хочу сюди!
 

Alisa

39 років, водолій, познайомиться з хлопцем у віці 34-46 років

Замітки з міткою «история рпц»

Крест и свастика. Нацистская Германия и Православная Церковь

Шкаровский М В

Глава I. Политика Германских ведомств в отношении Русской Православной Церкви перед началом Великой Отечественной войны

1. Антихристианская сущность нацистского режима

Крест и свастика. Нацистская Германия и Православная Церковь В церковной политике двух крупнейших тоталитарных режи­мов XX века — советского и нацистского — имелось много обще­го, но существовали и серьезные различия.

Читать далее »

Летопись церковных событий 1945 год

Монах Вениамин (Гомартели):

  Епископ Рашко-Призренский Серафим (Йованович) 1945: 13 января сербский епископ Рашко-Призренский Серафим (Йованович) скончался в албанской тюрьме в Тиране, куда он был интернирован во время этнической чистки албанцами Косова и Метохии.

Блаженнейший Стефан I, экзарх Болгарский 1945: 21 января в древнем соборе св. Софии состоялся Поместный Собор Болгарской Церкви, на котором 90 членов Собора выбрали нового, 3-го и последнего Болгарского экзарха. Из трех кандидатов: митр. Стефана Софийского, митр. Неофита Вединского и митр. Михаила Доростольско-Червенского был выбран митр. Стефан (Георгиев), за него было отдано 82 голоса. О новом экзархе в отчете архиеп. Псковского и Порховского Григория (Чукова) о своей поездке в Софию с 6 по 23 апреля 1945 г. были следующие строки: “Экзарх Митрополит Стефан, несомненно, самый умный из архиереев, пользуется большим авторитетом среди болгар, большой дипломат и до мозга костей политик. По видимому, его отношение к немцам по существу было отрицательным, хотя он принужден был лавировать. Англоманство в нем скрытно, вероятно еще есть в некоторой степени и теперь. Но сейчас он чрезвычайно ярко проявляет свое русофильство… идею славянства и его объединения под главенством России он громко заявляет в своих речах… О своих митрополитах он отзывался как о “немцах”, о митрополите Иосифе как о “ренегате”. Тем не менее эти “немцы” — митрополиты являются его ближайшими помощниками (м. Михаил и м. Паисий), хотя вообще он всех их держит довольно властно… Теперь он приблизил к себе и поставил на ответственные должности наилучших людей русофильского направления — новорукоположенного епископа Парфения, архимандрита Мефодия (протосингела Синода), иеродиаконов — Александра и Григория, иеромонаха Серафима. Эти лица — духовные воспитанники управляющего русскими приходами архиепископа Серафима Соболева” (Косик В.И. Послевоенное церковное строительство в Болгарии и СССР) .

1945: 31 янв.—2 февр. состоялся Поместный собор Русской Церкви. Присутствовали: митр. Алексий, митр. Николай, митр. Иоанн, митр. Вениамин; 41 архиепископ и епископ, 126 представителей клира и мирян. Гости: патриархи — Александрийский Христофор, Антиохийский Александр III, Грузинский Калистрат; представители Константинопольской, Румынской, Болгарской, Сербской и др. Церквей. Всего было 204 участника. На Соборе было принято “Положение об управлении Русской Православной Церковью”, в котором не содержалось указаний о необходимости созыва новых Соборов в определенные сроки. Поместные Соборы должны были собираться, лишь когда имелась необходимость выслушать голос клира и мирян и существовала “внешняя возможность”, при этом все же Поместному Собору принадлежала высшая власть в области вероучения, церковного управления и церковного суда. Права патриарха, по сравнению с имевшимися ранее, согласно решениям Собора 1917 — 1918 гг., возрастали. Усиливалась и единоличная власть епископа, избрание которого оставалось прерогативой Священного Синода под председательством патриарха, а утверждение архиерея уже целиком принадлежало патриарху. Св. Синод состоял из 6 членов, в том числе 3-х постоянных – митрополитов Киевского, Ленинградского и Крутицкого. Епископ мог учреждать Епархиальный совет, этот коллегиальный орган создавался лишь в соответствии с его волей.

О благочиннических собраниях и советах в 1945 г. речь не шла, как и о выборности благочинных. Не произошло и восстановление Приходского устава: согласно “Положению”, настоятель прихода не зависел от органов приходского управления, имея непосредственное подчинение епархиальному архиерею. Патриархом 2 февраля открытым голосованием единогласно был избран митрополит Алексий (Симанский), интронизация которого состоялась 4 февраля 1945 г. (ЖМП, № 2, 1945, М. Шкаровский. Влияние Всероссийского Поместного Собора в советскую эпоху).

Из доклада Карпова — правительству о Соборе: “Собор явился наглядным доказательством отсутствия преследования религии в СССР и имел также некоторое политическое значение. Московская Патриархия, в частности, договорилась с патриархами Александром, Христофором, представителями Константинопольского и Иерусалимского патриархов о прекращении связей с митрополитом Анастасием и о необходимости совместной борьбы против Ватикана” (РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 132. Д. 111. Л. 27).

1945: 14 февраля. Вышел указ патр. Алексия: «Святейший Патриарх Московский и всея Руси и Священный Синод, рассмотрев представленный прибывшим из Америки Епископом Алексием доклад о желании американских епархий воссоединиться с Матерью Церковью Русской и о проекте устроения Американской Церкви после этого воссоединения, — считают отвечающими пользе церковной и канонически возможными следующие положения: 1. Все епархии Северной и Южной Америки, а также Канады, составляют митрополичий округ – экзархат Московской Патриархии. Митрополит этого округа, кроме титула своего епархиального города, носит титул Патриаршего Экзарха всея Америки и Канады. 2. Не позже дня Преполовения Пятидесятницы 1945 года в Америке созывается всеамериканский Православный церковный Собор, составляемый из всех епископов, представителей клира и мирян – как нынешнего экзархата, возглавляемого Митрополитом Вениамином, так и митрополичьего округа, возглавляемого Митрополитом Феофилом. На Соборе председательствует Архиепископ Ярославский и Ростовский Алексий, нарочито делегируемый в Америку Святейшим Патриархом Московским и всея Руси. 3. Собор: а) выявляет решение американских Православных епархий воссоединить с Матерью-Церковью Русской; б) декларирует от лица американской Православной Церкви отказ от политических выступлений против СССР и дает соответствующее об этом распоряжение всем приходам; в) избирает согласно существующему в Америке порядку не менее 2/3 голосов, митрополита – главу митрополичьего округа и представляет избранного на утверждение Московской Патриархии.

ПРИМЕЧАНИЕ 1. Московская Патриархия, со своей стороны рекомендует Собору кандидатами в митрополиты – экзарха всея Америки и Канады Митрополита Вениамина и Архиепископа Алексия, не стесняя Собор в праве выдвинуть и избрать и своего кандидата на этот пост.

ПРИМЕЧАНИЕ 2. Московской Патриархии принадлежит каноническое право отвода избранного кандидата, если он Патриархией будет признан несоответствующим, по каким-либо мотивированным основаниям, званию митрополита-экзарха.

