Этот мем появился из-за фото, которое девушка выложила на Facebook c подписью: «Парень сфоткал, пока я спала. Люблю его». На самом же снимке в отражении зеркала можно было заметить, что она фотографирует саму себя. Далее предлагаю посмотреть пародии на это фото.

http://vasi.net/community/prikoly/2013/11/15/mem_sfotkal

Михаил Юрьевич Лермонтов в поэме «Тамбовская казначейша» описывает скандальную историю, случившуюся в Тамбове. Находившийся там проездом штаб-ротмистр Гарин обыграл в карты местного казначея Бобковского. Ситуация была бы банальна, если бы не ставка в этой игре, которой оказалась красавица Авдотья Николаевна, его супруга. Поэма сама по себе скандальная, но куда скандальнее была реальная история, которая легла в основу сюжета…

События разворачивались не в провинциальном Тамбове, а в Москве, и участниками были не какие-то никому не известные казначей и штаб-ротмистр, а «сильные мира сего» - князь Голицын и граф Разумовский. Именно между ними состоялась игра, в которой призом победителю стала молодая красавица-жена.

…Моя бабушка, почти ребенком, вышла замуж за князя Александра Николаевича Голицына, который был только на три года старше ее. Голицын был внук знаменитого петровского фельдмаршала, князя Михаила Михайловича-старшего, и сын обер-гофмаршала Екатерины, князя Николая Михайловича. Этот Голицын, крайне богатый, владетель 24 000 душ, отличался самодурством, за которое в Москве его прозвали именем одной модной оперы того времени «Cosa-rasa»…

У нас на Руси, так же как и в Англии, отличаются самодурством, которое составляет своего рода роскошь между людьми крайне богатыми, но каждое сословие выражает его по-своему, сообразуясь со своими понятиями и развитием; в последние годы на этом поприще отличаются купеческие сынки, пользуясь свободой действий без конкуренции прожившихся вельмож.

Про Голицына рассказывали легендарные вещи; утверждали, что он ежедневно отпускал своим кучерам шампанское; ассигнациями крупного достоинства зажигал трубки гостей, горстями бросал золото на улицу, чтобы извозчики толпились у его подъезда.

Однажды, во время прогулки в лесу с женой, летом в имении, она, утомленная от прогулки и жары, присела на пень и выразила сожаление о невозможности получить стакан молока. Несколько дней спустя, князь предложил жене повторить прогулку в лес, и на том самом месте, где она пожелала молока, была выстроена маленькая ферма, и на этот раз она утолила свою жажду «запоздавшим стаканом молока», как извинился князь перед нею. Сумасшедшая расточительность мужа приводила мою бабушку в отчаяние.

Он подписывал векселя, в которых сумма не была проставлена буквами, а выставлена цифрами, и заимодавец мог легко приписать к означенной сумме по нулю, если его бессовестность имела границы, а не то так два и три нуля. Бабушка, предвидя неминуемое разорение, обратилась за помощью к только что вступившему на престол императору Александру I в 1801 году. Но государь отказал, и ничто не могло уже помешать Голицыну стремиться к окончательной гибели материального положения.

Между Голицыным и Разумовским было некоторое свойство; брат бабушки, а мой дедушка, князь Николай Григорьевич Вяземский, в то время гофмаршал, был женат на племяннице графа Льва Кирилловича, и в их доме граф часто встречался с княгиней Голицыной.

Граф Лев Кириллович Разумовский был пятый сын Кирилла Григорьевича, у которого было одиннадцать человек детей: шесть сыновей и пять дочерей. Лев родился в 1757 году. Кирилл Григорьевич стремился дать сыновьям хорошее образование, что при несметном его богатстве не представляло затруднений. Ежегодный его доход определяли в 600 ООО рублей.

Чтобы удалить детей из-под влияния матери, которая не сочувствовала стремлению к культуре, Кирилл Григорьевич нанял на Васильевском острове отдельный дом и поместил туда сыновей, окружив их тщательно избранными гувернерами и профессорами; затем продолжительное пребывание за границей Льва Кирилловича помогло сделать из него всесторонне образованного человека.

Он любил книги, науки, художества, музыку, понимал и сочувствовал природе, и едва ли не у него первого в Москве был при доме зимний сад. Вся Москва стремилась на его праздники, где радушный хозяин принимал истинным барином, в полном и настоящем значении этого слова, очаровывая всех своим добродушием и утонченной вежливостью. Его развитой ум не мог не понять высокого учения масонов и не отнестись отзывчиво к их законам; он сам сделался убежденный масон, был в переписке с Поздеевым, но это не мешало ему быть ревностным, глубоко верующим христианином. Все высокое, чистое и честное привлекало его: это была глубоко отзывчивая личность.

Лев Кириллович Разумовский

В обществе он был милый говорун, несколько картавил, и его вечный насморк придавал его голосу какую-то особенную привлекательность. Он боялся сурового холода зимы и всегда ездил с большой меховой муфтой, которую он ловко и даже грациозно бросал в передней. При частых встречах с молодой княгиней Голицыной нежное сердце графа не устояло при виде ее миловидности и участливо прильнуло к ней, зная, что она несчастлива. Об этом романе вскоре заговорила вся Москва, и тогда, с обоюдного дружелюбного согласия, состоялся развод, который позволил графу жениться на княгине М. Г. Голицыной в 1802 году.

