над городом в плывущем тумане надежд. Ты уверен, что одиночество это нормально. Ну как нормально… пару фотографий котов и отпуск в пустыне, сплав по реке на тимбилдинге, чтение книг про жизнь великих людей и нахождение точек соприкосновения с близкими и не очень людьми. И все это за одну жизнь! Захваченный в плен мечтает о доме, захваченный комплексом мечтает о скором сне. Я не могу передать, как это сложно признаться себе, что все очень и очень плохо в моей жизни, я не знаю, хватит ли мне сил признать и принять это, я даже не знаю какой сегодня день недели. Комплекс создал меня и я призван служить ему преданно и безрассудно.

- Что там за горой?

- Там люди.

- Я смогу быть с ними одиноким так же как сейчас?

 - Да.

 - Тогда я побуду один.

Как я могу перебороть все это в одиночку и как я могу допустить в свою жизнь кого-то, если я совершенно беспомощен и наивно растерзан призраками прошлого, которые плавно текут из моего будущего, раздвигая просторы моего бытия своими холодными костлявыми руками. Совсем один, здесь и сейчас.

Комплекс нуждается во мне, так же как и я в нем. Мы созданы друг из друга и друг для друга. Мы есть одно целое. Однажды я убегу от него под покровом звезды в зените отчаяния, я тихо выйду из спальни и оставлю чуть прикрытой дверь, чтобы свет пронзил яростью рассвета глаза мирно спящего горя. Я выйду и приду к тебе, а ты все так же, не поднимая взгляда от своего отражения в зеркале, поприветствуешь меня, как и в тот раз, но уже без улыбки на лице. Это будет знак, что я изменился, ты поймешь это по своей тошноте от моей невозмутимой отстраненности. Я обниму тебя, просто так, близко и тепло, и ты будешь стоять, не зная что делать и слезы будут течь внутрь тебя, собираясь в тонкие струйки желчи. Я хочу быть свободным от комплекса одиночества и свобода придет за мной в гордом одиночестве.

Анализ. Душевная боль как злость на свою невозможность любить.

Как важно все делать вовремя. Сказать «я тебя люблю» тоже важно успеть вовремя, когда человек все еще рядом с тобой, когда он все еще в этом мире. Порой бывает уже слишком поздно, и это растягивается на целую вечность и никогда не заканчивается. И это порождает злость.

Злость как первозданная чистая энергетическая материя окутывает нас с ног до головы и руководит нами во многом в жизни. Порой, ее трудно заметить под налетом ложного притворства в навязчивой заботы или в пассивном отреагировании, и как бы мы не старались ее игнорировать она все равно есть. Она двигает нами и убивает нас.

Я злюсь потому, что я не удовлетворен. Это ощущение неудовлетворенности стало моим жизненным фоном, я буквально и есть эта неудовлетворенность, мне не нравится все подряд, я всем недоволен. Это мое состояние является своего рода платой за тот товар, который я получаю взамен своей неудовлетворенности. За что я плачу своей неудовлетворенной жизнью? Один из вариантов, на мой взгляд, является товар в виде сбрасывания ответственности с себя на все и всех вокруг. Когда я не удовлетворен я тем самым сбрасываю ответственность за удовлетворение своих потребностей на других и эти другие как правило разочаровывают меня, и это дает мне новый повод для злости, для неудовлетворенности и для нового сбрасывания ответственности, и как это не парадоксально в этом цикле я и нахожу свое удовлетворение. Т.е. сказать, что я страдаю в страдании будет не совсем правдой. И это уже отдельная тема.