4. В виду отдаленности Американского Митрополичьего Округа от Матери-Церкви Русской и некоторой затрудненности в сношениях, Митрополиту-Экзарху, с собором местных епископов, Московской Патриархией могут быть представлены несколько расширенные полномочия по сравнению с другими экзархатами Московской Патриархии, но право утверждения кандидатов в епископы, право награждения духовенства высшими наградами, право апелляционного суда в отношении епископов и клириков и пр. остаются за Московской Патриархией.

5. В случае принятия вышеуказанных положений собором епископов, возглавляемым М. Феофилом, тотчас до всеамериканского церковного собора снимается запрещение, наложенное на американскую церковь Московской Патриархией 4 января 1935 года.

Патриарх Московский и всея Руси Алексий.
Печать Управделами Московской Патриархии
№94. 16 февраля 1945 г. Прот. Н. Колчинский.
г. Москва. (Г. М. Солдатов. Архиерейский Собор РПЦЗ 1946 г….)

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Возрождение церковной жизни в Восточной Белоруссии

Возрождение церковной жизни в Восточной Белоруссии в начальный период немецкой оккупации её территории (вторая половина 1941 г.)

Протоиерей Фёдор Кривонос

 Χ Ρ Ο Ν Ο Σ. Церковно-исторический альманах, № 1 2013 г. 22 июня 1941 г. войска нацистской Германии вторглись в пределы СССР и уже к концу августа того же года вся территория Белоруссии была оккупирована ими.

Несмотря на отдельные очаги сопротивления, части Красной Армии в большинстве своём не сумели противостоять немцам. Одни из них попали в окружение. Другие, не вступая с врагом в бой, нередко отходили на восток, едва узнав о приближении противника, находившегося порой за 40–60 км от них1.

Разные причины обусловили столь быстрое отступление Красной Армии: и внезапность нападения на СССР, и ошибки стратегического характера, связанные с особенностями дислокации советских войск, и репрессии среди командного состава довоенных лет, но главной причиной этого невиданного в русской истории поражения явилось, по нашему убеждению, то, что очень многие красноармейцы не желали защищать бесчеловечный коммунистический режим.

На памяти у них, в основном выходцев из простых крестьянских семей, переживших погром коллективизации, уж очень свежи были горькие воспоминания о тех арестах, которые претерпели их родные и близкие (а то и сами они) незадолго до начала войны.

Три миллиона восемьсот тысяч советских солдат и офицеров, оказавшихся в плену к концу 1941 г., и один миллион двести тысяч дезертировавших и осевших на оккупированных территориях, подтверждают эту горькую мысль2.

Новые, жестокие испытания с началом войны выпали на долю верующих. На долгих четыре года Белоруссия была оккупирована немцами. Православная Церковь и Её служители разделили со своим народом все невзгоды и горести, которые пришлось ему пережить...

В первые дни войны...

Достоверно известно, что в первые дни отступления советских войск сотни заключённых, содержавшихся в тюрьмах Белоруссии, были расстреляны органами НКВД3. По свидетельству И. Касяка, «вязьняў з менскіх турмаў канвой пастраляў па дарозе ўжо за 60 км на ўсход ад Менска, калі была пагроза нямецкага палону. Толькі нямногія вязьні ўцяклі ў прыдарожныя лясы. У Беразьвечы, каля Глыбокага, НКВД пасьпела пастраляць усіх вязьняў на мейсцы, а ў Віцебску гарадзкую турму з 200 вязьнямі НКВД спаліла жыўцом»4.

Были ли среди расстрелянных представители духовенства, пока установить не удалось. Однако то, что с началом войны некоторые священнослужители, мирно исполнявшие свои пастырские обязанности, были убиты чекистами, сомнению не подлежит. Нам известны два подобных случая.

В те трагические для Родины дни смерть от безбожников принял священник Михаил Максимюк, служивший в церкви м. Ленино Житковичского района.

Он родился в 1900 г. в семье железнодорожного служащего. В 1925 г. окончил Виленскую духовную семинарию и тогда же был рукоположен во иереи. Окормлял приходы в с. Черни, с. Ревятичи, м. Лунинец на Полесье. За несколько лет до войны занял приход в м. Ленино.

Пастырь высокообразованный, отец Михаил отличался интеллегентностью и редкой скромностью характера. Выдержанный и всегда неизменно корректный в общении с духовенством и прихожанами, он пользовался взаимным уважением со стороны знавших его.

Когда пастыря схватили, его супруга Наталия Иулиановна спросила у чекистов: «За что вы арестовываете моего мужа?», на что ей ответили: «Он знает немецкий язык и будет полезен немцам». Спустя несколько дней односельчане, к своему удивлению, опознали на одном из председателей местных колхозов... куртку и ручные часы священника Михаила Максимюка...5

В те же дни погиб протоиерей Ермолай Сурвилло, настоятель храма м. Леомполь Виленской епархии. На момент смерти ему исполнилось 73 года, но даже столь почтенный возраст не остановил убийц.

Вот как вспоминает о том, что произошло тогда, его дочь Нина Ермолаевна: «В 1941 году отступающие части Красной Армии расстреливали священников. Многие священники скрывались, но мой отец считал, что ему нечего прятаться, покольку он никогда не совершал никаких преступлений. В тот день, когда за ним пришли солдаты, отец был вызван на погребение в нескольких километрах от Леомполя. Прихожане, узнав о готовящемся покушении, сообщили вознице, который вёз отца, и попросили не везти его домой. Возница остановился недалеко от дома в лесу и оставил там отца. Беспокоясь за судьбу моей матери, отец пришёл домой. Он был в духовной одежде с крестом на груди. У солдат он попросил возможности проститься с церковью. Собралось много людей, они плакали. Отец благословлял их до тех пор, пока солдаты не перевезли его на другой берег реки Двина, а оттуда в тюрьму города Дриссы. По рассказу прихожанина, который там был в заключении, через день вместе с солдатом, потерявшим рассудок, отца вывели ночью из камеры без вещей. Больше его никто не видел. Это было в июле 1941 года»6.

Наряду с убийством отдельных представителей духовенства в первые недели войны разрушению подверглись некоторые православные храмы.

Так, в с. Старые Дороги Минской области «отступающие части Красной Армии взорвали прекрасное каменное здание церкви и весь район остался без храма»7.

В городах Восточной Белоруссии действовали специальные бригады, специализировавшиеся на поджогах и разрушениях. По свидетельству В. И. Алексеева, «в Витебске... Свято-Покровская церковь и Николаевский собор уцелели от пожара потому, что комсомольская бригада, состоявшая из молодых девушек, погибла до осуществления плана уничтожения этих храмов»8. По свидетельству профессора П. Д. Ильинского, «...в Полоцке, как и повсюду в других местах, отступающие войска и специальные комсомольские бригады зажигали жилые постройки, магазины и склады. Под страшный вопль и плач населения они ходили из дома в дом, бросая бутылки с бензином. Люди едва успевали выскочить на улицу, сохраняя из имущества только то, что было на себе. Никакие протесты не помогали: в пытавшихся оказать сопротивление или тушить пожар – стреляли»9.

