Это фото лежит уже почти месяц в ожидании какого-то глубокого текста на актуальную тему. Те, кто меня читаю, в курсе моей любви к изливанию души по поводу и без. Вот, казалось бы, запости, пусть люди посмотрят на красоту, тем более, что остросоциальных тем в избытке. Всемогущий коронавирус, ситуация в США, любая неадекватная новость родной и необъятной. Про все это можно писать целые опусы. Можно, но почему-то совсем не хочется.
Хочется совсем другого, никак не связанного. Хочется почувствовать себя крохотным, словно та машинка внизу справа. Лежать в ней, на заднем сидении полностью помещаясь, как в детстве, и ехать куда-то вдоль полей под хрипящий и щелкающий лоу-фай из старого приемника. Всегда на запад. Всегда с удивительно красивым небом над головой. Хочется, чтобы спереди сидели молодые и полные сил мама с папой, обсуждая далеко идущие планы на счастливое будущее. А за окном хочется такой ласковый, бесконечный июль, который всё тянется и тянется, словно дорога из неизведанного в никуда. Сквозь вечность. Сквозь саму суть вещей. Хочется, чтобы всегда было без четверти девять вечера и лучи уходящего солнца замерли, окрашивая облака. Что б ни холодно и не жарко, а так, знаете, в самый раз и струйка свежего воздуха из открытого окна, проходя сквозь пальцы, выдувала всё ненужное, что так долго за них цеплялось. Хочется … Честно, знаете, если действительно существует какая-то версия загробной жизни, то очень хочется, чтобы она была именно такой. Осознанной и понятной. Ну, или, в конце концов, хотя бы приемлемой для души, которая при жизни металась как ебанутая.
Мне часто говорят, что я слишком много думаю о смерти. И это правда. Но, в первую очередь, потому, что дичайшее хочу жить. И вообще я не понимаю, как можно, читая роман, не рассуждать о его финале. А здесь ты еще и главный герой. Сам Бог велел задуматься над тем, что будет, когда перевернется последняя страница. Содержание? Выпускные данные? Штамп библиотеки?... А потом? Поставят пылиться на полку? Будут вновь и вновь перечитывать? Подарят кому-то или пустят на вторсырье? Я не хочу оставаться в неведении. Даже под таким красивым небом. Даже прекрасно осознавая, что на мои вопросы ответов просто нет и ситуация, на самом деле, куда более парадоксальна. Ведь, по сути, я задаюсь ими, только потому, что один из ответов пугает меня до усирачки. Но узнать что-либо я смогу лишь лично переступив черту, за которой в ответах не будет смысла, ведь мой страх жив, пока жив я. Получатся, я трачу нервные клетки и человеко-часы раздумий на страдание хуйней? И не то, что бы это было впервые, если бы за такое давали диплом, у меня бы уже было два красных. Просто, когда приходишь к такому выводу, становится немного грустно.
В жизни очень много вещей, которые я не понимаю, не могу осознать полностью: бесконечность космоса, форма души, Тик-Ток… особенно последнее, это хоть и очень приземисто, но серьезно, что за херня? Почему это говно существует? Однако тут дело в том, что если копнуть глубже, то я столько всего не понимаю в банальных вещах, которые меня окружают, что, кажется, нет смыла задумываться о метафизике. Но все решает масштаб.
Я не боюсь попасть на Тик-Ток, не боюсь, если фотография моего члена вдруг уйдет не в ту группу в Вайбере (и сразу говорю, нет у меня никаких групп в Вайбере, где мы делимся фотками членов). Просто есть то, что может огорчить или, даже, расстроить, а есть то, после чего расстройство уже не играет роли. Что там? Что там за эти ёбаным горизонтом?! Будет ли там эта машина вообще? А если и будет… не окажусь я в ней один? И даже это ничто, по сравнению с «Ничто». Как там было: «Нам нечего бояться, кроме самого страха»? Так вот, ваш страх хуйня, бойтесь Ничто, бойтесь эту злоебучую бесконечно глазеющую бездну, где нет ни света, ни звука, ни воздуха, но задохнуться, к сожалению, не получится, потому, что ты уже, блядь, мёртв. Как вам такая осознанная жизнь после жизни, а? А ведь ее шансы такие же, как у машинки с музыкой. Но и этого боятся нет смысла, потому, что в Ничто нет места для сознания. Там ничего нет.
И, наверное, поэтому я порой сижу, поскуливая аки побитая шлюха, жалея о неотвратимом и оплакивая себя живого. Глупо? Конечно! Еще и вредно. Но этот кризис личности имеет вполне объяснимую природу. Суть страха перед пустой, не в том, что окажусь в ней, а в том, что стану её частью. Что забуду все это. Свою жизнь. Людей, которые меня любят и тех, кого люблю я. Ведь моя жизнь, на самом деле, прекрасна. Я так часто ощущаю заботу, что многие мне могли бы позавидовать. Я окружен таким количеством замечательных людей, увлекательных занятий и просто удивительный вещей, что мне должно быть стыдно за размазывание соплей на полторы страницы. Но мне не стыдно. Я пишу то, что думаю. Я оставляю здесь кусочки себя, из которых можно собрать целые созвездия. Кто как соединит точки дело сугубо личное, у кого-то получится Большая Медведица, у кого-то хуй на сковороде. Все мы разные, все мы – целые миры, наполненные бурлящими реками и тихими лесами. И, наверное, в этом суть, отщипнуть немного от мира личного, что бы приумножить, в общем, для всех. И если всему, что внутри меня, суждено однажды исчезнуть, я постараюсь вынести как можно больше. А страх…
Пассажиру не стоит бояться станций. У всего есть конечная, у одних цель, у других просто остановка. Но, в одном хорошем фильме говорилось: «Конец – это тоже часть пути», а в большой умной книжке писали, что каждому воздастся по его вере. Поэтому я до последнего буду верить в свою машинку, которая уже, наверное, ждет меня где-то там, за облаками, но… пусть подождет еще.
© William van Warg (фото и текст)
