На пороге темной кухни Витька затосковал снова руками, глазом. Даже прищурился - не видеть бы, но приструнил себя, куда уж деваться, разговор нужен. Но видеть кухню без возможности снять...
- Наверх пойдешь со мной? Недолго, проверю только. Чай заварил уже.
Витька закивал с облегчением. И шел потом за смотрителем по узкой крученой лесенке, пробуравившей яблочным червяком нутро маяка. Смотрел на толстые стены с прорезанными небольшими окошками, - лесенка вилась от одного, через поворот, к другому, что уже выше. Шли в полумраке от света к свету. Стены съедали шаги, будто вмазывали их в себя, для толщины. И, нагибаясь, чтоб не ушибить о низкую притолоку макушку, Витька выбрался за спиной Григорьича в стеклянное гнездо, где жил граненый фонарь маяка, его сердце.
Выпрямился и покачнулся, не зная, за что хвататься. Мир, не оставаясь за стеклами, просто лежал перед ним, раскинувшись, весь отдавался глазам. И от этой щедрости стало больно в легких. Туда-сюда перед глазами ходила серая фигура Григорьича, привычным ходом шестеренки, и потому не мешала смотреть.
- Нравится?
Витька не стал ловить глазами, откуда голос, только улыбнулся напряженно перед собой, растянул губы вежливо. Кажется и кивнул. Голос тоже был частью хода жизни здесь. Заменяя собой голубей, живущих под более привычными крышами, воркотал, сопровождая шаги:
- Сейчас, я быстро. Вот тут поверну, закрыть бы надо. А это - завтра, все вроде и нормально, все хорошо... А ты иди, иди ближе. Высоты не боишься?
Передвигая себя, ногами, оставшимися внизу, но вот понадобились, осторожно, не от страха, а просто некогда следить за шагами-то, Витька подошел к тонкому стеклу. Ближе, ближе. Пока перед лицом не появилось матовое облачко его дыхания. Стер ладонью, чувствуя, как холод пространства дался под пальцы. Плавно положил ладони на стекло и засмеялся.
- Вижу. Нравится. Наверно, из мастеров ты, Витек. Да.
- Дядя Коля... Я ведь в высотках был, смотрел. Так почему здесь - так? Сердце болит. Дышать трудно, колет.
- Плохо тебе?
- Мне хорошо...
- Не знаю, парень, - Григорьич подошел и встал рядом. Смотрел на плоское море свинца, смазанное широкими полосами нестерпимого света, на поставленные в кажущемся беспорядке на дикий металл воды игрушечные кораблики и далеко-далеко торчащий черным согнутым пальцем плавкран с двумя крошками буксиров, кажется, слетит сейчас чайка и склюет, даже голода не утолив.
- Не знаю. То ли место такое вот. То ли мы с тобой - такие. Летом сюда часто народ идет, на экскурсии. Наташка водила, человека по два, по три. Так думаешь, у многих сердце болит? Э-э-э... Но, правда, тихие уходят. Как знаешь, когда в море прыгать, один рекорды ставит, другой для смеха кувыркается, но воды-то все нахлебавшись. Я понятно говорю?
- Что? А, да. Понятно, конечно...
- Если бы я, Витек, был правителем Земли, такие маяки-башни построил бы везде, по всей степи и вдоль моря. Пусть стоят.

Дальше

"Последняя стадия отчаянной любви - полная и жестокая деградация собственного Я" (Элизабет Гилберт).

(с)
• очень просто: влюбляться в тех, кто живет в другом городе.
Дорисовывать самому себе отсутствующие детали и добавлять цвета, чтобы
придать истории вес и правдивость, а потом увидеть один раз и мгновенно
разочароваться, потому что человек этот скучен, эгоистичен и
эмоционально недоразвит.

• очень просто: влюбляться в красивых людей и терять дыхание в их
присутствии, а потом получать сообщения в аське с грамматическими
ошибками и морщиться, как от скрипа пенопласта по стеклу.