Страницы: 1 2 3 4

Брак по геополитическому расчету

Теймур Атаев

Геополитическая подоплека переформатирования Московского княжества в царство

Двуглавый орел для России – через призму второго бракосочетания Ивана III

Венчание Ивана III и Софьи Палеолог Венчание Иоанна III и Софьи Палеолог

Как-то выдающийся Федор Достоевский написал, что с переходом Константинополя в 1453 г. под контроль осман христианский Восток «невольно и вдруг» обратил «свой молящий взгляд на далекую Россию».

Читать далее »

«Мораль и право vs политическая целесообразность?

«Мораль и право vs политическая целесообразность? Из истории церковно-государственных отношений в Эстонии» (окончание)

Борьба за права продолжается

Кафедральный собор Александра Невского в Таллинне Кафедральный собор Александра Невского в Таллинне
Было ясно: борьбу за восстановление справедливости в отношении Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата и защиты ее прав придется продолжать без всякой надежды на верность Константинополя цюрихским соглашениям 1996 года. Диалог надо вести с эстонским государством и переводить его из категорий канонического права на внятный государственным деятелям язык проблематики прав человека и политических последствий их нарушения.

Архимандрит Елисей

Архимандрит Елисей с момента своего назначения на должность представителя в Эстонии в 1999 г. включился в активные переговоры с МВД Эстонии, с эстонскими парламентариями, представителями общественности и деловых кругов, стремясь, прежде всего, достигнуть урегулирования имущественного положения приходов, сохраняющих верность Московскому Патриархату. Но для достижения этой цели еще предстояло пройти немалый путь. Митрополит Стефан выдвигал неприемлемые условия. Да и у эстонских властей политической воли к решению этого вопроса в то время не находилось.

Однако обращения в международные организации – такие, как письмо архиепископа Корнилия главе миссии ОБСЕ в Таллине от 16 февраля 1999 г. – побуждали государственное руководство обсуждать новые компромиссные варианты. Препятствием на пути к их реализации оставалась крайне неуступчивая позиция главы константинопольской церковной организации в Эстонии.

Одним из компромиссных решений, направленных на получение государственной регистрации, стал отказ от исторического наименования в пользу названия «Эстонская Православная Церковь Московского Патриархата (ЭПЦ МП)». Был разработан новый проект Устава, соответствующий проекту нового закона «О церквах и приходах». Особое внимание было уделено тем положениям Устава, в которых шла речь об историческом преемстве Эстонской Церкви. 27 июня 2000 г. в Таллине состоялся Собор Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата, на котором новый Устав был принят. 7 августа Устав и сопровождающие документы были поданы для регистрации в МВД Эстонии.

Последовал отказ. Министерство указывало на «недоработки» в Уставе. 22 января 2001 г. было подано новое заявление с исправленным Уставом. Тогда от ЭПЦ МП потребовали протоколы собраний с нотариально заверенными подписями, что требуется лишь от новоучреждаемой структуры. Начались переговоры. Однако в письме, которое 18 апреля 2001 г. министр внутренних дел Т. Лоодус направил митрополиту Корнилию содержался очередной отказ, лишающий смысла дальнейшие дискуссии1. Представители ЭПЦ МП дали разъяснения, что дальнейшей переработки Устава не будет2. Из письма министра внутренних дел от 21 мая 2001 г. ясно следовало: государство продолжает настаивать на регистрации ЭПЦ МП лишь в качестве зарубежной епархии Русской Православной Церкви. О том же говорилось в письме премьер-министра Эстонии М. Лаара патриарху Алексию от 5 июля 2001 г.3

Синод ЭПЦ МП пришел к выводу, что все возражения, высказанные Министерством внутренних дел Эстонии в отношении Устава, имеют не юридическую, а политическую природу. И действительно, дискуссия о положении и статусе Эстонской Православной Церкви все более и более принимала политический характер, к вопросу о правах православных в Эстонии обратились национальные и международные политические и правозащитные организации. Да и в самой республике многие политические деятели и даже предприниматели стали замечать, что позиция эстонского руководства в данном вопросе способствует формированию негативного образа Эстонии не только в соседней России, но и у мирового сообщества. Русская Православная Церковь, и прежде всего Отдел внешних церковных связей Московского Патриархата, служба коммуникации которого 4 мая выступила с жестким заявлением под заголовком «Продолжается беззаконие в отношении большинства православных жителей Эстонии»4, также не упускали возможностей свидетельствовать на трибунах авторитетных международных организаций о продолжающемся нарушении прав православных верующих в Эстонии и поднимать эту тему в многочисленных двусторонних переговорах.

Летом 2001 г. митрополит Кирилл направил письмо комиссару Совета Европы по правам человека А. Хиль-Роблесу, в котором рассказал о положении православных верующих в Эстонии. В ответном послании комиссар отметил, что неоднократно получал сообщения из разных источников о фактах нарушения прав верующих в этой стране, и выразил обеспокоенность данной проблемой. А. Хиль-Роблес проинформировал о предпринятых шагах и заверил, что будет пристально следить за развитием ситуации.

Тема отказа в регистрации Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата неоднократно поднималась на различных мероприятиях Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе, в частности, на состоявшемся 26 июня 2001 г. в Гааге семинаре «Свобода религии и убеждений в регионе ОБСЕ: вызовы законодательству и практике» и на Совещании ОБСЕ по выполнению обязательств в области человеческого измерения, которое прошло 17–27 сентября того же года в Варшаве. При этом указывалось на то, что продолжающийся уже 8 лет отказ в регистрации крупной религиозной общины на условиях, которые она считала бы для себя приемлемыми, представляет собой нарушение ряда международных норм, в частности, статей 16.3 и 16.4 Итогового документа Венской встречи Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе 1989 г., статей 32 и 33 Документа Копенгагенского совещания СБСЕ в области человеческого измерения 1990 г.

Европейские собеседники отнеслись к проблеме со вниманием. Так, директор Службы Верховного комиссара ОБСЕ по делам национальных меньшинств Дж. Паркер отметил, что разделяет озабоченность сложившейся ситуацией, при которой Эстонская Православная Церковь Московского Патриархата, объединяющая в значительной части представителей национальных меньшинств страны, в течение длительного времени лишена возможности реализовать общепризнанное право на свободу вероисповедания.

Озабоченность нарушением прав верующих в Эстонии выразил и министр иностранных дел России И. С. Иванов, который 7 июня 2001 г. на совместной пресс-конференции с министром иностранных дел Германии Й. Фишером, в частности, заявил: «Нынешние эстонские власти под различными предлогами на протяжении вот уже нескольких лет отказывают в регистрации Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата. Конечно, это является ничем иным, как ущемлением религиозных прав. Мы надеемся, что этот вопрос будет рассматриваться в соответствующих международных организациях»5.

