Кожен ранок в Тетерів спадають
Голубі тумани навесні.
І вітри летючі овівають
Твої коси в срібній сивині.

Чом стоїш при схиленій ялині
Край дороги, що побігла вдаль,
Чом в очах твоїх у материних
Світла радість і важка печаль?

Знаю, знаю, мати моя рідна,
Сина ждеш єдиного свого,
Що ішов за нашу Батьківщину
По шляхах гарячих крізь вогонь.

Пролітають птиці, дзвін весняний
Розливають в росяних вітрах.
Та не верне сокіл твій коханий,
Що поліг на дальніх рубежах.

У лани колгоспнії співучі
Вирушають вранці трактори.
Пропливають літаки могучі
Над тобою в сяєвом зорі.

Невмирущу пісню твого сина
Їм завжди нести в щасливу даль…
І тому в очах у материних
Світла радість і важка печаль.

Автор: Оксентій Мусієнко; сайт: http://www.poeziya-ukrainy.com.ua

И быть одной - оно гораздо проще.
Не надо никому желать "спокойной ночи".
И говорить, что любишь очень-очень
И все эти "скучаю, между прочим".
И можно быть свободной в небе птицей,
А не кому-то вместо журавля синицей,
И по ночам, не часто, радоваться пиццей,
Не объясняя, почему тебе не спится.
А можно даже впасть немного в крайность,
Собраться и уехать, не прощаясь,
Куда-нибудь, где толпы глупых чаек,
Уходят ввысь, не очень ровной стаей.
И быть счастливой не кого-то ради,
И все стабильно, как на водной глади,
А стоя в пробке, что всегда, на МКАД'е,
Знать, что не изменят вдруг с какой-то Ксюшей, Надей.
И в жизни твоей никаких столь лишних кочек,
И в мыслях все, как будто между прочим,
Но кажется, это совсем-совсем не проще,
Когда не нужно никому твое "спокойной ночи".

(с)

Саме поїзд тоді виїжджав із Полтави.
І сіяла ріка за немитим вікном.
Молодий лейтенант, симпатичний і жвавий,
Щось віщав чорнобривим супутницям двом.
Трохи їх веселив, трохи сам веселився.
Поки час помаленьку тікав і тікав.
А надвечір на стіл головою схилився.
Бо до того, признаться, дві ночі не спав.
Що приснилось йому — то мені невідомо,
Може, мати, дитинство, забуті жнива
Чи садок у цвіту коло тихого дому...
Він крізь сон шепотів... українські слова...
Українські слова... Так раптово, неждано,
Так — прокинься — скажу — й не повіриш мені...
Що ж? Настільки вже батьківська мова погана.
Щоб до неї вертатися тільки ві сні?
Чи вона... до парадної форми не личить?
Форма, знаєш, на свято, а честь — назавжди.
Подивися нарешті ж ти правді в обличчя:
Чи не мову в боях боронили діди?
Друже мій! Не соромся, гордися любов'ю —
Якщо любиш Вітчизну — то й мову люби.
...А не любиш — буває... То що ж — бог з тобою...
Чи: не бог із тобою, а хрест на тобі...

Юрій Бедрик

Де зараз ви, кати мого народу?
Де велич ваша, сила ваша де?
На ясні зорі і на тихі води
Вже чорна ваша злоба не впаде.

Народ росте, і множиться, і діє
Без ваших нагаїв і палаша.
Під сонцем вічності древніє й молодіє
Його жорстока й лагідна душа.

Народ мій є! Народ мій завжди буде!
Ніхто не перекреслить мій народ!
Пощезнуть всі перевертні й приблуди,
І орди завойовників-заброд!

Ви, байстрюки катів осатанілих,
Не забувайте, виродки, ніде:
Народ мій є! В його гарячих жилах
Козацька кров пульсує і гуде!

Автор: Василь Симоненко; сайт: http://www.poeziya-ukrainy.com.ua

Никогда не обращай особого внимания на оскорбления или
похвалу. Обосрать могут из зависти, а похвалить из жалости.

Немного истории: в 1666 году Кольбер, министр финансов Франции при Людовике XIV, приказал установленной верфи строить корабли недалеко от города Рошфор, который находится в устье реки Шаранта.

Форт, построенный посередине пролива, вместе с береговыми батареями мог бы блокировать проход к верфям, создавая перед кораблями противника «огневой барьер».

Однако легендарный инженер-фортификатор Себастьян Ле Претр де Вобан, которому Людовик XIV предложил возглавить строительство, отказался, возразив королю: «Сир, легче ухватиться за луну зубами, чем построить крепость в таком месте».

К идее постройки форта вернулись в начале XIX века. К тому моменту строительные технологии уже позволяли сооружение подобной крепости, а необходимость в ней оставалась весьма насущной — внешняя политика Наполеона I сильно осложнила взаимоотношения Франции с Великобританией.

Строительство форта было начато в 1801 году на уже существовавшей в проливе песчаной отмели, от названия которой и произошло название самого форта.

При строительстве фундаментов форта каменные блоки устанавливались непосредственно на морское дно. Вскоре строители столкнулись с серьёзными техническими трудностями — каменные блоки уходили в грунт под собственным весом, перекашивались и разъезжались.

В итоге в 1809 году строительство крепости было приостановлено и возобновилось лишь в 1837 году, во время правления Луи-Филиппа I, когда отношения с Великобританией вновь стали весьма напряженными.

Сооружение форта оказалось «долгостроем» — крепость была завершена только к 1857 году. Итоговое сооружение оказалось весьма внушительным — форт имел длину 68 метров и ширину 31 метр, а высота стен доходила до 20 метров.

Гарнизон Байяра состоял из 250 человек. Однако к моменту завершения строительства форта оказалось, что крепость в общем уже не нужна. За 50 с лишним лет, прошедших с момента закладки форта, дальнобойность артиллерийских орудий сильно увеличилась, и теперь береговые батареи с лёгкостью перекрывали пролив.

Таким образом, необходимость в новопостроенном форте отпала, однако он остался в ведении Военного ведомства Франции и впоследствии использовался как тюрьма, не участвуя в боевых действиях.

Самая знаменитая картина замечательного русского пейзажиста Алексея Саврасова  стала причиной главной трагедии его жизни. Она настолько прославила
живописца, что все последующие его картины перестали оцениваться по
достоинству. Все современники художника в один голос провозгласили, что
ничего лучше «Грачей…» художнику создать не удалось. И это непризнание
его работ, за исключением этой его единственной картины, сломило
Саврасова. Он начал пить, потерял постоянную работу. Всё больше его
картин создавалось ради заработка, а не по вдохновению. Свою жизнь
Саврасов закончил в глубокой нищете, так и не получив заслуженного
признания своих современников. По достоинству его оценили лишь потомки.