Жан Огюст Доминик Энгр (Jean Auguste Dominique Ingres).

«Портрет мадам Девосе», 1807.

- Мадам, вам не страшно покориться моей кисти? - молодой художник застыл в ожидании ответа. - Нет, маэстро. Он уловил в ее чистом голосе озорные нотки и подумал, что напишет портрет непременно звонким и будоражащим, почти таким же, как перезвон бубенцов - достаточно будет только прикоснуться взглядом к ее глазам. И Энгр неожиданно проговорил: - У вас удивительные глаза. - Скажите, маэстро, все начинающие художники льстецы? Энгр нервно поднял голову и твердо сказал: - Я докажу вам, что это правда. Она села в мягкое кресло багряного цвета, который так гармонировал с ее черным бархатным платьем. Складки на нем не просматривались, не отвлекали, все внимание поглощали непостижимо совершенные линии. Мадам Девосе на миг положила руки на колени и прямо, на редкость открыто, посмотрела на художника. Потом она села поглубже и прислонилась к спинке кресла, но тот, первый, миг не ушел из памяти, и Энгр решил не беспокоить ее. Он знал, что напишет мадам Девосе независимым и одновременно удивительно простодушным существом, женщиной, в которой самое лучшее способен раскрыть только один-единственный мужчина, если, конечно, он родился на этом свете. - Мадам, - нотка огорчения от сознания того, что он не тот единственный, прозвучала в голосе Энгра, - мадам, я так благодарен судьбе за эту встречу. Это счастье для художника. Мне хочется говорить и говорить о вас. - Так в чем же дело? - Я художник, а не оратор. Я расскажу о вас языком красок. - И что же, маэстро, вы намерены рассказать?   Энгру показалось, что она верит в его предчувствие. Мадам Девосе смотрела так, будто была уверена, что он ее поймет, как и следовало бы. Это была уверенность человека, ни на секунду не сомневающегося в благородстве людей. То смотрело на Энгра само целомудрие. Художник резко опустил голову, делая вид, что растирает краски - слезы любви заволокли его глаза. Он был влюблен в свою модель, как ребенок влюблен в игрушку, в которой уместился  весь мир. Ему хотелось подойти поближе, взять руку этой богини, усадить ее так, как хотелось бы, но он знал, что не сделает и шага.    Многие художники боятся в начале работы близко подходить к модели: любая деталь- родинка, морщинка - могут убить восторг души. - Вы так долго не начинаете и так долго… - Простите,  мадам, - и Энгр взмахнул кистью.    Он работал молча, почти неслышно дыша, бросая отрывистые взгляды на модель, но мадам Девосе чувствовала, что он не видит ее.   Взгляд художника падал на губы, шею, грудь и сразу сплавлялся с мыслью.  Она ощущала на своем теле ни с чем  несравнимые прикосновения чудесных  мыслей маэстро – легкие, незримые поцелуи влюбленного. Сердце мадам Девосе не выдержало натиска чувств художника и по-женски благодарно устремилось взглядом к нему. Энгра осенило: - Лучший способ обладать женщиной - это писать ее.

Литературные гравюры.

(с)  Владимир Бугроменко.

  Женские портреты Жан Огюст Доминик Энгр, можно увидеть тут

это теперь я знаю точно. 

Проснулась в потрясающем настроении с каким-то странным ощущением ожидания... кого?.. чего?.. Сияя улыбкой шла на работу, ловила хмурые удивленные взгляды, плывущих на работу людей, вздрагивающих от холодных капель ноябрьского дождя...

А на работе ждала меня она, моя "фея кретсная". Она подошла и немного смущенно, как будто опасаясь, что я назову ее старой кошелкой и откажусь, сказала: "Хочешь на концерт Тото Кутуньо?"

Люблю приятные сюрпризы

.....2..... Дурак-взяточкник
О том кто вечно, пусть он вор,
себе на корысть приговор
в суде, в собраньи властном ищет,
кто плутовством и ложью прыщет,
притом желая выгод тыщу,
тот на ходу подмётки рвёт,
вкруг пальца чёрта проведёт.

(вариант перевода:
Кто на суде да на совете
добычу ушлым оком метит,
пройдоха, куша не упустит,--
(отъел бока, козёл в капусте,--
чья, вопреки трудам неправым,
мошна со свинкой сходна нравом,
тот, говорят у нас, обязан
колёса салом звонким мазать.)

перевод с немецкого Терджимана Кырымлы

Nr. 2
Der Geschenk-liebende Narr

Wer jederzeit im Rath- und Richten
nur will auf seinen Vorteil dichten:
wer durch sein ungerecht Bemuehen
stets will den besten Rogen ziehen,
von dem kann man im Sprichwort sagen,
er soll die Sau in Kessel jagen.

  Знаете, на чём нужно концентрироваться во время стрельбы? Новички думают, что на мишени. И стремятся мысленно заставить пулю полететь в самый центр. Опытные стрелки знают, что это бессмысленно. Пуля не слушается наших мыслей. Мы не можем повлиять на её полёт. Поэтому надо  концентрироваться не на мишени, а на спусковом крючке. Спусковой
крючок, в отличие от пули и мишени, находится в нашей власти. Мы контролируем силу и скорость давления указательного пальца. Поэтому, если мы действуем достаточно плавно и аккуратно, пуля попадает в центр мишени.

  Бывает так, что я вижу человека с материальными проблемами. И спрашиваю его — «где твои деньги». На этот вопрос девять
из десяти людей отвечают одинаково. Как правило, люди-без-денег винят в своих проблемах что-то внешнее: злое правительство, плохую экономическую ситуацию в стране или, скажем, сильную конкуренцию на рынке труда. Само собой, такой бедолага постоянно получает от судьбы тумаки. Потому что он не может повлиять ни на чиновников, ни фондовый рынок.
Он может повлиять на одного единственного человека. На самого себя. Вот та единственная точка опоры, за которую можно ухватиться. Измениться самому и попытаться найти проблему в самом себе. Тогда и только тогда пуля полетит в цель.

Очень часто мужчины оставляют женщин не потому, что женщины плохие, а потому, что на одно женское начало в женщине слишком много мужских комплексов...

Ніжність долонь, теплота їх безкрая,
Затишок щирих ласкавих очей …
Як же тебе мені не вистачає
В мареві днів, в напівтіні ночей…

Пахнуть світанки цілунків ваніллю,
Тільки такі недосяжні вони…
От би напитись якогось чар-зілля
Й стати сльозою цілунків отих.

Плачуть дощами самотність і втрати,
Біль оживає краплинами сліз,
Та поцілунків твоїх аромати
Їм не розмити дощам всім на злість.

Навіть як скажуть, що це божевілля,
Навіть якщо не здолати розлук,
Я відчуватиму запах ванілі,
Кави, твоїх поцілунків і рук…

Вот я - та женщина, от которой он не мог оторваться.
Ему не двадцать,
да, собственно, мне-то давно не двадцать,
а всё как дети - записки в почтовый ящик,
мечты о счастье, конечно, о настоящем.

Вот я - тот берег, к которому он не хотел причалить,
но в легких лодках мне отправлял он свои печали.
Я их встречала.
А как иначе? ещё потонут...
И вот теперь они молча ходят за мной по дому.


Вот я - то счастье, в которое он когда-то не смог поверить,
иду из дома, в котором снова сорваны двери,
иду на берег,
чтоб выбрать лодку - пойду рыбачить,
поймаю в сети большую рыбу. А как иначе?