• очень просто: быть свободным, не ревновать, не думать «что будем
делать в выходные», не переживать, что выветрился запах духов. а потом
пройти в аптеке мимо человека, от которого пахнет так по-мужски: хорошим
парфюмом и чем-то еще, сложно поддающимся описанию – и до боли стиснуть
зубы.

• очень просто: любить кого-то, кто тебя не любит. Ловить моменты
человеческого тепла, принимать дружеское участие за проявления
«чего-то-гораздо-большего» и лелеять в себе глупое чувство надежду, а
потом с утробным воем осознать, сколько бесценного времени потрачено
впустую и бисер разметан зря.....

• очень просто: не любить того, кто тебя любит. Даже писать не о чем.(с)

А я вот не читала Податковый кодекс.  Т.е. я скачала текст проекта ПК и  начала читать. Но, во-первых  - не люблю читать много текста с экрана монитора – глаза устают.

А во-вторых,  и времени особо нет. Так что из 503 страниц освоила пока только 85.

А окончательный вариант ПК, который приняли, - вообще не видела. 

И в связи с этим у меня несколько вопросов:

1 Есть ли люди в нашей стране, которые прочитали полностью  текст ПК (за исключением
авторов конечно)?

2. Где можно найти – прочитать текст Податкого кодекса с поправками (который принят Веховной Радой) ?

3. Чем  страшен этот  Податковый кодекс?

"...Ум у большинства женщин
служит не столько для укрепления их благоразумия,
сколько для оправдания их безрассудств."


Франсуа де Ларошфуко

  Все говорят о эволюции человека и технологий в самых разных направлениях, мол тогда-то человек научился охотиться, тогда-то изобрели письменность. Некоторые говорят что отчасти сейчас эволюция притупилась, что нет настолько значимых открытий, которые бы действительно координально меняло наше бытие. Другие говорят что мы просто перешли от глобальных вещей, к более локальным. В общем спорят много. Причем опять же зачастую их суждения поверхностны, детальнее об этом писал тут "Простые суждения". Лично я без понятия что сейчас изучают физики а что микробиологи. О многих темах науки и культуры я вообще не знаю, как наверно и большинство людей. Нет такого человека, который был бы в курсе всего, даже какой-то определенной весомой части бытия человека. Вассермана в расчет не берем :). Но речь пойдет не об этом.

  Процесс эволюции разнообразен. В основном мы ощущаем тенденции и изменения сугубо на себе, на практике. Кто сейчас находится в возрасте 25-35 лет, очень хорошо помнит те времена, когда мобильников "не было", когда нужно было найти человека и ты его или поджидал дома и ловил у мест его работы, обитания, или же вызванивал каждое н-количество времени по стационарному телефону. Эволюция технологий - дело тонкое. Многие помнят первые мобильники кирпичи, и радости от того что появились кирпичи чуть по меньше с игрой "Змейка". Насколько была ощутимая разница, и с каждым выходом нового девайса, неистерпимо хотелось его заполучить. Так происходило с множеством вещей. Но не все вещи - давали человеку пинок в развитии. Некоторые были такого рода, как просто нацепить более модный бренд и получить порцию морально удовлетворения. А что же было действительно важно для людей?

  Если взять время чуть поближе, для многих было позитивным моментом - увеличение места в мп3 плеерах или возможность читать книги и слушать музыку с самих мобильных. Помните как мы радовались миди мелодиям, а потом и мп3 звонкам? С каждым днем количество удобных сервисов и вещей увеличивается и в какой-то мере наша жизнь становится удобнее. И мы собственно все больше и больше начинаем быть зависимыми от гаджетов, потому что некоторые из них перестали быть просто безделушками, а стали теми инструментами, с помощью которых мы "строили" свое будущее.

  Интернет позволил нам стать ближе друг к другу, дал возможность быть в курсе, не быть привязанным к определенному месту, это кусочек той свободы, которой мы живем сегодня. Свобода нужна тем, кто умеет ей "пользоваться" для других она может стать своеобразной клеткой - бесконечным хождением по кругу в потоках информации. Некоторые просто теряют себя, и перестают понимать что есть инструмент, что есть необходимость, а что есть "ловушка для сознания". Свобода, которая одновременно может заточить обывателя в клетку... Эволюция технологий всячески этому способствует, предоставляя нам все более изощренные варианты.

