хочу сюда!
 

Александра

35 лет, стрелец, познакомится с парнем в возрасте 33-43 лет

Заметки с меткой «гад»

В Украине интервент

(Интервент - иностранный захватчик, тот, кто вторгается на суверенную территорию, вид агрессора)

Войной не лечат нравственность народа. Любовь не прививают автоматом. Бандитская среди людей порода Не дарит радости отбросами и матом. А Украина – мать страдает на востоке, Её детей уничтожают «градом». Трёхцветным мором реет на флагштоке И вне закона федеральным гадом

Гад з червоною крапкою

Автор скандального графіті з Януковичем: Чому я не люблю президента? А хто його любить?
Новина про сумських активістів, яким днями дали до двох років за трафарети із зображенням президента з простреленою головою, швидко поширилася українськими ЗМІ. Реакція прокуратури не забарилася.


Силовики запевнили: за ґрати хлопці потрапили аж ніяк не за Януковича, а через хуліганство – від «псування» стін до закинутої у вікно гуртожитку димової гранати. Навіть якщо не ставити під сумнів цю інформацію, на поверхні залишається факт: одного із сумчан, Володимира Никоненка, звинуватили виключно у «президентській» справі. За «нанесення на стіни зображення людини з червоною крапкою в області чола, яким викликали у оточуючих негативні асоціації», хлопець дістав покарання – «однин рік обмеження волі». Тобто рік виправної колонії. Тиждень.ua поспілкувався із засудженим за «непристойний малюнок» за ч. 2 статті 296 («хуліганство, тобто грубе порушення громадського порядку з мотивів явної неповаги до суспільства, що супроводжується особливою зухвалістю чи винятковим цинізмом»).

«Давайте штраф»

Як міліції вдалося вийти на активістів, Володимир не знає. Припускає, що змусити «заговорити» могли одного з них. Він із розумінням ставиться до цього. «Не знаю, чесно, тож казати не буду… Але ж хлопців били. Одного навіть ще під час обшуку в нього вдома, – розповідає активіст. – Тоді забрали комп'ютер, плеєр, диски».

Володимира правоохоронці «запросили» до себе останнім. «Коли я йшов до них, був певен, що мені «світить» адміністративна відповідальність. Я зав'язав краватку та спокійно пішов до відділку, – згадує хлопець. – Адже знав, що це трафарети та й годі. Думав, прийду, скажу: «Так, це я. Давайте штраф».

У відділку міліції Володимира Никоненка відразу відвели до «головного». «Ну що ти? – запитав той. – Я ж бачу, ти нормальний пацан, вдягнений нормально. Нащо тобі це потрібно? Ти знаєш, що порушено кримінальну справу? Що ти можеш «поїхати» звідси?»

Цього Володимир не знав: «Я подумав, що він бреше. Вже потім мені показали, що це справді кримінальна справа».

Міліціонерів після несподіваного близького знайомства хлопець поділяє на два типи. Першим, каже, просто на все начхати. Другі, припускає він, «ображені на життя». «Агресивні, – пояснює він. – Там достатньо таких».

Читайте також: За прояви невдоволення Януковичем українців штрафують, арештовують і змушують емігрувати

У суді Володимир опинився вперше у житті. «Мені немає з чим порівнювати, – зізнається він. – Але прокурор бачив нас уже за ґратами... Йому байдуже було на наших матерів».

Водночас суд прокурора «переміг». Приміром, активіста, якому прокурор вимагав дати 1,8 року, суд зрештою засудив до двох років ув’язнення. «Тобто навіть ще збільшили», – знизує плечима Володимир.

Лише трафарети

Трафарети з Януковичем аж ніяк не єдиний малюнок хлопця. «Ми, звісно, малювали й інші графіті, – усміхається він. – Наприклад, «Спорт, здоров'я, нація», та й акції організовували, покликані пропагувати здоровий спосіб життя». Однак саме трафарети з Януковичем – єдиний епізод сумської справи, до якого причетний Володимир.

«Лише трафарети, – наголошує сам засуджений. – І кримінальна відповідальність за них. Рік колонії. В мене добрі характеристики з місця роботи та з місця навчання. Я ніколи раніше не був судимий, і навіть родичі не були судимі, служив у прикордонних військах, там перевіряють біографії близьких».

