=мартовский слон=
- 13.03.07, 12:54
Однажды по улице шел слон. Уловский. А улица называлась Маросейка, а слон не назывался никак — его заметили не сразу, а потом, видимо, постеснялись назвать. Слон появился неожиданно: и правда, судя по происходящему на улице Маросейка, в марте месяце его там никто не ждал.
Пешеходы с правой стороны улицы скользили между домами и припаркованными машинами, стараясь ничего лишнего собой не протереть. Пешеходы с левой стороны улицы спешили их обогнать, лавируя между бегущими с крыш ручьями.
Автомобилисты ждали зеленый сигнал светофора, а не слона. Они внимательно смотрели вперед — и иногда в зеркало заднего вида. Слона же впереди или сзади видно не было: он шагал по боковой полосе, предназначенной для встречных троллейбусов.
— Смотри, папа! Смотри, слон! — воскликнул маленький мальчик.
Серебристый «пежо» сбросил скорость. Тут же образовалась дорожная пробка.
— Чей это слон? — возмутилась пожилая женщина.
Пешеходы с правой стороны слона начали толпиться и вскоре столпились.
— Откуда он взялся? — изумленно застыла девушка. И рассмеялась.
Пешеходы с левой стороны слона столпились на полминуты позже пешеходов с правой — и теперь не могли понять, хорошо это или плохо.
А слон шел себе и шел. Как будто происходящее его совсем не волновало. Наверное, это потому, что происходящим был он сам.
— Он уходит! Скорей! Бежим за ним! — крикнул розовощекий школьник.
И сначала школьники, потом веселая девушка, а затем все, кто был в этот момент на Маросейке, пошли, побежали и даже поехали за слоном.
А слон шел по делам. У него была назначена встреча с троллейбусом двадцать второго маршрута. Это был единственный в Москве троллейбус, которого никто не поздравил с наступлением весны. Слон шел, помахивая зажатым в хоботе букетом розовых тюльпанов, и не мог понять, почему все за ним идут, бегут и даже едут. «Дел у них других нет, что ли?» — чуть-чуть удивлялся он,.
Пешеходы с правой стороны улицы скользили между домами и припаркованными машинами, стараясь ничего лишнего собой не протереть. Пешеходы с левой стороны улицы спешили их обогнать, лавируя между бегущими с крыш ручьями.
Автомобилисты ждали зеленый сигнал светофора, а не слона. Они внимательно смотрели вперед — и иногда в зеркало заднего вида. Слона же впереди или сзади видно не было: он шагал по боковой полосе, предназначенной для встречных троллейбусов.
— Смотри, папа! Смотри, слон! — воскликнул маленький мальчик.
Серебристый «пежо» сбросил скорость. Тут же образовалась дорожная пробка.
— Чей это слон? — возмутилась пожилая женщина.
Пешеходы с правой стороны слона начали толпиться и вскоре столпились.
— Откуда он взялся? — изумленно застыла девушка. И рассмеялась.
Пешеходы с левой стороны слона столпились на полминуты позже пешеходов с правой — и теперь не могли понять, хорошо это или плохо.
А слон шел себе и шел. Как будто происходящее его совсем не волновало. Наверное, это потому, что происходящим был он сам.
— Он уходит! Скорей! Бежим за ним! — крикнул розовощекий школьник.
И сначала школьники, потом веселая девушка, а затем все, кто был в этот момент на Маросейке, пошли, побежали и даже поехали за слоном.
А слон шел по делам. У него была назначена встреча с троллейбусом двадцать второго маршрута. Это был единственный в Москве троллейбус, которого никто не поздравил с наступлением весны. Слон шел, помахивая зажатым в хоботе букетом розовых тюльпанов, и не мог понять, почему все за ним идут, бегут и даже едут. «Дел у них других нет, что ли?» — чуть-чуть удивлялся он,.
21
.