С принятым единогласно заявлением «О нарушении прав православных верующих в Эстонии» 21 июня 2001 г. выступила Государственная Дума России. «Эстонская Православная Церковь Московского Патриархата, объединяющая более ста тысяч прихожан, имеет глубокие корни на эстонской земле и пользуется заслуженным авторитетом. Лишение ее под надуманными предлогами права на регистрацию и законную деятельность является нарушением прав человека, в том числе права на свободу вероисповедания, зафиксированных в основополагающих международно-правовых актах. Дискриминация Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата и попытки воспрепятствовать ее деятельности оскорбляют религиозные чувства и унижают достоинство православных верующих, сеют рознь и порождают конфликт на религиозной почве в эстонском обществе. Подобные действия, имеющие явную политическую подоплеку, тесно связаны с нарушениями прав национальных меньшинств, ограничением использования русского языка и другими проявлениями национализма в Эстонии» — говорилось в этом заявлении. В документе также содержалась рекомендация Правительству России «воздержаться от проведения визитов в Российскую Федерацию представителей руководства Эстонской Республики и при рассмотрении вопросов развития российско-эстонских торгово-экономических связей учитывать позицию эстонских властей в отношении российских соотечественников, проживающих в Эстонии», говорилось, что Государственная Дума «при осуществлении межпарламентского сотрудничества намерена принимать во внимание сложившуюся ситуацию и рекомендует делегациям Федерального Собрания Российской Федерации в международных парламентских организациях инициировать рассмотрение вопроса о нарушении прав православных верующих в Эстонии и невыполнении Эстонией взятых на себя международных обязательств»6. Резонанс, который эстонская церковная проблема вызвала в 2001 г., наносил все больший ущерб имиджу Эстонии и приводил к снижению интереса российских предпринимателей к сотрудничеству с эстонским бизнесом, в чем последний был весьма заинтересован.

Итогом предпринятых усилий и долгих, трудных переговоров стала состоявшаяся 17 апреля 2002 г. в МВД Эстонии регистрация Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата7 на основании ранее поданного ею Устава8, который был признан все же соответствующим закону, и одновременная регистрация первых 3 ее приходов. Вскоре были зарегистрированы и другие приходы ЭПЦ МП. Правда, этой долгожданной регистрации, положившей конец многолетнему пребыванию Церкви «вне закона», в публичном освещении также попытались придать дискриминационный характер: в официальном сообщении МВД Эстонской республики подчеркивалось, что «регистрация устава ЭПЦ МП не трактуется в качестве доказательства преемственной деятельности организации или правовой регуляции имущества, находящегося в фактическом использовании зарегистрированной организации». Иными словами, Эстонская Церковь была зарегистрирована, но без признания ее прав на исторически и фактически принадлежащее ей имущество, которое юридически было уже передано или находилось в процессе передачи ЭАПЦ Константинопольского Патриархата.

Страницы: 1 2 3

Сталин, как религия

Священник Владимир Зелинский

Сталин, как религия Наблюдая за дискуссией о Сталине, которая велась и ведется в интернете православными христианами, я почти не обнаружил попыток подойти к его личности собственно по-христиански. “Моральный урод”, “строитель империи”, “талантливый мененджер”, “имя России”, “тиран, что поделаешь, время было такое, кругом враги”, “убийца по необходимости, а те, кого он убивал разве были лучше?” и т.п. Каждая из этих точек зрения может быть по-своему обоснована.

Сталин, как религия  Всякий раз она выносит из “сокровищницы сердца” то, что ему ближе всего, оставляя все прочее в тени, как нечто третьестепенное, не столь важное, не соразмерное с исторической фигурой такого масштаба. Также и автор сих строк на всеобъемлющую правду не претендует и хотел бы перенести сию фигуру из контекста недавней истории в иной, в духовный контекст. Попробуем найти его в Евангелии от Иоанна, там, где Христос обличает фарисеев:

Ваш отец – дьявол, и вы хотите исполнять похоти отца вашего. Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины. Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он – лжец и отец лжи” (8:44).

Здесь не говорится о всяком вообще лжеце. Любой лжец – грешник, но все же еще не сын дьявола. Мужья обманывают жен, политики избирателей, торговцы покупателей, похвалить их за это мы не можем, но во всех этих обманах нет цели, замысла, пафоса, похоти человекоубийства. Они лгут ради корысти, но не за тем, чтобы убить.

Слова Иисуса не назовешь умеренными. По человечески говоря, даже и “объективными”. Разве фарисеи кого-то убивали? Но Христос говорит не о той глубинной реальности, которую не различишь ни простым, ни, так сказать, исторически беспристрастным взглядом. Обращаясь теперь к нашему персонажу, я по правде говоря, не нахожу никого иного, в ком два эти свойства – ложь и похоть человекоубийства – соединялись бы в таких, поистине космических масштабах.

Гeббельсу приписывается фраза: чем чудовищней ложь, тем ей легче верят. Что ж, по-своему честно. Так вполне мог бы сказать и Гитлер. Сталин – никогда. Даже и подумать, наверное бы, не мог. Он, как бы сказать, был до конца слит со своей ложью. Неразделен с ней. Не помню, чтобы фюрер, у коего мы не станем отбирать пальму первенства по злодейству, дружески провожал кого-нибудь до двери, а через несколько дней следователь гестапо уже мочился тому в лицо (Тухачевский) или избивал, меняясь с другими, сутками подряд, требуя подписаться под какой-то несусветной виной. А еще лучше – покаянно, надрывно, искренне изобрести ее самому. Таковых случаев несть числа. В этом была его, Сталина, жизнь.

Сталин, как религия

Его истина источала из себя ложь, а ложь, изготовленная для собственного потребления, как и для подвластной ему страны, навязывалась как истина. Истина, согласно которой “Жить стало лучше, жить стало веселее” (после разгрома деревни, голода и депортации миллионов крестьян), а проведение сталинского плана по коллективизации его же исполнителям вменялось как “Головокружение от успехов”. Истина, состоявшая в том, что только в нашей стране могут быть такие прямые, демократические, свободные выборы (речь перед московскими избирателями 37 года), а те, кто были вчера двурушниками и оппозиционерами, сегодня стали просто бандой шпионов и диверсантов. “Это ясно и не требует разъяснений”, – ставит свою печать на процессе государственный обвинитель Вышинский. Думаю, что когда Заказчик читал потом признания этих двурушников, выбитые на допросах, где черным по белому было написано и подписано: да, мы – наемные убийцы, отравители колодцев, засланные агенты всяких разведок, то был уверен: да, так оно и есть, и быть иначе не может! (И вот с неподдельным возмущением он показывал потрясенному Фадееву самообличения преданнейшего ему Мих.Кольцова. Захоти он поменять Фадеева и Кольцова местами, возмутился бы и Кольцов). С той же негодующей искренностью Сталин спрашивает у Ежова, когда тот выполнил задание партии, как же это он мог допустить такие грубые нарушения социалистической законности? Ошарашенный верный пес, наверное, только и мог сообразить, что ему конец.

Сталин, как религия

Суть сталинщины – не обычный человеческий обман, но ложь, которая создает собственную реальность, реальнее той, которую видим глазами и способны осмыслить. Разумеется, основа была заложена Лениным и всеми пламенными революционерами. Но именно Сталин сумел придать всему этому некую тотальность, всеохватность, железобетонность, культовость, магизм, энтузиазм, безумие, застилающее остатки здравого смысла. Ложь опутала, оклеила, растворила в себе всю страну, где вольнее всего дышалось человеку. И когда сосед, доносивший на соседа “за высказывания”, чтобы получить его жилплощадь, и узнавая потом, что тот еще, оказывается, состоял и в заговоре против тов.Сталина, удивлялся: ну, надо же! А мы-то и не знали!

