Бордели, таящие тайны, на перекрестках четвертой и Фримонт-стрит,
Манят своим извращенным уютом нас.
Стены давно потеряли свой первоначальный вид,
В комнатах - нотка асбеста, страшившая глаз.
В северных окнах, ночами, горит желтоватый свет,
Кто молиться Богу, такие дворы обойдет, сложив пальцы крестом.
Древним, столетним колоннам к католикам дела нет,
Жест этот в сумраке лондонских улиц смешон.
Такое падение нравов на ваших глазах!
Страсть, не подвластная страху - девиз этих стен.
Мрачные своды, веками держал человеческий прах,
Ужас, струится в крови у прохожих, вдоль по изгибам вен.
Я не хотел бы признаться в тиши этих улиц вам в том,
Что в этот проклятый вечер иду покорять этот ад.
Лаской и болью, пряником или кнутом,
Я здесь решаю, кто прав, ну а кто виноват.
Вспыхнут тревоги существ, что таятся внутри,
Я ощущаю их страх, эту мерзкую вонь,
Медленным жестом в округе гашу фонари,
Я выхожу на охоту, я искренне в жертву влюблен.
Я не жалею о детских слезах по ночам,
Я ничего не боюсь, я - звенящая, адская страсть,
Я иду вверх, до небес, по истерзанным вашим сердцам,
Я иду вверх, ради блеска родных, аметистовых глаз.
Я отвернусь, я спасу, всех кто будет друг друга прощать,
Кто презирает ничтожную участь людей,
Что не умели в реальность мечты воплощать,
И погибали под грузом ничтожных, ненужных идей.