Я думаю, что основной причиной неудовлетворенности у людей является любовь, точнее отсутствие чувства любви. И проблема тут не в том, что нас не любят, проблема тут в том, что мы не в состоянии чувствовать любовь и любить самим, и это очень сильно злит. Я бы сказал, что это ощущение своей наивысшей ущербности – не иметь возможности, способности, сил любить. В таком самоощущении очень много злости и очень много желания отреагировать этой злостью на те объекты, которые по нашему мнению не дали нам то, в чем мы так нуждались. И в этом своем переносы мы тонем как в огромной океанской воронке. Мало что изменится в жизни если не остановиться и не попытаться осознать, что все, что меня так сильно терзает, это все находится внутри меня, и моя злость, это просто отголосок любви, которую я не испытал, а если проще, счастье, которое я не прожил.

 И как можно выйти из этого порочного цикла нелюбви? Я вижу выход там же где и вход - в возможности любить. Цикл можно разорвать в любом его месте, в моменте злости, в моменте сбрасывания ответственности, в моменте ожидания любви со стороны другого человека. Очень важный первый шаг на выходе из цикла - это осознанность того, что ты в цикле. С понимания своей патологичной схемы и начинается выход в норму. Для начала можно просто поговорить, возможно даже с самим собой, и предложить себе вариант быть счастливым и любить несмотря ни на что. Любовь прекрасна сама по себе тем, что она не требует совершенно ничего взамен (если это конечно любовь, а не материнский комплекс, или слияние). Быть в любви довольно просто, и понять это крайне сложно. Избавиться от злости полностью невозможно, да и не нужно лишать себя жизненной энергии, ее стоит приручить и направлять, в том числе и в любовь.

Я позволяю себе любить.


https://www.facebook.com/stefanenko.psy/posts/2023567561233312

Очень красивый стих про любовь волка и волчицы.

Очень красивый стих про любовь волка и волчицы.

Я расскажу легенду прошлых дней (Пусть каждый понимает так, как сможет) О сером степном волке и о ней, О той, что всех была ему дороже.