И у Гитлера была “ночь длинных ножей”. Но была именно “ночь”, на несколько дней, а не последовательная политика всех его 12 лет. И глава штурмовиков Рэм был расстрелян не как англо-советский шпион.

Уничтожать миллионы людей ради счастья народа, изгонять крестьян из их гнезд ради торжества справедливости, окупировать страны Восточной Европы во имя “борьбы за мир”… Сергей Аверинцев как-то заметил: Гитлер уничтожал евреев как своих заклятых врагов, Сталин собирался делать тоже самое, но как “лучший друг евреев”. Так что уничтожаемые (не только в этом случае, конечно) в его дружбу могли верить до последнего дыхания.

Сталин, как религия

Помните, “Пиры Валтасара” Фазиля Искандера? Вождь приезжает на Кавказ отдохнуть, ведь и у него бывает “законный(!) отпуск”. Ну, разумеется, встреча, сидят начальники, большие и малые, едят жареных кур и поросят, пьют грузинское вино, артисты танцуют, девушки водят хоровод. Все празднично и светло, в помине нет угроз и расстрелов. Но в этом вальяжном Хозяине (“я здесь – только гость!”) где-то спрятан тот легион, который когда-то в безвестной юности начал с истребления команды ограбленного парохода, а после избавился и от компаньонов. Пир – символ Царства в Писании, здесь он – пародия, овеянная запахом страха, обожания, смерти и серы, витающим над ломящимся от еды столом.

Как витал он над всей страной, кружил, морочил души, туманил головы. Не этот ли дух пародии внушал энтузиазм, преданность, искренность, восторги, чтобы прикрыть доносительство, злобу, страх, похоть власти, похоть крови, вакханалию лжи? Эта отеческая улыбка, эта родная трубка, эта смиренная шинель, эта спокойная, уверенная в себе разумность речей, а за ними – преисподняя казематов. Если не физически, то психологически, в подсознании, она разверзалась под каждым. А наверху, на на собраниях, в “убеждениях” кричалось “ура!” … Реальность была расколота надвое, и внутри людей и вовне.

Кто бы из поклонников объективности, соразмеряющих pro et contra в этой личности, не уклоняясь, мог бы ответить на вопрос: знает ли он другого исторического деятеля (правда, с подозрением на Мао и Пол Пота), который в мирное время уничтожил бы такое количество собственных беззащитных, и по большей части лояльных ему граждан?

Это, однако, еще не все.

Не только мироправитель или великий строитель. Давайте все-таки посмотрим на его правление по-библейски.

Страницы: 1 2

Подлинник или подлог? (дискуссия о «Постановлении Политбюро ЦК В

Подлинник или подлог? (дискуссия о «Постановлении Политбюро ЦК ВКП(б) от 11 ноября 1939 года»)

Владимир Тольц

Владимир Тольц: У микрофона в Праге – Владимир Тольц, а в московской студии Свободы – Анна Иванова.

В советском прошлом жанр нашей сегодняшней передачи именовался «По следам наших выступлений» или что-то вроде.

Анна Иванова: В передаче «Разница во времени» 10 апреля этого года, посвященной положению Русской православной церкви во время войны, мы, среди прочего, приводили следующие слова доктора философских наук, преподавателя МГУ и президента Международного фонда «Единство православных народов» Валерия Алексеева.

Валерий Алексеев: И не так давно я нашел вообще уникальный документ – совершенно секретное постановление Политбюро от 11 ноября 1939 года. В папке там много всяких других очень важных решений, очень важных, да, в том числе был такой и очень простенький вопрос, он назывался «Вопросы религии». Там, значит, один из ленинских документов был отменен. Были специальные указания НКВД радикально изменить отношение, то есть там так и написано: впредь прекратить преследование верующих по религиозным мотивам. Более того, по этому постановлению было принято решение выпустить из заключения этих священников. И это – в 1939 году!

Читать по теме: О мнимом повороте Сталина к православной церкви

Анна Иванова: Итак, Алексеев утверждает, что политика советской власти в отношении Православной церкви изменилась не в 1943 году, когда было восстановлено патриаршество и когда Сталин встретился с церковными иерархами, а еще до войны. После выхода передачи мы заинтересовались открытием Валерия Алексеева и узнали, что сотрудник Института российской истории Академии наук Игорь Курляндский написал в журнале «Вопросы истории» большую статью, объясняющую, что документ, обнаруженный Алексеевым, является фальшивкой.

Курляндский утверждает, что постановление Политбюро 1939 года, которым якобы отменялась ленинская политика в отношении церкви и выпускались на свободу арестованные священники, было сфабриковано в 1999 году для создания образа православного Сталина. И тогда же появилось в газете «За родину, за Сталина!» и в мемуарах бывшего советского министра обороны Язова.

Если бы циркуляция этого документа ограничивалась сталинистскими кругами, можно было не обращать на это внимание, но на документ ссылаются в научной литературе. Не только Валерий Алексеев, но и, например, профессора исторического факультета МГУ Александр Барсенков и Александр Вдовин. Мало того, документ даже вошел в учебники и хрестоматии, рекомендованные Министерством образования для студентов вузов. Поэтому сегодня мы решили подробнее разобраться в этом вопросе.

У нас в студии – профессор МГУ Валерий Алексеев и сотрудник Института российской истории Академии наук Игорь Курляндский.

Валерий Аркадьевич, расскажите, пожалуйста, кратко, в чем содержание документа и его историческое значение?

Валерий Алексеев: В свое время, еще в 1989 году, мною была опубликована в центральном журнале Центрального комитета партии статья о так называемой тайной или «вечерней» встрече, как ее называли, Сталина с духовенством. И, собственно говоря, результатом этой встречи стала как бы некая легализация Русской православной церкви, избрание патриарха и прочее. Но, оказывается, у этого события была и своя предыстория. В Ульяновске в 1942 году состоялся первый церковный Собор. Да, конечно, он не представлял всей полноты, это был епископский Собор, но он решал очень важные задачи. И этот, и другой факты, вот 1942 года, упорно меня вели, так сказать, к мысли о том, что некая кульминация этих событий лежит еще раньше. И, собственно говоря, логика этих размышлений, этих поисков, она меня привела к тому, что неслучайно был обнаружен, в том числе, и документ вот от 11 ноября 1939 года.

Анна Иванова: Игорь Александрович, какой-то комментарий на то, что было сказано Валерием Аркадьевичем и по поводу документа тоже.

Игорь Курляндский: Да, действительно, в связи с войной стало меняться отношение государства к церкви, и действительно, в 1943 году это решение не свалилось с неба, какая-то подготовительная работа велась. Но не в предвоенные годы, а именно в связи с войной, в связи с фактором патриотического подъема народа и необходимости использовать какие-то церковные структуры ради победы. Но здесь мы несколько ушли в сторону. У нас все-таки разговор о том, был ли этот самый документ и коренной перелом до войны непосредственно. Если взять за основу этот документ, то мы должны пересмотреть наши старые взгляды, которые бытуют в историографии, что именно война сподвигла Сталина пойти навстречу церкви и верующим.

