Вопрос пылает алым цветом,

Срывая вздоха тихий стон:

Что стоит жизни в мире этом

И что оценят в мире том?

Прогнав постылую тревожность,

С последним хилым блеском дня,

Я отыщу ответ, возможно,

Но вот поймёт ли кто меня?

Век минутами точится,

Не спеша, по чуть-чуть,

Между «надо» и «хочется»

Пролегает мой путь.

Настаёт время чудное,

Будоражится кровь,

Выбор – самое трудное

Из небесных даров.

И волнует извечное:

Перед ранней зимой

Взять ли счастье беспечное

Или тихий покой?

Когда печаль сотрется слова ласками

И жизнь навстречу снова поспешит,

Бесцветный день раскрашу ярко красками,

Хранимых нежно в радуге души.

Когда моя персона удостоится

Внимания, врачующего сон,

Хоть на немного сердце успокоится

И застучит с рассветом в унисон.

И пусть с тобой мы в разных измерениях,

И путь давно меж нами замело,

Ты не молчишь – и зреет настроение,

Ты не молчишь – и мне уже светло.

Под дождливой серой сеткою

Дню грустится вновь со мной,

Моя радость - гостья редкая

И нежданная порой.

Небо тихо моет улицы

И мы с ним не говорим.

Пусто. Радость не милуется

Настроением моим.

Только знаю, что не предала,

Что меня согласна знать,

Радость, что бы ты ни делала,

Я тебя дождусь опять.

Пришедший день

Рассказывает сказки

О мудрости небесных

Высших сил,

Но что мне небо,

Если нет в нём ласки,

А только равнодушный взгляд

Светил?

Пусть тают облака в нём

Легче пуха,

И ночью полно звёздной

Суеты,

Но что с того мне,

Если небо глухо

К бесплодным трепыханиям

Мечты?

Мои ему неведомы

Тревоги,

Куда и для чего меня

Несёт,

Но кто ответит,

Почему в итоге

Берётся небо 

Спрашивать за всё?

Приносит вечер шапку сизой тучи

И допекает, словно человек,

Но, может быть, любовь меня научит,

Как пережить без жизни краткий век?

И места не найти уже под солнцем,

И вряд ли посетит с визитом смех,

Но, может быть, любовь моя зачтётся

Как плата за свершённый в прошлом грех?

Задавая новые загадки

Где-то счастье ходит в стороне,

И хотя людей вокруг в достатке,

Только слово радуется мне.

Не поймёт, не крикнет, не согреет

Череда холодных длинных дней,

Только слово тихо пожалеет,

Зная, кто живёт в душе моей.

Никого уже не беспокоя,

Я сотрусь из памяти людской,

Только слово, верностью больное,

Проведёт меня в чертог иной.

Задевает за живое

Табуна вопросов месть:

Кто я? Что я? Для кого я?

И зачем на свете есть?

У других свои заботы,

Что им боль моих идей?

От вопросов тех охота

Мне сойти с ума скорей.

Пусть смеётся жизни проза,

Что себя не берегу,

Знаю, жив, пока вопросы

Задавать себе могу.

Идёт рассвет, росой в лучах звеня,

И новые минуты в нём стрекочут,

Но белый день уже не для меня,

В нём нет того, что есть в глубинах ночи.

События стремятся снова жить,

Им целый мир стаёт предельно тесен,

Но белый день не сможет поманить,

Он мне уже ничем не интересен.

И свет опять безудержно несёт,

И чувства поражают глубиною,

Но белый день уже не привлечёт,

Поскольку дать не в силах мне покоя.

Век уходил без радости чудес,

Застенчиво минуты доживая,

Но стал я воплощением небес,

Таким же, как они, без дна и края.

Уставший мир, приличий не храня,

Несло во тьму холодного покоя,

Но стал я воплощением огня,

С такой же раскалённою душою.

В сжимающих объятьях суеты

Давно уже не слышен смех лучистый,

Но стал я воплощением воды,

Таким же восхитительным и чистым.

Воспоминанья снегом замели

Нещадные кочующие ветры,

Но стал я воплощением земли,

Таким же основательным и щедрым.

Неисправимо добрый и чудной,

Я многому свою являю милость,

Но воплотиться для тебя мечтой