Россия потеряла важнейшее конкурентное преимущество, которое
имела в деле освоения космоса - лидерство на рынке космических запусков.
Это впервые признано на самом высоком уровне, лично главой Роскосмоса
Дмитрием Рогозиным. В свое время Рогозин нашумел заявлением о том, что
при отказе от услуг Роскосмоса НАСА будет отправлять астронавтов в
космос на батуте. Грозит ли это теперь России?
В ближайшее время глава «Роскосмоса» Дмитрий Рогозин собирается
посетить с рабочим визитом США. Визит «невъездного» Рогозина, который
ещё с марта 2014 года пребывает в санкционных списках Вашингтона, уже
породил массу версий и предположений о возможной повестке этого рабочего
визита. Масла в огонь подлил и сам глава «Роскосмоса», заявив, что
российскую космическую отрасль ждёт непростой процесс
переформатирования, причиной которого было названо ни много и ни мало,
но желание «возврата России на рынок космических запусков».
Радикальное заявление
«Я хочу посетить штаб-квартиру в Вашингтоне, встретиться с
заказчиками со всеми потенциальными, рассказать им про средства
выведения, в том числе про «Ангару», её возможности. Чтобы оператор
помог нам вернуться на рынок космических запусков», - дословно заявил
Рогозин в своём интервью, которое он дал РИА Новости перед поездкой.
Подразумеваемое утверждение о том, что Россия потеряла рынок
космических запусков (которое следует из желания на него «вернуться»),
звучит с высоты кресла главы «Роскосмоса», пожалуй, впервые. До сих пор
руководство «Роскосмоса» предпочитало гораздо более обтекаемые
формулировки. Которые хотя и констатировали временные трудности в тех
или иных «космических делах», тем не менее, не ставили под сомнение
лидирующее положение России в деле освоения космоса.
В целом, если бы рынок космических запусков и, шире того, космических
технологий оставался в стабильном состоянии - такой подход ещё имел
право на существование. Основной, старейший конкурент «Роскосмоса»,
американское космическое агентство НАСА находилось в длительном процессе
поиска себя после закрытия в 2011 году масштабной программы Space
Shuttle. Столь же неторопливо в прошлые годы развивалась и космическая
программа Китая, где пилотируемые пуски после первого полёта китайского
тайконавта в 2003 году развивались в неспешной китайской манере. Никуда
не спешило и европейское агентство ESA, с которым даже удалось наладить
сотрудничество в части запуска ракет среднего класса «Союз» с
экваториального космодрома в Французской Гвиане.
Однако, к сожалению для «Роскосмоса» (и к счастью для человечества)
космическая отрасль оказалась гораздо динамичнее, нежели это
представлялось в первой половине 2010-х годов. Тогда за авторством того
же Дмитрия Рогозина вышло известное высказывание об неизбежном использовании американцами батута для запуска своих астронавтом к МКС.
А сегодня Рогозин едет в США в совсем другой обстановке: последний
запуск «Союза МС-10» к МКС завершился очень неприятной аварией ещё на
этапе запуска, а пристыкованный к станции корабль «Союз МС-09»
неожиданно оказался со сквозной дыркой в орбитальном отсеке, которую к
тому же, согласно предварительной версии комиссии, просверлили на
Байконуре. Самое же главное - за последнее десятилетие США в основном
решили свои космические проблемы и принципиально готовы уже в 2019 году
начать отказываться от услуг «Роскосмоса» в части пилотируемых запусков к
МКС.
Столь же печально пока что выглядят и перспективы «Роскосмоса» на
рынке коммерческих запусков. Несмотря на то, что стоимости запусков на
российских «Союзах» и «Протонах» пока что сравнимы с ценами конкурентов,
Россия теряет свою долю в общем объёме космических пусков. И, скорее
всего, 2018 год станет первым годом, когда Россия спустится уже на
третье место по количеству пусков, уступив не только США, которые обошли
Россию в прошлом году, но и Китаю, который в этом году стремительно
вырвался с третьего на первое место.
Рынок запусков: «сырьевой придаток» космической отрасли
Ситуация с рынком запусков просто описывается в терминах классической
экономической теории и производственных цепочек. Высокие технологии, из
которых буквально сотканы современные ракеты-носители, оказываются не
более, чем «сырьём» для производства космических услуг, необходимых или
важных человечеству.
Это наглядно видно из анализа финансовых показателях различных сегментов космической отрасли. Например, в собственных документах
«Роскосмоса», опубликованных ещё в 2017 году, признаётся: общий объём
рынка космических услуг в 2012 году составил около 304 млрд. долларов, а
к 2030 году эта цифра удвоится и составит не менее 600 млрд. долларов.
При этом более половины этого рынка составляет продажа различной
спутниковой информации - начиная от каналов связи и услуг глобального
позиционирования и заканчивая снимками земной поверхности. Собственно
спутники составляют в общем объёме космической отрасли уже меньшую цифру
- от их непосредственного использования в 2017 году было получено около
132 млрд долларов. Таким образом, космос уже давно себя окупает во всём
мире - просто большая часть доходов получается за счёт продажи
нематериальных активов.