Несколько лет велись мной кропотливые исследования и в этом направлении, и изучались многие архивные документы, опрашивались и те публикаторы, которые вот это вот публиковали, пропагандировали. И в результате я пришел к выводу, что не существовало как такового ни указания Ленина от 1 мая 1919 года, ни постановления Политбюро, которое его отменило. То есть это такая сфабрикованная фальшивка по типа слоеного пирога.

Анна Иванова: А какие основные, вот так кратко по пунктам, аргументы, которые у вас есть, за то, что это фальсификация?

Игорь Курляндский: Прежде всего это документы-призраки, документы-невидимки, которых не существует ни в каких известных государственных и ведомственных архивах, документы, которые не вписываются в делопроизводство тех или иных лет, соответственно, в делопроизводство Совнаркома 1919 года и не вписываются в делопроизводство Политбюро 1939 года. Вплоть до того, что досконально были изучены все решения Политбюро за 11 ноября 1939 года, в том числе под грифом «Особая папка», это делопроизводство, которое велось очень строго, — и ничего подобного даже под другим каким-то название, с другим содержанием, но именно идущее навстречу религии, не выходило.

Не было никакой амнистии по церковным делам. То есть была амнистия, так называемая «бериевская оттепель», когда после окончания большого террора, весной и летом 1939 года выпустили некоторое количество заключенных.

Мы посылали официальный запрос в Архив ФСБ, есть ли у них документы, что такие целенаправленные выпуски были, и есть ответ, соответственно, из архива, что не было этого. Еще что важно, что продолжались церковные гонения и в 1939-м, и в 1940-м, и в 1941 годах. Продолжались и аресты. Конечно, не в таких масштабах, как в годы ежовщины, но продолжали фабриковаться групповые церковные дела.

Валерий Алексеев: В общем-то, так сказать, аргументов-то и нет…

Игорь Курляндский: Как же нет?

Валерий Алексеев: Они примерно такие же, как я и ожидал. Ну, то, что вы не нашли этот документ или вам его не дали, — это не значит, что его нет в природе. Я думаю, что и вы тоже со мной согласитесь, что не на каждую просьбу наши архивные работники обязательно тут же выдадут все, так сказать архивы, которые представляют, видимо, в какой-то степени государственную тайну.

Я хотел бы сказать о том, что действительно ведь это тоже не аргумент, что, дескать, после этого постановления были аресты, хотя и более в таком ограниченном масштабе, священнослужителей. Но ведь они были даже и после этого знаменитого как бы официального поворота в отношениях в 1943 году, они продолжались до смерти Сталина. Но, тем не менее, в церковной исторической среде и среди ответственных историков есть твердое мнение, что это была действительно оттепель, что это был другой характер отношений. Он действительно был.

Страницы: 1 2 3

Монархисты Киева о политической позиции святейшего Синода Русско

М. А. Бабкин, кандидат исторических наук,
доцент Южно-Уральского государственного университета.
Челябинск.

Члены Екатеринославского Союза русских рабочих

Публикуемая «Записка, составленная по постановлению объединенного собрания Советов и Комитетов Киевских Монархических партий и союзов» носит название «Об отношении Святейшего Правительствующего Синода к современной смуте». Документ относится к истории как российских правых партий и организаций, так и Русской православной церкви (РПЦ) в период первой российской революции 1905 — 1907 годов. Он содержит оценку киевских монархистов действиям Святейшего синода РПЦ во время революционных волнений после выхода Манифеста 17 октября 1905 года.

В советской историографии господствовала точка зрения об однозначно контрреволюционной направленности политики, проводимой представителями высшей иерархии РПЦ и, в частности, членами Св. синода в 1905- 1907 годах1. В современной светской литературе, наряду с прежним тезисом, утвердилось положение о «взвешенной» политике Св. синода в период первой российской революции. Содержание «Записки» ставит под вопрос оба упомянутых тезиса. Правые, в частности, обвиняли высшее духовенство в космополитизме и «совершенном пренебрежении национальной идеей», одновременно призывая членов Св. синода встать на защиту православно-русских святынь2.

Публикуемая «Записка» хранится в Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ) в фонде 550 (Митрополит Новгородский и Старорусский Арсений). Она представляет собой листовку, напечатанную на трех разворотных листах журнального формата. Хотя документ и не имеет точной датировки, но из его содержания можно заключить, что «Записка» относится к периоду с 20 февраля по 3 июня 1907 г. — времени работы II Государственной Думы. (Об этом можно заключить из содержащейся фразы: «Ныне, вторая Государственная Дума собрана»). Хронологические рамки позволяет сузить упоминаемый в ней инцидент, случившийся 16 марта 1917 г. — «на днях», как говорится в документе — с епископом Холмским и Люблинским Евлогием (Георгиевским) на одной из фабрик Санкт-Петербурга. В документе говорится о создании в Думе «комиссии по вероисповедным вопросам», в состав которой "ни один из двух православных епископов, членов Государственной Думы, не удостоен избрания"3. В данном месте возможно неточное понимание текста источника, поскольку во II Думе работали две комиссии по церковным вопросам: «для рассмотрения законопроектов, направленных к осуществлению свободы совести» и «по церковному законодательству (вероисповедная)». Первая была сформирована 20 марта, а вторая — двумя месяцами позже, 15 мая 1907 года. В первой работало 33 человека, из которых было лишь два священника, а во второй — 16 человек, в числе которых был епископ Холмский Евлогий (Георгиевский) и семь православных священников4. Таким образом, с 20 марта по 15 мая действовала лишь одна думская комиссия по церковным вопросам (которой в обиходе, судя по всему, и было дано название «вероисповедная»). Исходя из изложенного, датировку документа можно сузить и отнести к периоду: не ранее 20 марта и не позднее 16 мая 1907 года.

В составлении «Записки» приняли участие следующие правые партии и организации: Киевские отделы Русского собрания и Русской монархической партии, Киевский и Демиевский отделы Союза русского народа, Союз русских рабочих, Русское братство, Общество молодежи «Двуглавый Орел» и Партия правого порядка5. Общая численность крайне правых партий в Киевской губернии по состоянию на конец 1907 — начало 1908 г. составляла 30 120 человек6.

В литературе и справочно-энциклопедических изданиях о некоторых из этих партий (или их отделов) имеются лишь упоминания, а об организации «Русское братство» не удалось обнаружить никакой информации. Скудость или отсутствие данных можно объяснить тем, что в 1906 — 1909 гг. правые партии выступали под самыми различными названиями: некоторые из них считались «примкнувшими» к Союзу русского народа, хотя и не влившимися в его структуры (как, например, Союз русских рабочих и патриотическое общество молодежи "Двуглавый орел"7) — В начальный период своей деятельности, в 1906 — 1907 гг., члены монархических партий довольно часто собирались на «съезды русских людей» (эти форумы считались высшими органами управления правых организаций), принимая общие для всех решения8. На этих съездах присутствовали представители и непартийных, но монархических и близких правым по духу организаций профессионально-корпоративного и сословного характера9.