  У кого-то ностальгия по старым добрым временам, когда важно было живое общение, когда люди не понтовались своими модными штуками и каждой вещи было уготовано свое место и предназначение. Сейчас же все эти устройства превратились в оружие, в оружие обращенное против врага, и часто против обладателя. Девайся стали забирать время, требовать внимания, внесения корректив, обновлений. В игру вступает вопрос холодного расчета и мастерства владением этим оружием. Начинать относиться к оружию как к инструменту а не как к игрушке. От этого зависит чем станет девайс свободой или заточением. И тут речь уже не идет о бесконечной погоне за модой и брендами... Все гораздо сложнее...

  Продолжайте пользоваться дарами технологий, но помните, что может настать момент, когда технологии станут чем-то большим чем они есть сейчас. И мы можем стать не просто  девайсо-зависимыми рабами, а инструментом-оружием, в которое они нас превратят.

Оригинал: тут

В глазах отрешенности ветер,
Ты вся - словно сгусток желанья.
Неважно: одета, раздета.
Мы оба сейчас вне сознанья.

Лишь щедрые ласкою руки,
Иного ведь нам не хотелось.
И страсть в каждом скомканном звуке,
И губ бесконечная смелость.

Слияния душ нетелесны.
Но как исчезают пределы,
Когда в сумасшествии тесном
Сольются еще и два тела...

Тогда и постель превратится
В небесное облако рая.
А то, что в раю том случится,
Мы после с тобой осознаем.

Опять утро, опять угрюмые лица, опять неискренность.... Йопт... как я устала от этого. Вчера встречалась с бывшей сотрудницей, по совместительству моей подругой и бывшей однокурсницей. Какое наслаждение я получила от этой встречи! Как я ностальгирую по тем временам, когда мы работали вместе. Я могла быть собой, могла сказать все что думаю, а мои коллеги меня понимали и принимали. Очень тяжело в этом коллективе... Не знаю, сколько смогу еще продержаться... Покопаюсь еще в себе, может там найду ответ. Сегодня подруга моя сказала одну вещь: пришло время определиться чего ты хочешь - денег или славы. Хочу подумать над этим. Потому что практика показала, что в моем бизнесе, как-то не получается иметь две эти составляющие. А буки-бяки.... пусть у них все будет хорошо. надо абстрагироваться и идти вперед.
Всем хорошего дня!

Вспоминаю, был очень голодный 1947 год. На второй день Пасхи я проснулся, ярко солнце светило… Мама не хотела меня будить и пошла сама в церковь, а я остался. И приходит старушка — жила на нашей улице, попрошайничала. Верующая, но какая-то судьба у нее особенная была – две дочери, и те болели и нигде не работали. Скривилась, что мне нечего было ей подать: второй день Пасхи, и ничего решительно нет. А мама испекла впервые за долгое время пасхальный хлеб. То пекли паску – само собой — сдобную, сладкую, а это пасхальный хлеб такой.

Лежали два этих хлеба на противне, и я ей вынес один целый хлеб. Она очень обрадовалась. Стала говорить: «Я что-то вижу… солнце яркое такое. Не могу выразить словами, что это. Выглядит будто огненный шар…» Я не видел, но она меня уверяла, что видит. Потом поцеловала этот хлеб, а я собрался и побежал в церковь. Богослужение еще шло. Я говорю маме, что отдал хлеб. Мама: «Как, весь?» — Говорю: «Нет, один». — «Кому?» — «С нашей улицы, нищенке Иулиании. Она что-то видела, что я держал солнце в руках». — «Ну ты наговоришь! Приснилось тебе…»

Я под впечатлением был несколько дней. И как раз тогда в Евангелии встретил слова: «Блаженнее давать, нежели принимать».

Митрополит Владимир (Сабодан)