Близькі, до речі, підтримують хлопця. Насамперед друзі. «А батьки відреагували… як батьки, – констатує він. – Тато ще нічого, він солідарний зі мною. А мати… Вона жінка. Непокоїться дуже».

Вирок, винесений Володимирові 14 січня, має набрати чинності наприкінці місяця. Зараз він під підпискою про невиїзд та має законні 15 днів для подання апеляції. «У вівторок вона буде подана», – запевняє активіст.

«Чому я не люблю президента? – перепитує він. – А хто його любить?». Сміючись, додає: «Мені здається, сумські судді не дарма визнали портрет гаранта української конституції «непристойним зображенням».

Если завтра война IIIч (пропо просьбам трудящихся)

Примерно в половине первого ночи, когда холод стал совсем невыносимым. 
Ты тащишься к своей позиции. После недавней эйфории пришло торможение нервной системы. Лейтенант затянул на своей дудке, что ты лох, так вертолёты не сбивают. Типа тут нужен был гранатомёт, которого у вас и в помине не было. Белобрысую пизду связали ремнями и бросили в окоп. Она уже уссалась и усралась, поэтому лежит молча и трясётся от холода или от страха. Она думала что её выебут и потом убьют. Но вы люди гуманные: пусть сначала обделается и отморозит себе жопу, а потом ещё марш-бросок в расположение вашей части сделает. Если рогами упрётся – нести будете ногами. Лейтенант всё-таки долбоёб. Вместо того, чтобы возвращаться, заставил всех искать в потёмках раненых. Какие там раненые! Если кто и был живой, так уже помёрзли. Ты с минимальным желанием обошёл все окопы. Живых нет. 113 трупов и почти все лежат в окопах. Утром, когда потеплеет, можно и зарыть всех. Получается, что вы вчетвером сидите и сторожите их, чтобы никто не спиздил. Ну, оружие, патроны, мобилки, разбитую рацию, часы, ключи от квартир, ножи, лопаты вы собрали. Лежит куча в окопе – выбирай: «SonyEricsson» или «iPhone 4». Лейтенант приказал и деньги выгрести из карманов и вещ-мешков. Собрал почти 507 тысяч! Хоть сейчас в ресторан рванул бы… Если логично посмотреть то это и не мародёрство вовсе. Тут либо похоронная команда всех обчистит, либо местные аборигены втихаря пройдут. А за пиндосов вообще говорить нечего!
Весь в крови своих товарищей, потный и вонючий ты идёшь посрать. Первый раз за два дня. Идёшь в лес, ведь при погибших ребятах как-то совестно. А один из оставшихся пацанов, Виталик – вообще пофигист. Он поссал прямо на пленную тёлку. Говорит, чтобы согрелась.
Ты сидишь и пытаешься выдавить из себя личинку. Сразу вспомнился твой родной туалет с стопкой журналов «Техника молодёжи» за 1976 год. Вспомнил, как твой малый, увидев тебя на унитазе с умным видом читающего журнал, спросил: «А можно и я рядом?» Он несёт свой горшок и книжку со стихами Агнии Барто и садится с тобою рядом. Дверь открыта и малый, подражая тебе, так же деловито листает своё чтиво. Видела бы вас тогда твоя жена! Убила бы обоих…
А теперь, как они, что с ними? Малый второй день без мультиков.
Слышен хруст веток. Ты напрягся. Блядь, автомат в окопе оставил! Но всё нормально. Это комроты пошёл меня искать. Подошёл сзади и тихо произнёс: «Короче так, посрёшь и пиздуй в часть, доложи обстановку. Пусть подкрепление дают. Ясно?»
А хули не ясно. Дорогу найти без проблем. Берёшь пять неполных магазинов патронов, суёшь в вещ-мешок. Перешерстил мобильники, нашёл с фонариком и GPS - навигатором – вещь! Пошёл в «тыл». Лейтенант, правда, накрутил яйца, чтобы не шёл по дороге и прислушивался, нет ли хвостов. Но тебе похуй. Ты всё ещё «у себя дома», на своей земле. Кого тебе бояться с автоматом? Волка? Волки уже давно съебались отсюда, это только ты идиот тут что-то забыл среди морозной ночи. Короче, через 10 минут пешего хода наткнулся на сгоревший «Урал». Споткнувшись о что-то мягкое и скользкое, включил фонарик на мобилке: чьи-то кишки. Осмотрелся: около двадцати трупов в полной экипировке, в бронежилетах, касках. Лежит пробитый пулей термос. Открыл – на дне немного теплой баланды. Достал из вещ-мешка кружку, зачерпнул. Неплохо. Сразу стало веселее. Нашёл чистый бронежилет, снял с окоченевшего трупа тёплый камуфляж. Немного великоват, но, ничего. Зато тепло. Осмотрелся. Нашёл снайперский «винторез». Новенький совсем с полным магазином. Снял с трупа снайпера пояс с запасными обоймами. Пригодится в хозяйстве. В этот момент послышался чей-то стон. Где-то в кювете кто-то тихо звал на помощь.