Граф хотел вызвать князя Голицына на дуэль, но, зная об азартности Александра Николаевича, он сошелся с ним за игорным столом. Называются различные даты этой игры — 1799, 1801 и 1802 года. Игра длилась всю ночь. Выигрывая вновь и вновь, граф Л. К. Разумовский довел князя А. Н. Голицына до умоисступления.

Тогда Лев Кириллович предложил ему поставить на кон жену в обмен на все, что он в ту ночь выиграл у Голицына. Александр Николаевич сначала отказался, но Л. К. Разумовский сказал, что в таком случае покидает его гостеприимный дом и завтра пришлет за своим выигрышем. Тогда князь А. Н. Голицын согласился и поставил на кон Марию Григорьевну — но снова проиграл.

Развод в те блаженные времена считался чем-то языческим и чудовищным. Сильно возбужденное мнение большого света обеих столиц строго осуждало нарушавших закон, и все решили не принимать молодую чету. Но князь Голицын продолжал вести дружбу с графом Львом Кирилловичем, часто обедал у бывшей своей жены и нередко показывался с нею даже в театре. В семье графа этот брак тоже не пришелся по сердцу, но молодая графиня сумела снискать расположение семьи мужа, и даже цельный характер старика, Кирилла Григорьевича, не устоял перед веселой и красивой невесткой.

Когда холодность, с которой графиня была встречена в семье, заменилась самыми родственными отношениями, тогда и общество стало заискивать расположение богатой графини, предвидя, что в ее доме будут даваться празднества, на которые все-таки жаль было бы не попасть. Графская чета отделала свой дом на Тверской (дом, в котором теперь помещается английский клуб) и подмосковный – Петровско-Разумовское, и общество охотно толпилось у них на пирах, задаваемых в Москве зимой и в Петровском – летом.

Мария Григорьевна Вяземская (Голицына)

Но брак все-таки официально не был признан, и менее сговорчивые барыни, быть может, из зависти к чрезмерной роскоши туалетов графини, злобно, тайком делали намеки на не совсем правильное положение, но и этим толкам был положен конец во время посещения Москвы императором Александром Павловичем, в 1809 году.

В этом помог граф Гудович, главнокомандующий Москвы, который взял на свою ответственность пригласить молодую графиню на бал, где должен был присутствовать государь. На этом балу император подошел к бабушке и громко сказал: «Графиня, позвольте пригласить вас на полонез?» С этой минуты графиня Марья Григорьевна неоспоримо вступила в права законной жены и графского достоинства.

Великолепное подмосковное было только что окончательно отделано, и Разумовские, было, принялись за перестройку московского дома, где хотели повысить все потолки, уничтожив для этого целый этаж, как нагрянул 1812 год. Бабушка с мужем должны были бежать и решили укрыться в поместье Тамбовской губернии. Ехать в Малороссию, в великолепное имение Карловку, им показалось уже слишком далеко и утомительно.

Так как дом в Москве находился в полной переделке, то вся мебель и все драгоценности в виде картин, бронзы, были перенесены в погреб и большую кладовую. Стоянка французов близилась уже к концу, и, вероятно, все драгоценности уцелели бы, не будь предательства одного служащего при доме, оставленного для охранения его, и в несколько часов все было истреблено и разграблено французами, занимавшими дом. Петровско-Разумовское подверглось такому же хищению.

Французы, уходя, оставили от дома один остов – стены, а двери и окна были выломаны и уничтожены, а теперь еще свои крестьяне помогли остальное превратить в пепелище. Конечно, Петровское было снова восстановлено, центр богатств Льва Кирилловича не был тронут, так как находился в Малороссии.

Брак моей бабушки был из один самых счастливых.
Быть может, покой графа и был отравлен мыслью, что он женился на «отпущеннице», но эта же самая мысль заставляла этого глубоко совестливого и доброго человека еще сильнее привязаться к любимой женщине и окружать ее таким утонченным вниманием, от которого бабушка чувствовала себя вполне счастливой. Так протекло шестнадцать лет самой светлой жизни, любви и полного согласия, но вот 21-го ноября 1818 года Льва Кирилловича не стало.

Портрет графини Марии Григорьевны Разумовской, ур. Вяземская. 1830 г.

Отчаяние бабушки было беспредельно. На основании действовавших еще в то время в Малороссии Литовского статута и Магдебургского права граф завещал все свои украинские местности жене в полную собственность. Но не так-то просто обошлось это дело для бабушки. Один из братьев покойного, Алексей Кириллович, завел процесс, в котором он оспаривал законность брака и вследствие того и право на наследие. Три года тянулся этот процесс, в течение которых моя бабушка, лишенная всяких средств, жила на Литейной, чуть не в подвальном этаже, в лишениях, которые для нее равнялись полной нищете. Этот дом на Литейной был мне как-то раз показан А. Ф. Фейхтнер.