Текст приведен в соответствие с правилами современной орфографии. Сохранены стилистика оригинала, а также написание прописных и строчных букв. Все даты приводятся по старому стилю.

 

Примечания

1. ТИТЛИНОВ Б. В. Православие на службе самодержавия в русском государстве. Л. 1924, с. 20 — 22, 24 — 26; ЗЫРЯНОВ П. Н. Православная церковь в борьбе с революцией 1905- 1907 гг. М. 1984, с. 52 — 58, 117 — 119, 136, 193, 200.
2. Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ), ф. 550, оп. 1, д. 202, л. 2, 3 об.
3. Там же, л. 1.
4. Государственная дума. Второй созыв. Обзор деятельности комиссий и отделов. СПб. 1907, с. 111, 145.
5. ГАРФ, ф. 550, оп. 1, д. 202, л. 1.
6. КИРЬЯНОВ Ю. И. Правые партии в России. 1911 — 1917 гг. М. 2001, с. 79.
7. Политические партии России. Конец XIX — первая треть XX века. Энциклопедия. М. 1996, с. 577.
8. Переписка правых и другие материалы об их деятельности в 1914 — 1917 гг. — Вопросы истории, 1996, N 1, с. 114; Политические партии России, с. 576.
9. КИРЬЯНОВ Ю. И. Правые партии. 1905 — 1917 гг. Документы и материалы. Т. 1. М. 1998, с. 13.

 

Страницы: 1 2 3 4 5 6

Летопись церковных событий 1943 год

Монах Вениамин (Гомартели)

 

St. Maria Skobtsova of Paris    1943: 9 февраля монахиня Мария (Скобцова) была арестована фашистами в Париже за помощь движению Сопротивления и за укрывание евреев. До Пасхи она содержалась в концлагере у форта Романвиль, затем в Компьенском лагере, а оттуда была увезена в Германию в Равенсбрюк. Погибла 31 марта 1945 г. в концентрационном лагере Равенсбрюк в газовой камере. Канонизирована Константинопольским Патриархатом в 2004 г. Сын ее Юрий Данилович Скобцов тоже мученически погиб в нацистских лагерях 10 феврала 1944 г. Вместе с матерью причислен к лику святых.

Αρχιεπίσκοπος Δαμασκηνός 1943: В марте первоиерарх Элладской Церкви архиепископ Дамаскин отправился на прием к главе немецкой оккупационной власти Гюнтеру Алтенбургу, с протестом против унизительного указа (25 февр.), запрещавшего евреям покидать пределы своих гетто и обязывающий их носить желтую звезду Давида на своей одежде. Гюнтер Алтенбург ответил, что решение об этом было принято в высших эшелонах власти и он не может отменить указа. (The Greek Orthodox Church and the Holocaust, George Margaritis, University of Crete, pg. 11).

1943: Глава “Флоринского” старостильного Синода митр. Герман Димитриадский подал прошение в новостильный Синод Греческой Церкви о приеме его в общение. Прошение было отклонено. Митр. Хризостом Флоринский в связи с этим прервал общение с митр. Германом и объявил себя “синодальным председателем” Флоринского Синода (в котором кроме него тогда никого не осталось). Митр. Герман до самой смерти, последовавшей в 1944 г., продолжал служить на старом стиле. Современные «флоринцы», ссылаясь на отсутствие самого прошения, считают, что оно было сфабриковано новостильниками, чтобы внести раскол в их движение.

Мефодий (Контостанос) Керкирский 1943: 1-го апреля епископ Элладской Церкви о. Корфу Мефодий (Контостанос) по просьбе местного раввина велел зачитать в церквах указ об отлучении от причастия всех занимающихся осквернением еврейских кладбищь. Через год епископ Мефодий сделал безуспешную попытку спасти евреев острова от уничтожения, но его заступничество не имело успеха, от 2000-го еврейского населения острова в живых осталось только 120. (The Greek Orthodox Church and the Holocaust, George Margaritis, University of Crete, pg. 16).

1943: 20 апреля был расстрелян фашистами греческий священник Ангелакис Константин по обвинению в участии в греческом народно-освободительном движении (’Экклисиастики алифия’, 16. XII. 77).

1943: В мае японские окупационные власти в Манчжурии опубликовали “Наставление верноподданным”. Документ этот предписывал, среди прочего, всему населению подконтрольных Японии территорий “благоговейное поклонение” языческой богине Аматерасу, по преданию считающейся основательницей японского императорского рода. Предписывалось в определенные дни совершать поклонения японским храмам, а статую предполагалось также, ни много, ни мало, разместить в православных храмах. Вопрос о недопустимости участия в ритуальных поклонениях обсуждался на Епархиальных собраниях Харбинской Епархии 8 сентября и 2 октября 1943 г. в присутствии архиереев Харбинской епархии: митрополита Мелетия, епископа Димитрия, епископа Ювеналия (архиеп. Нестор не присутствовал). По свидетельству Секретаря епископского совещания, свящ. Леонида Упшинского, “заседание было бурным, так-как некоторые возражали, что … Аматерасу Оомиками — не богиня, а Прародительница.” Доклады епископа Димитрия Хайларского и проф. К. И. Зайцева (буд. архим. Константина), в которых был выражен официальный взгляд священноначалия о недопустимости участия в ритуальных поклонениях, было решено “принять полностью и направить к надлежащим властям”.

1943: На Украине оказалось две церковных организации — правильно канонически образованная Автономная Украинская Церковь, которую возглавлял митрополит Алексий (Громадский) и Автокефальная Украинская Церковь, возглавлявшаяся митрополитом Поликарпом (Сикорским). Обе были признаны немецкими оккупационными властями; однако, Автокефальная Украинская Церковь очень скоро подпала под политическое влияние Украинского Национального Объединения, руководимого так называемыми “бандеровцами”, и оказалась орудием сложной политической игры.

Страницы: 1 2 3 4 5 6

О мнимом повороте Сталина к православной церкви

И. А. Курляндский

И.В. Сталин В 1999 г. в журнале «Наш современник» и ряде коммунистических и «патриотических» средств массовой информации (газеты «За Родину, за Сталина!», «Русский вестник» и др.) без ссылок на источники, но с патетическими комментариями были опубликованы сенсационные материалы, призванные свидетельствовать, что в 1939 г., перед войной, сталинское руководство радикально изменило государственный курс по отношению к православной церкви, прекратило гонения на духовенство и верующих и провело в ноябре-декабре того же года массовую амнистию осужденных по церковным делам1.