Ты тихо подкрался, мало ли какая хрень там засела. Посветил фонарём – раненый капитан. Тот самый, мелкий и писклявый. Ты подошёл к нему. Прострелено лёгкое и живот. Большая кровопотеря. Стараешься его поднять. Тяжёлый дрыщ! Он громко застонал. Дрожащим едва различимым голосом говорит, что у него перебит позвоночник, просит, чтобы ты его не трогал. Ты спрашиваешь, сколько идти до вашей части. Но, то что ответил тебе капитан тебя совсем не радует: они, те кто был в этом «Урале» - последние, кто выходил из окруженной «учебки». Два натовских вертолёта перебили всех из ракет за три минуты. Погибло около двух тысяч новобранцев. Били по безоружным. А потом прилетел десант на трёх «Чинуках» и те уже добили всех остальных. Капитан пытался драпать с комендантским взводом, но и их догнал вертолёт.
Ты уже всё и так понял. Тебе нужно уже идти, оставив капитана умирать, но ты понимаешь, что идти теперь некуда…
Тут капитан засуетился. С надрывным стоном он перевернулся на бок и вытащил из-под себя какой-то свёрток. Передал тебе. Ты осветил его фонерём, развернул. Какие-то документы и красная бархатная тряпка. Знамя части. Красивое, но почерневшее местами и липкое от крови. Ты стоишь и не знаешь, что со всем этим добром делать. Сразу вспомнились старые фильмы про войну, где раненый политрук спасает знамя полка и прочая пафосная бутафория. А тут теперь и ты в такой же идиотской ситуации. Зачем тебе этот геморрой? Ты же не собрался пронести его через всю войну и повесить его на развалинах Пентагона. Конечно, нужно его кому-то сдать. А кому? Эй, где тут знамёна разбитых полков сдают? Я крайний! Капитан совсем затих. Ты даже не стал ему щупать пульс или ещё там что-то. Свернул знамя и запихнул в вещ-мешок. Теперь можно идти только обратно к своим. Свои. Какие же они свои? Ты их всего сутки как знаешь… А других-то и вовсе нет. Вон, тут ещё лежат с открытыми глазами, весеннее небо рассматривают.
Ладно. Ты прошёлся вокруг обгоревшей машины, нашёл ещё пулемёт «калаш», две коробки патронов. Тяжело, но дотащить сможешь.
Возвращаешься обратно к развилке. Те не дошёл метров ста до окопов, как раздалась очередь из автомата, ты инстинктивно присел, и в тот же миг над головой пронеслась трасса пуль. Ты громко выругался матом. Лейтенант в ответ загнул такой же трёхэтажный. Да, ты расслабил булки. Тут война брат, а не пионерская игра «Зарница».
Лейтенант с недовольной мордой смотрит на тебя и твои «трофеи»: «Какого хуя ты вернулся? Я тебе приказал идти в часть за помощью!» Ёбнутый дегенерат до сих пор думает, что он всё ещё твой командир: «Лейтенант, сколько тебе лет? Двадцать шесть? А мне тридцать шесть и две «вышки», поэтому сам иди нахуй. Я тебе не зелень малолетняя, а старший лейтенант запаса… нету там никого, всех перебили, последних, кто ушёл в километре отсюда догнали, капитан ещё живой был, рассказал». Ротный недоверчиво смотрит на тебя. Потом, уже поникшим голосом: «И ты его бросил?» Ты: «Там перебит позвоночник, тащить нету смысла…»
Оба молчите. Лейтенант закурил: «Блядь! Херовая тема. А тут ещё этот балласт пиндосовский…» Подошёл один из бойцов: «Товарищ лейтенант, у вас есть перевязочный пакет, а то Серёгу бинтануть надо, у него пуля в жопе застряла, он тогда сразу не почувствовал». Лейтенант: «Пока не бинтуй, вот, возьми йод, вату, хорошо промой дырку. Если не глубоко сидит, выколупайте пулю и ножом хорошо соскоблите кромки раны, иначе будет гнить – там уже первичный некроз пошёл. Ясно?» Виталик: «Так точно». Лейтенант: «Только тихо там, пусть не орёт как пидар». Виталик взял индивидуальный сан-пакет и скрылся в темноте. В скором времени послышались глухие стоны и матерная брань. Лейтенант злорадно ухмыляется: «Доктор Хаус, блять!». И ты тоже смеёшься.
Начинает светать. Ты идёшь к «норе», где лежит пленная лётчица. Тебе интересно, может она уже «того», замёрзла там в холодной яме. Нет, живая сука, сидит. Между ног тёмное мокрое пятно покрылось инеем. Сама она трясётся от холода. Лицо с большой гематомой на левой щеке посинело. Переносица, судя по всему сломана – твоя работа. Хотя до этого она была совсем даже симпатичная тёлка. Она со страхом смотрит тебе в глаза. Ты, оставив автомат на поверхности, спрыгнул к ней в окоп: «Ду ю спик инглиш, сука?» Молчит. «Шпрехен зи дойч, блядь?» Тишина. «Откуда, ты, пизда очкатая?» Опять нет обратной связи. Тогда ты зажимаешь между пальцев её сломанный нос. Девушка громко застонала и произнесла хриплым низким голосом: «Ю факин шит!» Ага, прорезался ангельский голосок! Очевидно англичанка. Пришёл лейтенант: «Чё тут за хуйня?» Ты: «Да вот, налаживаю международный диалог. Она, скорее всего англичанка». Лейтенант: «А мне похуй кто она. Главное, что воюет… воевала против нас и всех моих пацанов побила. Может по кругу её, для профилактики?» Ты, рассматривая её непрезентабельный вид, с отвращением говоришь: «Да ну её нахуй, такую обосраную ебать, а Веталь её ещё и обоссал. Я сегодня свою очередь на еблю пропускаю». И, сплюнув прямо на пленницу, ты вылезаешь из окопа.