Процесс был выигран бабушкой после трех лет упорной тяжбы. Сильное горе от потери любимого существа, а также и страх неудачного исхода процесса пошатнули здоровье бабушки, и доктора посоветовали ей съездить за границу. Там новые впечатления, новая жизнь под другими условиями, благотворно подействовали на нее; но вероятнее всего, что счастливые особенности ее характера и натуры, столь восприимчивой ко всем веселящим проявлениям жизни, взяли свое.

Она в глубине души хотя и осталась верна своему горю, но траур жизни и одеяний сменился более светлыми оттенками. Новая жизнь за границей ее поглотила: Париж и Вена долго помнили ее радушный прием на блестящих празднествах, которыми она неустанно развлекала общество. Карлсбад даже посвятил ей памятник в благодарность за ее неутомимую инициативу в прогулках и веселых праздниках – она там была душой общества.

По возвращении своем в Россию бабушка заняла в петербургском обществе подобающее ей положение; дом ее сделался одним из наиболее посещаемых. Вечера, обеды, рауты, зимой в городе, а летом на ее прелестной даче в Петергофе соединяли все общество. И не одно городское общество посещало ее праздники, но и царская фамилия была к ней благосклонно расположена.

Император Николай Павлович и государыня Александра Федоровна в особенности были к ней милостивы и удостаивали ее празднества своим высоким присутствием. У меня хранится воспоминание того времени в виде картины, на которой изображен китайский бал, где все присутствовавшие были одеты в китайское платье.

Многих можно узнать: великая княгиня Мария Николаевна рельефно выделяется на картине своей строгой красотой, а также и роскошью своего костюма; граф Григорий Строганов в виде тучного мандарина и, наконец, моя бабушка, с чудными жемчугами в виде шпилек в причудливой китайской прическе.

http://www.softmixer.com/2013/11/blog-post_1821.html

В 1985 году московское издательство "Советская Россия" выпустило большой альбом под названием "Волгоград", собрав работы пяти советских фотографов: Р. Бениаминсона, В. Павлова, Э. Евзерихина, В. Кабышева и В. Иванова…

Современный Волгоград протянулся вдоль волги на 80 километров. На набережной имени 62-й армии.

Здесь соединяются Волга с Доном. Памятник Ленину у Волго-Донского судоходного канала.

Центральная часть города.

Проспект Ленина.

Площадь Ленина.

Сквер на проспекте Ленина.

Дети в одном из скверов города.

Школа. 1 сентября.

Осенний сквер.

Вид на город.

Памятник героям-комсомольцам.

Зинаида Андреевна с детьми у дома Павлова.

Привокзальная площадь и автострадная эстакада, соединяющая Центральный и Дзержинский районы.

Реконструированное здание универмага. У входа на мемориальной доске надпись: "31 января 1943 года 38-й мотострелковой бригадой полковника Бурмакова в подвалах этого дома был пленен со своим штабом генерал-фельдмаршал Паулюс, командующий немецкой группировкой войск под Сталинградом..."

Советская улица.

Дом союзов.

В речном порту.

У причала речного вокзала.

Вид на Заволжье.

Волжская ГЭС имени XXII съезда КПСС.

Турбинный зал Волжской ГЭС.

В одном из шлюзов канала.

Новый жилой район тракторостроителей "Спартановка".

У руин старой мельницы. Здесь шли жестокие бои в 1942-1943 годах.

Новое здание панорамы "Сталинградская битва".

Фрагмент панорамы.

Вид на Волгу через центр города.

Сквер на проспекте Ленина.

У главного входа на Волгоградский тракторный завод имени Ф. Э. Дзержинского.

Погрузка тракторов.

Цех тракторного.

Герой Социалистического Труда кузнец тракторного завода Михаил Аркатов.

Металлургический завод "Красный октябрь". Плавка.

Разливка стали.

Творчество. Волгоградский скульптор А. Криволапов.

Художник Ф. Суханов.

Самодеятельный коллектив тракторного завода.

Сцена из спектакля драматического театра имени М. Горького.

Площадь Павших борцов.

Новое здание Дворца пионеров.

Волгоградская поэтесса Маргарита Агашина.

В самодеятельном музее музыкальных инструментов.

Член-корреспондент ВАСХНИЛ.

В музее изобразительных искусств.

В Волгограде много спортивных сооружений. На стадионе.

Водное поло.

Разлив на Волге.

С удочкой на берегу реки.

В яхт-клубе.

Яхт-клуб.

На набережной имени 62-й армии всегда много народу.

Герой Советского Союза Я. Ф. Павлов. Он часто около дома, названного его именем.

На площади Героев. Мамаев курган.

Площадь "Скорбь матери".

На "Солдатском поле"

Фотографии:  Р. Бениаминсон, В. Павлов, Э. Евзерихин, В. Кабышев и В. Иванов. Текст: В. Атопов

http://ussrlife.blogspot.co.il/2013/11/1980.html