Кусочек салка с пророслью.
Какое ж это лакомство!
Кусочком салка с пророслью насытится любой.
И если мы поссоримся, то сразу ж и помиримся,
Когда оно появится как закусь к "мировой".
А если мусульманин ты, и нашим салом брезгуешь,
То только лучше сделаешь, его оставив нам.
Ведь мы его покушаем, потом долму покушаем,
Потом халву покушаем и плов еще покушаем.
Как хорошо родиться в семействе христиан!
Или еврей к примеру ты, и тоже салом брезгуешь,
Тебе же ведь не велено свинину нашу есть.
А мы мацу покушаем, и рыбу- фиш покушаем,
И кухню всю еврейскую сожрать почтем за честь.
Была б она предложена, съедим все, что положено,
А вам взамен предложим мы свинину сало, хрен.
Но только хрен едите вы - не повезло с родителем.
Благодарю тя, Господи, за выгодный обмен.

"Здравствуй, дорогая доченька! Если ты получишь это письмо, 
значит, оно до тебя дошло. Если же нет, то дай мне знать,
и я напишу тебе еще раз. Я пишу медленно, потому что я знаю,
что ты не очень быстро читаешь. Погода у нас хорошая. На прошлой
неделе дождь шел всего два раза: в начале недели, 3 дня, и ближе к
концу, в течение 4 дней. Кстати, насчет пальтишка, которое ты хотела,
дядя Вася сказал, что если пересылать его с этими литыми пуговицами, то это выйдет слишком дорого по весу, поэтому я их отрезала. Пришей их обратно, я положила их в правый кармашек. Твой папа нашел новую работу. Под ним 500 человек! Он косит траву на кладбище. Твоя сестра Настя недавно вышла замуж, и ждет малыша. Мы не знаем, какого он пола, поэтому пока что не могу тебе сказать, будешь ли ты дядей или тетей. Если это девочка, то она хочет ее назвать, как меня.
Немного странное решение, назвать свою дочку Мама.
С твоим братом Толей недавно случился казус: он закрыл свою машину, а ключи оставил внутри. Ему пришлось вернуться домой пешком (10 километров!), чтобы взять второй комплект ключей, и выпустить нас из машины. Если ты вдруг встретишь свою кузину Лилю, то передай ей
от меня привет. Если ты ее не встретишь, то ничего ей не говори.
Твоя мама.
P.S.: Я хотела отослать тебе немного денег, но уже заклеила конверт

Служение

Благочестивые вожди сначала
У смертных были. Меру, чин и лад
Они блюли, когда, творя обряд,
Благословляли поле и орала.

Кто смертей, жаждет справедливой власти
Надлунных и надсолнечных владык,
Они не знают смерти, зла, несчастий,
Всегда спокоен их незримый лик.

Полубогов священная плеяда
Давно исчезла. Смертные одни
Влачат свои бессмысленные дни,
Нет меры в горе, а в веселье лада.

Но никогда о жизни полноценной
Мечта не умирала. Среди тьмы
В иносказаньях, знаках, песнях мы
Обязаны беречь порыв священный.

Ведь темнота, быть может, сгинет вдруг,
И мы до часа доживем такого,
Когда, как бог, дары из наших рук,
Взойдя над миром, солнце примет снова.

перевод Соломона Апта , см. по ссылке http://www.hesse.ru/books/poems/?t=apt

Сперва рядили те, графья честн`ые,
добро давали плугу в пашню, право
на жертву, ну а всем "некрайним"--
служить для мiра, что горбатил выи,

властителя незримого взыскуя,
что Солнце и Луну едино ценит,
чьи в нимбах вековечные явленья
не зная Мира Смерти, не тоскуют.

Давно угас ряд божьих сыновей--
и человечество осталось в одиночку:
в беде и в неге нет исконной мочи,
добра и меры-- лишь бы посытней.

Но всё живёт предчувствье жизни истой,
и мы обязаны в упадочное время
намёками, иносказаньем, пеньем
хранить в веках порыв блаженства чистый.

Быть может, тьма однажды пропадёт;
быть может, времена оборотятся--
и Солнце-Бог властитель нам взойдёт,
из наших рук да примет жертвы-яства.

перевод с немецкого Терджимана Кырымлы

Dienst

Im Anfang herrschten jene frommen Fuersten,
Feld, Korn und Pflug zu weihen und das Recht
Der Opfer und der Masse im Geschlecht
Der Sterblichen zu ueben, welche duersten
 
Nach der Unsichtbaren gerechtem Walten,
Das Sonn und Mond im Gleichgewichte haelt,
Und deren ewig strahlende Gestalten
Des Leids nicht kennen und des Todes Welt.

Langst ist der Gottersohne heilige Reihe
Erloschen, und die Menschheit blieb allein,
In Lust und Leides Taumel, fern vom Sein,
Ein ewiges Werden ohne Mass und Weihe.
 
Doch niemals starb des wahren Lebens Ahnung,
Und unser ist das Amt, im Niedergang
Durch Zeichenspiel, durch Gleichnis und Gesang
Fortzubewahren heiliger Ehrfurcht Mahnung.

Vielleicht, dass einst das Dunkel sich verliert,
Vielleicht, dass einmal sich die Zeiten wenden,
Dass Sonne wieder uns als Gott regiert
Und Opfergaben nimmt von unsern Handen.
 