Постепенно лес за твоей спиной начал просыпаться. Первые птички включили свои стандартные «рингтоны». На душе стало как-то веселее. Даже не верится, что сейчас где-то идёт война. Ты влез в свой окоп, достал из кармана мобильник, с которым ты ночью ходил «за помощью». Начал в нём колупаться. Нашёл фотки. Обычные семейные фотки: молодой парень за столом с бокалом в руке, рядом с ним девушка, за спиной цветастый ковёр. Наверное, день рождения отмечают. Дальше идут фотографии, где этот же парень, но уже с другой девушкой на берегу моря. Он держит её на руках, в следующем снимке она позирует на камеру. Грудь большая и красивая, но на лицо – не крем-брюле – зубы кривые.
Потом фотки с ещё какой-то пьянки. В общем, дальше не интересно. Запускаешь приложение GPS. Телефон какое-то время ищет спутники. Наконец выдаёт твоё местоположение. Оказывается, что вы всего в 20 километрах от своего родного города. А казалось, что ехали долго и рассчитывал на путь километров 80-100 от дома. Может вернуться домой? Найти жену и сына. Какая тут в жопу война, когда вас осталось только четверо и неизвестно, где остальные войска. А может вы в уже в глубоком вражеском тылу и ваши части далеко отступили? Тогда что творится в городе? Ты вылезаешь из окопа и идёшь к лейтенанту: «Слышь, лейтенант, а что мы тут вообще делаем, сторожим жмуров? Может, вернёмся в город? Какая от нас четверых здесь польза? Мы что, оборону против танков и вертолётов держать собираемся? Ни гранатомётов, ни подствольников нет. Патронов – по сотне на рыло, ну разве что пулемёт на дороге приголубил…» Лейтенант раздражённо перебивает тебя: «У меня приказ – держать этот перекрёсток и не давать здесь пройти ни одной пиндосовской бляди. А я приказываю тебе и всем остальным – держать позиции до прихода подкрепления!» Твои аргументы: «А если подкрепления нет, и в этом году не будет, что тогда? Построим домик – будем жить?» Твой командир всё-таки дятел: «Будет подкрепление или нет - это тебя никоим образом, не должно ебать, солдат. Ответ ясен? Пиздуй выполнять приказ, рядовой!»
И ты, абсолютно удовлетворённый чётким и ясным ответом командира, идёшь, точнее пиздуешь в свой собственный, лично тобою вырытый окоп для выполнения поставленной боевой задачи.
На часах 6.45 утра. Солнце начинает постепенно прогревать землю. Иней на молоденькой траве уже сошёл. Над полем постепенно поднимается лёгкий туман. Издалека послышался низкий гул. Чувствуется, как земля понемногу начинает дрожать. Ты встал в полный рост и вытянулся, стараясь из окопа увидеть лицо лейтенанта. Тот взял снайперскую винтовку и через оптический прицел смотрит на кромку холма, за который уходит дорога. Ты окликаешь командира, но тот не реагирует и всё также пристально «высверливает» горизонт. В небе показались облака пыли. «Танки» – подумал ты и в предчувствии «окопной болезни» снова сел на дно окопа. «Опять пиздец приближается» - промелькнула мысль. Но, что же делать? Если сейчас натовские черепахи сюда приедут – они тут всё сравняют с землёй и тебя вместе с нею. В этот момент в окоп заглянула голова лейтенанта: «Чего сидишь, быстро в лес, там четыре «Абрахамса» и два БТР едут. Не хер нам тут делать!» Ты хватаешь автомат, вещ-мешок, пулемёт, патроны и рвёшь когти за лейтенантом. Ты: «Я же говорил, какого хуя мы тут ловим, против лома нет приёма!» А за тобой уже Виталик и Серёга с перебинтованной жопой тащат пленную англичанку. Та сука упирается, пытается кричать. Но у Виталика разговор короткий – сапогом под жопу и тащит её дальше в лес. Зашли вглубь массива метров на сто. Залегли, слушаем. Англичанке заткнули рот носком. Но нос у неё сломан и она задыхается. Лицо побледнело, глаза закатываются. Через минуту уже начинает ритмично биться в конвульсиях. Наконец её спазматические толчки замедляются. Ты подползаешь к ней и вынимаешь носок изо рта. Едва не задохнувшаяся девушка делает глубокий вдох. Кровь приливает к белоснежной коже блондинки. Ты прикладываешь ей ко рту палец: «молчи, мол, сука». Та кивает головой и с благодарностью смотрит тебе в глаза. Какое-то время вы смотрите друг на друга. Потом она отворачивает от тебя взгляд и стыдливо смотрит на свой грязный и вонючий комбинезон. А она ничего, фигуристая, грудь рельефная, попка круглая и красиво смотрится отпечаток от сапога на ягодице. Было бы время…
Вдруг впереди послышались голоса. Говорят на ломаном английском. Ты смотришь вперёд, но из-за густого ельника ничего не видно. И в этот же самый момент эта неблагодарная сука, которой ты только что спас её никчемную жизнь завопила «Хэлп ми, хэлп!»