В «Указании ВЦИК и Совнаркома» за подписями председателя ВЦИК М. И. Калинина и председателя СНК В. И. Ленина от 1 мая 1919 г. за N 13666/2, адресованном председателю ВЧК Ф. Э. Дзержинскому, со ссылкой на некое таинственное «решение ВЦИК и СНК» «указывалось» на необходимость «как можно быстрее покончить с попами и религией. Попов надлежит арестовывать как контрреволюционеров и саботажников, расстреливать беспощадно и повсеместно. И как можно больше. Церкви подлежат закрытию. Помещения храмов опечатывать и превращать в склады». «Кровожадное» и свирепое ленинское «указание» в публикациях обычно дополняет «Выписка из протокола N 88 заседания Политбюро ЦК ВКП(б) от 11 ноября 1939 г.» с подзаголовком «Вопросы религии» за подписью И. В. Сталина. Содержащееся в «выписке» решение обращено к «религии, служителям Русской православной церкви и православным верующим». Оно отменяло «указание товарища Ульянова (Ленина) от 1 мая 1919 г.» и «все соответствующие инструкции ВЧК-ОГПУ-НКВД, касающиеся преследования служителей Русской православной церкви и православно верующих». Один из пунктов гласит: «Признать нецелесообразным впредь практику органов НКВД в части арестов служителей Русской православной церкви, преследование верующих». НКВД поручается «произвести ревизию осужденных и арестованных граждан по делам, связанным с богослужительской деятельностью», освободить тех из них, чья деятельность «не нанесла вреда советской власти». Присовокуплялось, что по «вопросу о судьбе верующих, находящихся под стражей и в тюрьмах, принадлежащих иным конфессиям, ЦК вынесет решение дополнительно». Дополняет «постановление» краткая «справка наркома внутренних дел СССР Л. П. Берии» от 22 декабря 1939 г. на имя Сталина. В ней глава НКВД докладывал о «выпуске на свободу», со ссылкой на «постановление Политбюро от 11 ноября 1939 г.», из лагерей — 12860 человек и «из-под стражи» — 11223. То есть 24 тысяч. По «справке Берии», из продолжавших отбывать наказание более 50 тыс. человек, «деятельность которых нанесла существенный вред советской власти», планировалось «освободить» еще около 15 тыс. заключенных и дела остальных «будут пересматриваться». Эти данные и приводятся в обоснование утверждения о повороте сталинского руководства навстречу церкви еще до войны2.

Представляет интерес вопрос об обстоятельствах появления этих материалов в прессе. Первым публикатором выступил журналист В. М. Марков, за которым числится «четверть века в профессиональной журналистике», комментаторская работа на радио, в газетах «Культура» и «Правда». В 2006 г. он был обозревателем московского общественно-политического еженедельника «Экономическая газета». О себе журналист пишет: «Идейные и культурные воззрения отмечу одним: „Back in the USSR“». Он так объяснил свою роль в публикации материалов: «Первопубликатором этих документов я стал случайно. Просто перед выходом книги Маршала Советского Союза Д. Т. Язова привелось немного поработать над ее версткой, а когда увидел в ней два ранее неизвестных сталинских документа, признаюсь: не утерпел, опубликовал в газете „За Родину, за Сталина!“ (N 7, сентябрь 1999 г.). На состоявшуюся через несколько месяцев конференцию, проводимую Институтом отечественной истории РАН совместно с Московской патриархией, к сожалению, захватил с собой всего 7 — 8 экземпляров — газета стала маленькой сенсацией. Представители обеих сторон (кому досталась газета) говорили, что не менее интересен комментарий, — правда, когда я предоставил этот материал редакции журнала „Наш современник“, она неожиданно заменила комментарий рассуждениями священника Дудко, что, конечно, божественнее». Упоминая о конференции, автор, вероятно, имеет в виду проходившую в Москве в июне 2000 г. международную конференцию «Христианство на пороге нового тысячелетия», организованную совместно Институтом всеобщей истории РАН, Министерством культуры РФ и Московской патриархией. Это событие, как видим, и было использовано для пропаганды материалов. По Маркову, «документы» эти интересны тем, что якобы «опровергают» две распространенные «лжи»: «1) о „безбожном 70-летии“, о якобы непрекращающихся гонениях на церковь и верующих, чем грешат и высшие иерархи РПЦ; 2) о том, будто бы И. В. Сталин обратил внимание на церковь, сменив гнев на милость, когда его вынудила к этому война». «Эти решения, видимо, принимались трудно», рассуждает Марков: "В памяти миллионов людей еще свежо было сотрудничество церкви с царизмом, с правящими классами угнетателей, с интервентами и белогвардейцами в годы Гражданской войны, а после нее — участие иерархов РПЦ в организации антисоветских выступлений. Кроме того, сильны были настроения примитивного атеизма — «попоедства», культивируемые троцкистами"3.

Разрушение храма Христа Спасителя Разрушение храма Христа Спасителя

Итак, впервые материалы «оказались» в верстке мемуаров Язова — оттуда и произошла «утечка» в газеты и «Наш современник», где они «обросли» комментариями священника-сталиниста. Так появились в ряде изданий известные публикации «документов». Язов, бывший член ГКЧП, в мемуарах изложил «детективную» историю о том, как неизвестные, но преданные родине «герои» «совершили подвиг», «спасли» в августе 1991 г. от уничтожения со стороны злокозненных «демократов» документы, «которые характеризовали И. Сталина как патриота и развенчивали грязные мифы вокруг его имени». Они якобы «и сегодня считаются секретными», находились «в специальной камере, и вышколенные охранники не спускали с них глаз». По Язову, «сведения из сенсационных документов перечеркивают образ Сталина, который навязали нашему обществу Хрущев и его пособники». «Поэтому я не имею никакого морального права держать копии этих документов в ящике своего стола», — подытожил маршал. «В мои руки попали документы...» — это все, что сказано маршалом об их происхождении4. Вопрос, как попали эти материалы в руки публикатора-маршала, остается без ответа: все попытки автора этих строк связаться с бывшим министром обороны СССР оказались тщетными.

Разрушение храма Христа Спасителя Разрушение храма Христа Спасителя

В пропаганде этих материалов приняли участие и церковные люди. Один из первых публикаторов «документов», священник Д. Дудко, диссидент советской эпохи, «прозревший» после перестройки и ставший духовником газеты «Завтра», полагает, что публикуемые им «сенсационные» «архивные находки» реабилитируют Сталина как «православного», «верующего» человека («Он был верующим» — назвал свою статью Дудко). «При внимательном чтении этих документов», резюмирует он, "становится ясным, кто такой Сталин, какую роль сыграл он в деле спасения православных храмов от окончательного разрушения и как он сумел сохранить жизнь, если не многим, то важным деятелям православной Церкви... Может быть, в какое-то время он потерял веру, но потом во всех борениях укрепился в ней"5. В пропагандистской «документальной» кинофальшивке «Сталин и разгром пятой колонны» «правильные» сталинские «документы» прочувствованным голосом на фоне кадров молящихся верующих, храмов и крестов зачитывает священник В. Чащин. Материалы эти пользуются популярностью и на православных форумах в Интернете, а также на сталинистских и коммунистических сайтах. Многочисленные анонимные авторы охотно их приводят в «опровержение» якобы «клеветы» о Сталине как «гонителе церкви», при этом подчеркивается вредная роль Ленина, Дзержинского, Л. Д. Троцкого и «троцкистов».

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Сторінки:
1
2
3
попередня
наступна