И что самое интересное - я практически не сопротивлялась. А знаете почему?

Потому, что я видела такую боль и отчаяние, такую безысходность в глазах, что это невозможно передать словами.

Этот посторонний человек был зол не на меня конкретно (я подвернулась под руку), а скорее на происходящие в его жизни факты, сопряжённые с тяжкими трудовыми буднями. Накипело, знаете ли...

Поэтому вполне логично, что в человеке взыграли обида и досада. 

И ему просто захотелось выкричаться (не важно, на кого), обвиняя всех (в т.ч. и любимое правительство). А я... стоял и слушал, как ты громко плачешь (с) 

Успокоился он лишь после моих слов, которые выражали абсолютную уверенность в том, что он не дурак. Вы будете смеяться, но реплику именно такого характрера он выдал

мол, не надо думать, что вокруг дураки и идиоты

я ответила, что вовсе не считаю его принадлежащим к этим субжектам.

На том и порешили. Дядька отпустил меня с миром.

А я пришла в себя. И, несмотря на то, что у него не было видимых причин для вымещения своей злости на др. людях,  искренне надеюсь, что ему стало легче.

***

 Изменять мир начинаем с себя. Добрее надо быть

Я бы хотела засыпать, обнимая тебя, отдавать свое время, знать и чувствовать, быть на одной волне с тобой.
Видеть, как ты улыбаешься и как смотришь на меня.
Слышать, как произносишь мое имя, звать тебя во сне.
Иногда просыпаться раньше и смотреть, какой ты спящий совсем другой.
Я бы хотела гладить волосы и целовать виски, долго валяться на пушистом ковре, болтать, готовить ужин. Строить какие-то смешные планы и много думать просто так, скучать иногда, дожидаться.
Греть руки в твоих, слушать дыхание и быть спокойной.
Еще хотела бы сказать, что я тебя люблю, но разве мы спешим куда-то?

Я иду. Я снова иду по ночному городу. Чистый воздух пьянил и дурманил бы с непривычки. Но я не позволяю таким мелочам затуманить мне голову. Я иду и горько улыбаюсь своим мыслям. Я снова нелюбима. Да таких как я любить и не положено. Таких как я положено убивать. Если бы та парочка пьянчуг, что попались мне на пути, узнали бы меня, то непременно подняли бы тревогу. А я иду и улыбаюсь, нелюбимый и неузнанный.
Хорошо вот так бродить. В одиночестве. Вспоминая то счастливое время, когда я ещё не знал кто я и для чего предназначен.
Хорошо бродить. Даже несмотря на зябнущие руки. Оглядываюсь по сторонам. Бар. Там за углом ещё один. Оттуда слышится смех и полупьяные разговоры. Там тепло. Там можно выпить и поболтать со знакомыми и не очень и даже совсем не знакомыми людьми. Но мне туда путь закрыт. Из-за того. что запах табака всенепременно поуменьшит способности моего обоняния, а мне сейчас нельзя этого делать. И я прохожу мимо.
Иду. Я не просто получаю удовольствие от прогулки. Сегодня у меня есть цель.

Любовный  яд  допили  мы  с  тобою:
Его  никто  насильно  не  вливал.
Безумно  сладким  был  и  тёк  рекою,
Среди  отвесных  берегов  и  скал.

Нам  не  хватило  силы  разобраться
С  водоворотом  бесконечных  слов:
Нелепыми  «уйти»  или  «остаться»
В  надежде  хрупкой...  сохранить  любовь.

Не  получилось...  помогла  решимость:
Друг  другу  правду  бросили  в  глаза!
И  годы  те,  в  которые  любилось,
Перечеркнула  злая  полоса.

Забытый  вкус  от  жарких  поцелуев  –
Воспоминанием  по  коже,  как  мороз!
Он  днюет  в  памяти,  во  снах  ночует,
Пожалуй,  это  всё...  что  я  унёс.

 

она, как птица, в клетке одинока

ведь, так ее никто не смог понять

что жизнь была так.. к ней жестока

что в жизни всей она всегда была одна..

ей хочется взлететь, паря на небе

мечтает, все же только одного

что б быть кому то, тоже нужной

а не разбиться, что бы снова улететь...

...в лабиринте судьбы нет подсказок
и камней на распутиях нет
где бы ты, не моргнув даже глазом
смог бы выбрать счастливый билет...
и пройдя по одной из дорожек
что судьбой назовёшь ты своей
лишь в конце пожалеешь немножко
о дорогах других на земле...

                                    теплый дождик, свежесть ветра и любимый мой со мной...                                      

На  Востоке  есть  Мекка,  на  Западе  –  Рим.
Над  землею  есть  небо.  Над  пожарами  –  дым.
Надо  мной  есть  Бог.  Над  Богом  –  свет.
Но,  кто  мне  откроет  тайну,  а  есть  ли  верный  ответ?

В  облаках  летит  лебедь,  в  траве  змея.
У  меня  есть  ты,  у  тебя  есть  я.
В  степи  стоит  церковь.  В  церкви  –  свеча.
Но,  кто  мне  скажет,  что  делать,  когда  придет  час  отвечать?

Слова  состоят  из  звуков.  Ночь  состоит  из  тьмы.
Одни  бояться  проснуться.  Другие  боятся  тюрьмы.
Третьим  охота  напиться.  Четвертым  идти  вперед.
Но,  кто  мне  откроет  закон,  по  которому  все  пройдет?

В  колоколах  есть  музыка.  В  Лондоне  есть  Биг  Бэн.
Горы  ждут  Магомета.  Люди  ждут  перемен.
Одни  говорят  –  все  едино.  Другие  кричат  –  все  равно!
Но,  знает  ли  кто,  отчего  здесь  истина  стала  всеобщей  женой?

Мамонты  уже  вымерли.  Остальные  чего  –  то  ждут.
Мне  казалось,  любовь  –  это  море,  а  она  –  парковый  пруд.
Мне  виделась  дама  в  белом,  пришел  безумец  в  рванье,
Так  есть  ли  на  свете  правда,  которая  только  мне?

Деревья  одеты  в  золото.  Дамы  во  все  от  кутюр.
Ему  не  хватает  воздуха.  Ей  крупных  купюр.
Телефон  плох  для  беседы.  Земля  холодна  для  сна.
Ну,  откуда  мне  знать  приметы  того,  что  зовут  «весна»?

Боги  шествуют  с  помпой.  Я,  аки  тать  в  ночи.
Кто  –  то  теряет  спокойствие.  Я  потерял  ключи.
В  музыке  главное  паузы.  В  лабиринте  важнее  нить.
Но,  единственно,  чем  я  овладел  в  совершенстве  –  вовремя  уходить.

Когда  –  нибудь  будет  время,  оно  придет  словно  дрожь,
И  мы  сможем  тогда  помолчать  о  том,  чего  в  словах  не  найдешь.
К  нам  с  неба  спустятся  Боги,  и  мы  разольем  на  всех,
И  наши  вопросы  растают,  как  прошлогодний  снег...