Продолжение следует!

Просто я дальше пока ещё не придумал. Друзья только что звонили и позвали вечером на пиво. Какай уж тут война. Завтра допишу!

ГАД

Есть у меня старинный друг, хоть он вдвое старше меня, но надеюсь тоже считает меня другом. Это старый кагэбэшник Юрий Тарасович. От него я слышал много парадоксальных историй, в которых вроде все понятно, но ничего нельзя понять... эти истории тебя долго преследуют, как застрявший в голове мотив. Они грузят голову и заставляют думать. Вот одна из них: В самом начале девяностых, когда Союз только распался, в определенном военном округе, в определенном лесном гарнизоне ( "определенный" - любимое слово Юрия Тарасовича. Он даже может сказать, что идет в магазин за определенными продуктами. Ничего не поделаешь - отпечаток службы...) Так вот в этом гарнизоне находилось на боевом дежурстве, определенное количество межконтинентальных ракет, определенной суммарной мощности, выраженной в мегатоннах. Население города - человек двадцать офицеров с семьями и рота солдат. Архитектура города состояла из дома офицерского состава, штаба и казармы. Сразу за городом, начинался городской парк, раскинувшийся во все стороны километров на 500, аж до другого такого же шикарного города...Даже телевизоров в городе не было - не добивал сигнал.

