Снова навылет грусть, снова ни явь ни сон...
Прикосновенье губ... горькое, как разлука.
Душу мою сожгла нежность-печаль-огонь,
Льдом изумрудных глаз в сердце войдя без стука...
Ты так мечтала жить в ярких огнях побед,
Перечеркнув судьбу нитями звездопада...
Рядом, таким как я, места на сцене нет
Это - твоя игра,.. правила и награда!
Ночь оборвала нас строчками голосов...
Город, вдохнув мой сон, замер в капкане боли...
Так уходи, не жди бьющих под сердце слов...
И забывай легко детские наши роли!
Как много тех, с кем можно говорить.Как мало тех, с кем трепетно молчание.Когда надежды тоненькая нитьМеж нами, как простое понимание.Как много тех, с кем можно горевать,Вопросами подогревать сомнения.Как мало тех, с кем можно узнаватьСебя, как нашей жизни отражение.Как много тех, с кем лучше бы молчать,Кому не проболтаться бы в печали.Как мало тех, кому мы доверятьМогли бы то, что от себя скрывали.С кем силы мы душевные найдем,Кому душой и сердцем слепо верим.Кого мы непременно позовем,Когда беда откроет наши двери.Как мало их, с кем можно - не мудря.С кем мы печаль и радость пригубили.Возможно, только им благодаряМы этот мир изменчивый любили.Светлана Бородина
Так и есть, это то чего я желал
Но не так как я это представлял, слава как тюремное заключение
Я думал это дерьмо будет другим
Но что-то изменило минуту когда меня затянуло
Я начал это вдыхать, нюхать, шмыгать носом
И это стало моим кокаином, я не мог его бросить
Я просто хотел не много, тогда это превратило меня в монстра
Я стал лицемером, концерт за концертом
Я сгрибал это в тесто, свертывал в зелень
Игра подошла к концу, как машинка для шитья
НО я терял свою независимость, меня нигде не было
Не идти и не быть увиденным, просто идти и быть собой
Там не было середины, ты либо любил это либо не навидел
Каждый CD, критика давала три, затем три
Три года позже, они вернулись и переоценили это
Назвали The Slim Shady LP лучшим
The Marshall Mathers классикой
А The Eminem Show была фантастикой
Но Encore был не такой масштабный, чтобы оценивать его
Я думаю просто не прошло достаточно времени
Ещё несколько лет, и это дермо будет фантастическим
И 8 лет позже, я до сих пор на этом
Разведён, женился ещё раз, преступник, отец, пассивный накроман от пилюль
И это реальный разговор, я чувствую себя как невероятный халк
Мой зад был сломан, я до сих пор могу ходить
[Припев]Будь осторожен того, чего желаешь
Потому-что ты можешь получить это
И если ты получишь это, ты просто можешь не знать
Что желание может вернуться с 10-и кратной отдачей
Я сказал будь осторожен того, чего желаешь
Потому-что ты можешь получить это
И если ты получишь это, ты просто можешь не знать
Что желание может вернуться с 10-и кратной отдачей
Я получил письмо от фаната который говорил, что он молился за меня
Каждый день и по какой-то причине это взвешивалось в моём разуме сильно
Поэтому я не читаю каждое письмо, которое получаю
Но что-то мне говорит, что нужно пойти и открыть его
Но, почему кто-то идет молиться за тебя, если они тебя не знают
Ты не молился за меня, пока я был мало знаменитый
Как я читаю эти строки, я думаю о всём том дерьме, через которое я прошел
Просто попасть туда, где сейчас я, я уже говорил тебе
Как минимум тысячу раз в этих рифмах
Я ценю твои молитвы, но бог уже на моей стороне
И это была одна адская поездка, не так ли?
Просто смотри с противоположной точки зрения
Чувак, парень смотрится сумашедшим
Это единственное слово о котором я могу думать прямо сейчас
Как описать это дерьмо
Это как вибрация которую ты получаешь, иди вперёд
Просто смотри внимательней чего желаешь ты, потому-что я получил дерьмо!
Мне не гостья-- привиденье, тётка на толкай-углу, далеко уже не девка, вышла на публичный глум; выла молча и спросонья, вышивала поросят, вечно в тёрочной погоне-- ей уже за пятьдесят, то есть, тридцать, снизу-- двадцать, из троллейбусных депо. Тётке нечего бояться: знает старую капо, тот, который из бедовых, но почти холостяков, неподшитых, неготовых в холодильнике кусков плохо сваренного мяса ненакормленных детей, чёрной змейкой подпоясан непричёсанных страстей. Я увидел всё снаружи, как на пальце дурака в благолепье чистой стужи тётку кушала тоска, а она летела с небом в тучу рожками, звеня сдобным, высушенным хлебом для голодного меня. А трамваи задирали удивлённые усы. А гармошки умирали тихо выдавив басы. Мне не гостья, вам на диво-- сколько их толчётся здесь, несолидно, некрасиво. Город ,детки, вам не весь.
Коли з життя йдуть дорогі для нас люди, невимовний біль лещатами стискає серце. І буває так, що, намагаючись позбутися цього болю, ми рятуємо себе забуттям. Душа послужливо ховає в найпотаємніші куточки пам’яті спогади про минуле, стирає риси милих нашому серцю облич. Але неодмінно настає час душевної зрілості і все змінюється.