Сегодня с утра позвонила в налоговую для того, что бы уточнить до какого числа нужно принести заявление на Единый налог на следующий год и услышала ответ «До 15 декабря»… Суппер... Просто великолепно… Я просто счастлива…
Просто провтыкала 2 рабочих дня… а ведь в пятницу еще я могла сдать это *вырезано цензурой* заявление… А теперь придется весь квартал петлять на общей системе…
Я не довольна…
Ну как так можно было…
Ну что ж... продолжаем радоваться жизни и жить дальше… это ведь пустяки, верно!? Просто для того, что бы следующий раз была повнимательней!?
К справи спиаєте??..да потихеньку, ідуть повільними кроками вперед, все ближче і ближче до новорічних свят, до початку сесії та заліків, до зближення чи дистанціювання з друзями та знайомими, до наболілої проблеми "що подарувати тридцять першого", до наступного нічного жаху...ось такі справи. Сіра буденність, мінімум емоцій, максимум ефективності...розбавляю відвідуванням "і"...просто радісно знаходитися серед вас...відволікає))) а що поробиш...
можете меня поздравить)) вчера я снова помогала вести учителю урок танго. ЫЫыыть!! это чувство во время танца.... оно волшебно. его ничем не описать....не знаю.... может просто все дело в учителе. он гениально таллантлив. это нечто
вооот)) а в воскресенье я еду в Испанию)))))))) агась. тусанемся там. с сетрой-то. ох тусанемся......
з.ы. А еще я все так же сильно влюблена в своего пупса
а может даже еще сильнее, чем раньше
и это прекрастно)))
Сьогодні День народження Народного артиста СРСР Юрія Нікуліна. Йому мало б бути 86, але вже десять років як його нема.
Він говорив, що він всього лиш другий клоун в Союзі, а перших дуже багато.
Нікулін впевнено асоціюється у мене з дитинством і радянським вихованням. Тільки клоун так чітко відчував епоху, в яку він жив. Нікулін залишив по собі прекрасно діючий цирк, оригінальну програму і багато творчих ролей, якими він запав у душу жителям 1/6 світу.
А чим саме вам запам'ятався Юрій Нікулін?
Меня завтра, 18.12.2007, скорее всего, в инете не будет. Дел много. Обещаю все голоса скрупулезно подсчитать по прибытию обратно - в виртуальное лоно, а затем огласить результаты дня третьего.
привет братья кошачи оствляйте мысли меняйтесь эмоциями это наш март чего хотим то творим и никто не крикнет БРЫСЬ, АП, ДОМОЙ- а может кто мурлыкнет и ласково прогнется ....
В тихом прохладном пространстве производственного цеха плыл мягкий сумрак.
- Еще немного. - Думала Она, проходящая через проходную на завод. День был какой-то странный, угрюмый, не смотря на то, что ярко светило солнце. Слишком ярко. Всю ночь не спала. А с самого утра побежала на завод. И вот он, Ее родной цех. Халат на плечи, руки в рукава, пальцы скользнули по пуговицам. Шаг…
В мягком свете едва проснувшегося дня, лившегося сверху, были мутно очерчены линии станков. Она подошла к огромной цистерне. Красная надпись на черной стенке металла гласила «Опасно!». Она провела рукой по краю шва…
В двери начали входить рабочие. День начался. Стук, грохот, разговоры на повышенных тонах и вдруг… Крик! Где-то у стены, сбоку… Отчаянный, громкий, с болью…
Народ повалил наружу. А Она не слышала. Она молча смотрела в окно. Кто-то еще остался с ней. Она обернулась.
- И как теперь?
Онулыбнулся. За ним стояла ещеодна.
- Мы останемся здесь.
Она стояла и смотрела вдаль. Сквозь мутное заводское стекло.Она не слышала шума. Она слышала только сердцебиение. Тихое. С перестукиванием. Она села. Спина коснулась холода каменной стены. А ведь Ей всего лишь 18…
Сердце стучало. А за окном падало солнце. Сирена не умолкала и лгала о правде. Стена уже не опекала холодом. Было даже как-то тепло. Часы на стене стояли. Стрелка плыла. Ее двигало время. Неумолимо.
Капля за каплей смерть вытекала на пол. Серебристые шарики катились по гладким плитам. Спёртый воздух нагревался. Прошло 4 часа.
- Мы здесь?
- Да.
Молчание. И так хорошо… Мама, я так тебя люблю! Тишина. Сердце бьется.
- А она?
- А что она?
- А я?
- А что ты?
- А мы?
- А что мы?
- Да, ты прав, мы ничто.
Монолог. А вторая молчит. А что ей сказать. Она одна. В треугольнике души плывут серебристые шарики. Как от подшипников. Только смертоносные.
Она замолчала.
- Вы останетесь?
Вторая взяла в руку шарик.
- Да.