Служил там старлей. Сказать, что рубаха парень, ничего не сказать. Все его просто обожали: добрый, отзывчивый, абсолютно не жадный, что по тем местам и временам было дико. У этого старлея в Москве жил старший брат и не простой, а очень богатый банкир. Он всю дорогу внушал младшему братику - старлею: -Что ж ты Вася, ( назовем его так) сидишь там в лесу, а жизнь проходит? Увольняйся из армии. Приезжай ко мне в Москву, я тебя сделаю своим соучредителем, будем опираться друг на друга. Ну а если ты совсем тупой, то будешь у меня начальником службы безопасности, с зарплатой пять штук зелени. Но наш Вася не хотел бросать службу, даже товарищи крутили пальцем у виска. Но банкир подогревал "непутевого" брата, присылая на жизнь 2000 баксов в месяц. При том, что зарплата офицера была тогда долларов сорок. И наш Вася не жлобился, скупал всю автолавку и поил и кормил всех, всех, всех. На машину не хватает 300 баксов? - На, отдашь когда сможешь. На отпуск занять 150? Пожалуйста... не отказывал никому, хотя знал точно, что отдать не смогут, да и не было случая, что бы кто-то пытался... Ему даже не завидовали, завидовали только тем, кто успевал первый в очереди на заем денег. Врагов у него не было, наоборот, все старались позвать в гости и накормить обедом. Вася был неженат. Однажды с майорской дочкой случилось горе, она стремительно стала слепнуть, а девчонке 9 лет. Летали на вертолете в больницу, там сказали: - Мужайтесь, но ваша девочка ослепнет. Помогла бы только операция в Германии, но стоит она 12 тысяч дойчмарок, а это по тем временам как читиллион - шмиллионов, ведь квартира в Москве, стоила тогда тысячи четыре... Вася в тот же вечер позвонил брату, имел с ним напряженный разговор, но через пару дней вручил майору сумку денег:- На. В Москве поменяешь на марки... Немцы не подвели, операция помогла, к девочке вернулось зрение. Вот таков был старлей Вася. Как такого не любить? Однажды ночью, находясь на боевом дежурстве, глубоко под землей, Вася шарился по всем " определенным" помещениям командного пункта, в поисках сигареты. Из туалета вернулся капитан и говорит:- товарищ старший лейтенант, вы не имели права входить в это помещение, у вас нет допуска в эту зону. - Да ладно тебе, я только хотел сигаретку у тебя тут потырить... - Сигаретку не сигаретку, но я обязан доложить в особый отдел. Хотелось капитану стать майором и он заложил Васю. Бывает. Стали Васю тягать и так и сяк и после "определенной" проверки, выяснилось, что Вася....шпион, завербованный североамериканскими штатами… Завербовали его еще в училище, подставили девчонку и: либо отчисление и срок за изнасилование, либо - что-то подписать, с кем-то сняться на видео...да собственно и все. Прошло пять лет. Он уж было успокоился. Но в гарнизоне его нашли, и пришлось Василию сливать потенциальному противнику - "определенные" коды ракет, которые менялись каждый месяц, так что у старлея всегда была «работа.» И конечно же никакого брата у него не было, а все полученные деньги, он тратил на общество. При обыске у Васи не нашли ни одного (!!!) доллара. Старлея навсегда увезли в "определенном" неизвестном направлении. Вроде бы все просто - "по делам вору и мука" Только вот "Хорошему" капитану, разоблачившему шпиона - Васю, офицерское общество устроило тяжеленькую житуху. Его подставили и вынудили уволится на гражданку.Не простили ему старлея. Все понимали, что Вася предал родину, но он черт возьми хороший человек, да и что такое родина, когда страна лопалась и распадалась вместе с присягой...? А попробуйте спросить майора, у которого дочка стала видеть белый свет: А кто же в этой истории гад, и кто хороший...?