Если же декомпозировать космическую отрасль далее, то цифры и вовсе
станут несравнимыми: производство спутников даёт в оборотах космической
отрасли 15,4 млрд долларов (2017 год), в то время, как собственно
пусковые услуги во всём мире в том же году составили мизерную цифру в
6,45 млрд долларов. В два с половиной раза меньше, чем стоимость
выводимых ракета-носителями космических аппаратов и в двадцать раз
меньше, чем стоимость коммерческих услуг от их использования.
Отсюда понятна и логика космической отрасли: кто контролирует
потребителей космических услуг - управляет процессом вывода спутников.
Кто выводит спутники - тот и заказывает ракеты.
В принципе, после этого становятся понятной и наблюдаемая разница
между российским «военным» и «коммерческим» космосом. Военный космос в
России находится в достойном состоянии - просто по причине того, что в
этом случае функции заказчика услуг, изготовителя спутников и ракет
совмещены в рамках одного субъекта. Который, к тому же, никогда не
сменит поставщика услуг запуска просто по своей прихоти.
В случае же коммерческого космоса ситуация оказывается совсем иной:
растущая конкуренция между поставщиками на рынке «космического извоза»
уже в середине 2010-х годов явно вела ситуацию к тому, что именно
покупатели будут диктовать свои правила на рынке. Что реально и
произошло уже в 2016-17 годах, когда Россия стала стремительно терять
свою долю в запусках. В 2018 году эта тенденция лишь усилилась и дошла
до логического предела.
Имеет ли смысл России бороться за рынок коммерческих запусков? По
состоянию на 2017 год в денежном выражении он составлял около 2,34 млрд
долларов. Это составляет около 36% от общего объёма мировых запусков,
который включает в себя военные и целевые научные и государственные
программы. Конечно, по сравнению с общим объёмом космической отрасли это
и выглядит смешно - но ровно до тех пор, пока мы не приведём цифру
собственных расходов России на космос. По состоянию на 2018 год Россия
тратила на все космические программы около 3 млрд долларов. Конечно,
большая часть этих расходов производилась в рублях - в силу чего,
например, пересчитанный в доллары бюджет «Роскосмоса» за счёт обменного
курса резко упал по сравнению с 2013 годом, когда он составлял более 9
млрд. долларов. Поэтому, на фоне такого сравнения, даже заработок в 429
млн. долларов, который получила Россия в 2017 году на мировом
коммерческом пусковом рынке, критически важен для «Роскосмоса».
Итак, ракеты
С чем же едет Дмитрий Рогозин в США и что «Роскосмос» может предложить в ответ на агрессивную политику конкурентов?
Уже понятно, что дальше ехать по инерции на советском наследии просто невозможно.
«Союз» и «Протон», основные ракеты в распоряжении «Роскосмоса»,
конструктивно и технологически они представляют собой изделия
1950-1960-х годов. Несмотря на то, что во многих аспектах, например, в
системах управления, эти ракеты далеко ушли от своих начальных моделей,
многие вещи в них с трудом поддаются модернизации. Например, уже на
целое десятилетие затянулся процесс перехода на семейство ракет
«Союз-2», а перспективное семейство «Союз-5» («Феникс») и вовсе
планируется где-то за пределами 2024 года. Тут уже явно кто-то умрёт -
или ишак, или падишах, или нынешний «Роскосмос».
Столь же печально закончились и попытки модернизации «Протона»: в
этом случае проект «Протон-Л» («лёгкий»), который мог бы укрепить
позиции «Роскосмоса» на рынке, просто был закрыт после двух лет эскизных
проработок.
Отсюда, в общем-то, и следует попытка продвинуть на коммерческий
рынок новое семейство ракет-носителей «Ангара»: в этом случае у
«Роскосмоса» всё-таки есть гораздо больший простор для дальнейших
модернизаций базовой ракеты, которая изначально проектировалась и
создавалась в 1990-е годы, уже на основе всего положительного и
отрицательного опыта космических программ СССР и России.
Впрочем, надо понимать, что сюжет со «смертью ишака» в полной мере
касается и «Ангары»: её пусковые комплексы на космодромах Восточный и
Байконур могут быть готовы лишь к 2021-22 годам, то есть ещё минимум
четыре года «Роскосмосу» надо буквально чудом держаться на рынке
коммерческих запусков, если он не хочет его окончательно потерять.
Но тут уже, как говорится, все карты в руках Дмитрия Рогозина. Он
«космический падишах» и именно от него зависит, смогут ли российские
«ишачки», будь то «Союзы», «Протоны» или новые ракеты «Ангара» вернуться
хотя бы на рынок космического извоза. Не говоря уже о том, что основную
борьбу надо вести за конечных потребителей космических услуг - как у
себя на родине, так и везде в мире.
Иначе шутка про батут может вполне вернуться бумерангом к самому автору.
Алексей Анпилогов