История красива, но грустна, Не ждите здесь счастливого финала, Не ждите здесь борьбы добра и зла, Добро бороться и проигрывать устало.
В краях далеких, где резвится ветер, Где воздух пахнет вольною судьбой, Давным–давно жил там один на свете Красавец одиночка волк степной. 
Он жил один, вдали от целой стаи, И не нуждался более ни в ком.
Его за это даже презирали, Везде считая зверя чужаком. 
А он гордился тем, что был свободен От чувств и предрассудков, от других Волков, что были по своей природе По рабски слепы в помыслах своих.
Тяжелый взгляд наполнен благородством, Чужих законов волк не признавал, Жил по своим. 
Так гордо и с достоинством Смотрел врагам в глаза и побеждал. 
 Волк становился все сильнее с каждым годом И одиночества свою печать хранил. 
Была терниста и трудна его дорога, Но милости к себе зверь не просил. 
 И этой доли был он сам избранник, Он выбрал путь, и сам хотел так жить. 
Среди чужих – не свой, среди своих – изгнанник, Готов был жизнью за свободу заплатить. 
 Зверь вышел как-то утром на охоту И вкус кровавой жертвы предвкушал, Ведь хищника жестокую породу Бог для убийства слабых создавал. 
 Пронзительным и острым волчьим глазом Охотник вдруг оленя увидал. 
 Расправив грудь и выгнув спину разом, К еще живой добыче побежал. 
Но не успел достигнуть своей цели, Последний вздох олень издал в чужих клыках. 
 Своим глазам сначала сам он не поверил: 
 Волчица серая стояла в ста шагах. Она была как кошка грациозна, И вместе с тем по-женски не спеша Трофеем наслаждалась хладнокровно Безжалостная хищная душа. 
 Один лишь взгляд, да и того довольно, Не понял сам, как навсегда пропал. 
 Забилось сердце зверя неспокойно. 
 Забыв про все, он за волчицей наблюдал. 
 Она была пленительно красива, Свободная охотница степей. 
 Держала голову свою так горделиво. 
 С тех пор все мысли были лишь о ней. 
 Матерый злился на себя, не понимая, Что так влечет его? Он потерял покой. 
 И чем взяла его волчица молодая? Боролся с чувствами, боролся сам с собой. 
 Он не любил и никогда не думал, Что существует нечто больше, чем инстинкт. 
 Потерянный ходил он в своих думах, Пытаясь ту охоту позабыть. 
 Но как волк не старался – все едино, Обречены попытки были на провал. 
 Забыть не смог. И так неумолимо Сердечный ритм все мысли заглушал. 
 Однажды он сказал себе: 
«Ты воин! Чего хотел, всегда имел сполна. 
 Так и сейчас возьми, чего достоин, Какая б не была за то цена!»
 Цена была большая…но об этом дальше… Быть вместе им пророчила судьба… Но плата за безумство счастья Порой бывает слишком велика…
 Волк и волчица так похожи были, Две одиноких родственных души Всю жизнь брели среди камней и пыли И, наконец, судьбу свою нашли. 
 Они дыханием одним дышали И мысли все делили на двоих. 
 Чего завистники им только не желали, Но что влюбленным было до других… 
 Им море было по колено, Да что там море… Целый океан! Бескрайние просторы неба Клал волк возлюбленной к ногам. 
 Им было больше ничего не надо, Друг друга только ощущать тепло. 
 Всегда повсюду вместе, рядом, Всем вопреки, всему назло. 
 На свете не было и никогда не будет Столь преданно смотрящих волчьих глаз. 
 Поймет лишь тот, кто до безумства любит 
 И так же был любим хотя бы раз.
 А дальше было все предельно просто, Все точки жизнь расставила сама…. Но по порядку…Осень Осталась в прошлом, Взамен нее пришла зима… Степь занесло и замело снегами, Повсюду были заячьи следы. 
 И с солнца первыми холодными лучами Ушла волчица в поисках еды.
 В то утро волк проснулся не от ласки, Не от дыхания возлюбленной своей. 
 Вскочил, услышав звонкий лай собаки, И голос человека, – что еще страшней. 
 Охота началась. 
 Завыла свора, В погоню за волчицей устремясь, На белоснежном чистом фоне Смешались клочья шерсти, кровь и грязь. 
 Она дралась как одинокий воин, Бесстрашно на куски рвала врагов. 
Соперника подобного достоин Не был никто из этой стаи псов. 
 Они волчицу взяли в тесный круг И в спину подло свои клыки вонзали. 
 От волчьей смелости пытаясь побороть испуг, Охотники добычу добивали. 
 А человек за сценой наблюдал, Ему хотелось крови и веселья, Он ради смеха жизни клал Без малой доли сожаления. 
Все лапы в кровь – матерый гнал по следу. 
 Душа кричала: «Только бы успеть!» 
Он так хотел подобно ветру К любимой на подмогу прилететь. 
Но не успел… Своею грудью он закрыл лишь тело И белоснежный оголил отчаянно оскал. 
 Вдруг, человек, взглянув в глаза ему несмело, Оставить волка своре приказал. 
 Охота кончилась, и свору отозвали, Оставив зверю щедро право жить. 
 Но только люди одного не знали, Что хуже участи и не могло уж быть. 
Такую боль в словах не передать, И не дай Бог ее почувствовать кому-то. 
Волк жизнь свою мечтал отдать, Чтоб для любимой наступило утро. 
Но смерть сама решает, с кем ей быть, Трофеями своими не торгует. 
Нельзя вернуть… Нельзя забыть… Здесь правила она диктует… 
 И вот опять…как прежде одинок… Все снова стало на круги своя. 
 Свободой обреченный степной волк Без воли к жизни, без смысла бытия. 
 Померкло солнце, небо стало черным, И в равнодушие окрасился весь свет, С тоской навеки обрученный, Печали принявший обет, Зверь ненавидел этот мир, Где все вокруг – напоминанье, О той, которую любил, С кем вместе жил одним дыханьем, С той, с кем рассветы он встречал, И подарил всего себя, Ту, что навеки потерял, И память лишь о ней храня, Волк день и ночь вдвоем с тоской Как призрак по степи блуждал, Не видя участи иной, Он смерть отчаянно искал. 
 Зверь звал ее, молил прийти, Но слышал эхо лишь в ответ… 
Забытый всеми на пути, И жизнь ушла, и смерти нет… 
 Так еще долго в час ночной Уставший путник слышал где-то Вдали печальный волчий вой, По степи разносимый ветром. 
*** Летели дни, недели, годы, Пора сменялася порой Слагались мифы, песни, оды О том, как волк любил степной. 
 И только самый черствый сердцем, Махнув презрительно рукой,
Промолвил: «Все вы люди лжете, Нам не дано любви такой…