Он коснулся ладони и потек. Мягкая субстанция так приятно грела пальцы…
Он взял два. А Она все так же сидела у стены. Сидела и чувствовала, как бьются сердца. Одно, два, три… Четыре.
- Сколько нас?
- А что?
- Просто…
Ноль. Зеро. Вся Ее жизнь – зеро. Мама… Мамочка… Мне плохо без тебя…
- Несколько?
- Наверное…
- А ты один?
- Нет. Это Ты одна.
Почему так больно…?
- Ты засыпаешь?
- Не могу.
- Она не спит…
- Нет.
- И я нет…
- Мне все равно.
- Я знаю.
Тепло. Очень. Нет, даже жарко. Очень. Все время. Все сильнее.
- Сколько?
- Не знаю, не помню…
- А я 10
- Поздравляю.
- А Она?
- Забей на нее.
- Но она ведь здесь?
- Не знаю.
- Не знаешь?
- Нет. И не хочу знать.
- Да, я здесь.
- Заткнись.
- Тогда почему ты остался?
- Потому что она здесь.
- Так забери ее…
- Не могу. Она верит в тебя.
- Зачем?
- Не знаю. Просто нас ведь четверо.
- С чего ты взяла?
- Но как же…?
- А никак.
- Все?
- Да. Точка.
- Пока.
- Нет. Прощай.
- Простила.
- Кого?
- Его.
- А почему?
- Потому что он причина четвертого.
- Правда?
- Нет, я лгу.
- Это хорошо.
- А почему так жарко?
- Шарики…
- Ну да.
Прошло 6 часов.
- Кровь.
- Где?
- Во рту.
- Ты плачешь?
- Нет.
- А кто выбрал?
- Выбрал что?
- Это.
- Смерть?
- Да.
- Он.
- Кто?
- Тот.
- Который?
- Которого ты так любишь.
- И ты.
- И я.
- А ему все равно?
- Не знаю.
- Почему?
- Не спрашивала.
- Да?
- …
- А он?
- Не говорил.
Прошло 10 часов.
- Как это называется?
- Что именно?
- Чувство.
- Любовь.
- Нет.
- Значит, любовь к жизни.
- Неужели он так тебя ненавидит?
Молчание. Стена стала жечь спину огнем. Она встала. Пошатнулась.
- Мне все равно.
- Мне тоже.
- А тебе?
- Пох…
- Почему он так?
- Потому что он это он.
- И все?
- Да.
- А мне хочется пить.
- Терпи.
- Уже не долго?
- Думаю да. Ведь мне уже все равно.
- А внутри?
- А что внутри?
- Болит?
- Почему?
- Но ведь он живой…
- А может это она.
- Он мой?
- Да.
- Тогда все правильно.
- А ее за что?
- Чтобы не было продолжения.
- Хорошо.
Прошло 18 часов. Хотелось спать. Она закрыла глаза и упала головой на каменный пол. Рука потянулась за воздухом. А он так пах теплом горячего металла…! Мама… Пальцы сжали несуществующую судьбу. И жизнь внутри нее оборвалась… Она вздохнула.
- Ты спрашивала, не больно ли мне…
- И?
- Вот теперь больно.
- Он умер?
- Наверное.
- Прости.
- Пустое.
- Но ведь это была жизнь…
- Не моя.
- Но все же…
- Может быть.
- Ты держишься?
- За что?
- За воздух?
- Зачем?
- Он такой твердый…
- А по-моему, совсем как масло…
- Да…? Не знаю…
- А ты?
- А что я?
- Он умер.
- И что?
- Она тоже умрет.
- И?
- И я.
- И я.
- Так что? Прощай?
- До свидания.
Она облокотилась о цистерну. Подставила ладони и набрала в них тяжести. Глотнула. Быстрая струя побежала внутрь.
- Все.
- Да.
- Как ты?
- Молчу.
- Я вижу.
- А я уже нет.
- Ты что-то говоришь?
- Да.
- А я не слышу.
- Пора спать.
- А почему никто не приходит?
- А за мной скоро мама придет…
- Ты сама могла стать мамой.
- …
- Ну да…
- Я ухожу.
- Иди.
- Прощай, милая.
- Бывай. И не возвращайся.
Она упала. Рука не смогла удержаться за воздух. Внутри все кипело и ныло. Но недолго. Всего минуточку. И темнота. Мягкая, бархатная, как объятия мамы…
- Она…
- Да.
- Тогда я за ней.
- Вали.
- А ты?
- А я сам.
- Как хочешь.
- Уходи.
- Прогоняешь?
- Отдаю.
- Кому?
- Ей.
- Отпускаешь?
- Выбрасываю.
- …
- Не появляйся.
Она легла. Тонкой струйкой изо рта поползла красная краска…
- Спи.
Он склонил голову. И сон. Для всех. Для четверых. Сон под названием красная ртуть.