H. Hesse

Поет Полина Агуреева.

Джо. Или Джонатан. Не было никакой разницы. Абсолютно. Паршивый виски цвета мочи (и не лучше на вкус) с одинаковой легкостью вливался в глотку одному и второму. Ко всему, окружающие чаще всего называли его просто Лис. Друзья - за густые рыжие волосы. Любовницы - за хитрый нрав и волю к свободе.

Так Джо или Джонатан? Называйте, как хотите. Вам все равно его не встретить в суматохе современного города, среди роя автомобилей, дыма сигарет и запаха кофе. Крепкого кофе.

Он лежал уткнувшись лбом в живот очередной потаскушке, которую подцепил где-то поблизости. Подкупил своей белоснежной улыбкой, хриплым голосом и хрустом валюты. Он не спрашивал, как ее зовут. Да и сказала бы она правду? Он не знал. Но уже об этом задумывался. Как и о своей непосредственности и глупости. Об отстраненности и бесстыдстве. О том, как бы ее могли звать.

Лизи? Вряд ли. Так называет хорошеньких шатеночек. Маминых дочек, которые заканчивают школу с отличием и поступают в приличный университет. Такие обычно становятся безупречными юристами, носят обруч и туфли на среднем каблуке. А еще они часто становятся глупышками и редкими занудами.

Джо (или Джонатан?) улыбнулся.

Быть может Виктория? Нет, вряд ли. Не настолько изысканная. А черты лица более мягкие. Кэтрин? Просто не подходит.

Она не спала и смотрела на Лиса своими большими серыми глазами, потерявшимися в дымке спиртного и бессонной ночи. Короткие волосы едва касались плеч.

Они оба знали толк в хорошем сексе. Но оба не имели понятия, о чем говорить после. Поэтому каждый лежал и думал о чем-то своем. Он - пытался разгадать ее тайну. Она - вспомнить, что она здесь делает и чем сегодня заняться после обеда. Девушка, на вид не старше семнадцати лет, даже не пыталась скрыть, что уже привыкла не помнить, где проводит ночь за ночью.

- Где я? - спросила она. С искренним непониманием и детской непосредственностью. От неожиданности парень дрогнул. А от непривычки еще и закашлялся - оказывается, и его можно застать врасплох. - Здесь. - Глупо ответил Лис.

- Ааа... - выдавила из себя девушка, словно, подобный ответ вполне ее удовлетворил. Точнее, действительно удовлетворил. Минут на десять, не больше. Она себе пообещала вскоре снова задать свой вопрос. Но не сейчас. Мужчина рядом с ней был чертовски мил, чтоб так просто бросить его одного в смятой постели.

В наступившей тишине было слышно, как включился старый холодильник за стенкой. Вставало солнце, пытаясь пробиться сквозь тонкие, серые тучи. - Алиса. - вдруг сказала она. - Что?

- Так меня зовут - Алиса. Я же вижу, как ты тужишься в попытках угадать мое имя.

Да, действительно. Алиса - идеальное имя для нее. Звонкое, редкое. Честное. В нем была вся она. Детство спряталось между буквами А и Л, тогда как первый половой опыт пытался скрыться за тенью С. Алиса. Красиво и точно. Джо (или Джонатан?) впервые за многие годы столкнулся с этим именем. Но никогда, даже в книгах, оно не могло в таких подробностях рассказать о девушке то, что она старалась умолчать. Он смотрел на ее оголенное тело, как вздымалась ее грудь, как блестели ее глаза, как хрустели ее суставы в коленях. Исходя из этого он вполне мог составить портрет девушки. Но до полной картины не хватало ее имени. Теперь он видел, что она выросла на улице и любила горький шоколад. Что она никогда не видела моря и совсем не умела готовить. Верила в сказки и зависимость длительности оргазма от размера члена.

Алиса. Совсем естественно, что ее звали именно так. Почти как его. Лишь с двумя буквами А по краям.

Лис улыбнулся и поцеловал Алису в нос. Она игриво скривилась. До обеда оставалось всего несколько часов. Несколько сантиметров стрелки на настенных часах с давно уже мертвой кукушкой намекали, что их время подходит к концу. Что после куриного супа и пары поджаренных тостов они расстанутся.

И вряд ли будут об этом жалеть.

Саша Бес Я запомню тебя, чтоб найти через сотни лет Я запомню тебя, чтоб найти через сотни лет Чтоб когда-нибудь вместе камин растопить стихами С головой завернуться в коричневый мягкий плед И заполнить разлуку известными нам штрихами Я запомню тебя, чтоб при встрече тепло обнять Чтоб насквозь пропитаться твоей пеленой прохлады Чтоб за все эти годы друг друга простить… понять Чтобы взять кочергу и собрать угольки баллады Я запомню тебя, чтоб при встрече легко солгать: «Я совсем не скучал в этом обществе светских пташек И вообще, ты прости, мне к другой пора убегать» А в ответ: «Посмотри! Изумительна роспись чашек» Я запомню тебя, чтоб больнее было терять Чтоб кому-то сказать: «Извини, я влюблен в другую» Чтобы ночью тайком целовать золотую прядь И отчаянно - больно унизить тебя нагую…