Анализ. Ни дать ни взять.Любовь

Это и правда сложно объяснить, когда злость и ненависть переполняют, и куча претензий к людям и к миру, когда есть желание получить любовь и нет понимания как это можно сделать. Это как одновременно не давать и не брать, это когда машина стоит с включенным двигателем и никуда не едет. Часто мы скрываем свое большое желание получить любовь и отдавать любовь за своей злостью и агрессией от невозможности это сделать.
Откуда возникает эта невозможность и почему так сложно начать и давать, и принимать. Есть много объяснений этому феномену. Мне ближе всего тут моя точка зрения на внутренний барьер сформированный невозможностью получить это от родитлей именно в тот момент когда это было наиболее ценным. Это как в пословице про « дорога ложка к обеду», и тут ничего не поделаешь. Но именно в тот момент не было любви, не было понимания важности и нежности, отдачи любви ребенку, было много всего, но этого не было. 
И вот, вырастая с этим дефицитом рядом с дефицитарными мамой и папой, мы нередко становимся неспособными принять любовь даже тогда, когда она и правда есть. Нам ее приносят на блюдечке, нам ее дарят, и мы со всей своей травмированностью и со всей своей искаженностью восприятия не принимаем ее в этом виде. Мы ждем ее именно там и именно в том виде, в котором мы ее хотели получить, но ее там не было и нет. И вот тут и кроется вся особенность «ни дать ни взять», и состоит она в том, что мы можем сделать и то и то, но, наша травма, как напоминание о нашей «неважности» и «недостойности любви» не дает нам сделать первый шаг. 
И я прекрасно понимаю это состояние и этих людей. Это и правда очень непросто, это сложно, это больно и это очень обидно. И в этом очень много злости. И виноваты в этом все те, кто хоть сколько-нибудь напоминают нам о той невозможности быть любимыми там, в раннем детстве, и напоминают нам про это парадоксально проявляя к нам любовь, нежность, заботу и ласку. Мы в ужасе отвергаем этих людей, иногда играем с ними как кот с мышкой, иногда просто игнорируем со всей сухостью своейственной нам. И все это мы делаем только лишь потому, что эти люди, сами того не зная, возвращают нас в то состояние первичной травмы «нелюбимости», и как следствие, невозможости любить самому.
«Понять и простить» тут конечно же можно применить, и я думаю, что это было бы и правда замечательно, если бы не было настолько нереально. Позволить себе признать злость на отсутствие любви к себе и от себя - это тоже было бы классно, если бы не опасность испортить отношения с родителями (хотя, какие там отношения, по правде говоря). Позволить себе быть любимым? Да, это, пожалуй классное и довольно абсурдное средство от нелюбимости. Абсурдность этой затеи еще больше придает ей реальности ввиду того, что эта наша травма бессознательна и абсурдна, она - иррациональна. 
Мы точно можем принимать любовь в том виде в которой нам ее дают окружающие люди и мы точно можем дарить им любовь в ответ. Это так же естественно как и восход солнца утром. Стоит лишь только признать тот факт, что сонце взошло и не мешать себе смотреть на него. Любовь течет по проводам как ток по нашим нервам.
Любовь - она ведь повсюду.