Красен солнца закат.

Звёзды, ночи наряд

примеряй, отражай,

старый добрый Дунай.

.

День сгорит сразу, вдруг;

ни друзей, ни подруг,

в сердце- хлад, в мыслях-май...

старый добрый Дунай.

.

Не сгорю, утону:

в небо, в зЕмлю,... ко дну?

Память- боль не смывай,

старый добрый Дунай.

.

Пароходы дымят,

носом волны дробЯт.

В Крым плывут? Отвечай,

старый добрый Дунай.

.

Мимо дамб и мостов

донеси пару слов.

Не соври,передай,

старый добрый Дунай.

.

Что ты мёрзнешь, Дунай?

Веселись, радуй нас.

Грусти мель оминай,

старый добрый Дунай.

Севе Новгородцеву, город Лондон, Би-би-си

Крыстота- это соло хвоста.

Прохотдожен гудбай, проментолен сабвей

и протяжен с безбожной дурчинкою смайл.

Ты нам нужен живой

дуремарить смычком

из мотни шаровар

волосатой рукой.

Европейских суббот сувенирный масштаб

на еврейский вокзал променять я бы рад.

Я седлаю харлей, собираю друзей.

Но сирены гудят, полисмены- стеной.

Славно негры бузят у Верейских ворот.

Снег и смог,

                                  круговерть,

                                                                 светотень,

                                                                                           дело дрянь.

Я во сне водку пью,

глажу девок и баб,

поОстынь мну, гвозди гну,

                        пресмыкаюсь в аду..............

.......................................

Из медвежьего зада клубок наливной,

я от Волка ушёл, не укушен Лисдой.

Не судьба, не транзит: Микки-маус, я- твой.

Я на свет появился,

малыш несмышлёный.

Слушал листьев твоих на ветру тихий шелест.

В тЕни веток твоих, набивая колени,

я ползком собирал горсти спелых орехов.

.

Здесь ,в тени собирались почтенные деды.

Я на ветке катался устроив качели.

Но изгнания ад довелось нам изведать,

лагеря и тайгу, бесприютные степи.

.

Сколько лет пронеслось, я вернулся домой...

Сиротой!

без родителей, сам уж седой...

И брожу,

и хожу под орехом один,

пленник дум и страстей, сам себе господин....

.

"Заживет! Потерял -не твой, не найти",-

разбитная старушка-болтушка кричит.

 

Помолчи, воробьиха, тебе не понять,

ты- залётная птаха, лимитчица- мать.

 

Здесь... и молодость пела, и юность прошла,

здесь отцов моих слава, труды и дела,

здесь дедовская вера, заветы веков,

колыбельный напев, матерей ласка-зов.

.

Нет, тебе не понять. По лицу вижу я:

вера-правда- не та, и земля- не твоя.

Видишь: время пришло что взялА отдавать.

Нет, негоже могилы чужие топтать.

.

Здесь не место тебе , улетай птичка, вот.

В тени ветки ореховой сердце моё:

здесь оставил я детства счастливые дни.

Жизнь вершится: секунде не скажешь "постой"-

сожалея о том я от горя поник.

.

Не хочу проклинать, но поймите меня...

Не торчи, супостат , на последнем пути!

Это доля моя, сней примите меня.

Дай ореха  живительной влаги испить...

.

Не замай, из кувшина дай влаги испить.

Весь горю! Годы горестей губы сожгли.

Мой порог- твой предел, вот черта- отойди.

Не твоё -не бери, это земли- мои.

Нет, он не слышен стук, биенья сердца,
Кровь в венах замерла на полпути,
Нет, я не струсил, лишь ловлю мгновенье
За миг до цели, в шаге от мечты..

Чего мне стоило пройти весь этот путь,
Что стоит мне поставить шах и мат?
И вот еще немного, еще совсем чуть-чуть,
Да пальцы лишь предательски дрожат.

Что видишь ты, когда глаза закрыты,
Что чувствуешь, дыханье затая?
Секунды замедляются в столетья,
Столетья исчезают как вода..

Нет, он неслышен звук того мгновенья,
Лишь что-то сладкое осталось позади,
Нет, я не струсил, лишь хочу запомнить
Тот миг у цели, в шаге от мечты...

 

Я хочу уехать от тебя

В дали дальние,

За озеро печали;

Буду жить, во сне тебя любя,

Наяву мы встретимся едва ли…

 

Я тебя увидела во сне

В золотистом тёплом ореоле –

Этот свет согрел всю душу мне,

Растопил осколки давней боли.

 

Я хочу уехать от тебя,

А зачем – я и сама не знаю.

Не могу жить рядом, не любя –

Медленно, бессмысленно сгораю.

 

Лишь во сне твоя душа открыта мне,

Лишь во сне соединяет нас свеченье…

Буду жить лишь в этом – золотом – огне,

Пропишу себе пространством излеченье:

 

В дальний край уеду от тебя,

Занавешу взоры синим морем.

Обо мне не вспомнишь ты, скорбя,

Будешь жить, не зная бед и горя,

 

Лишь ночами в фиолетовой тиши

Тоненькие световые пальцы

Устремятся из твоей души,

Чтоб меня погладить по запястью,

 

И, лаская, провести по волосам,

Опустившимся на горестные очи…

И однажды вдруг поймёшь ты сам,

ЧТО мне этот вечер напророчил.

 

И тогда, соединив миры,

Встретим мы протянутые руки

И увидим в них священные дары,

И «спасибо» скажем разрушающей разлуке. 

Не раз трясти нам бубенцами,

чело пустое целовать,

до дна смычками доставать

раскалывая панцирь.

.

Истратив душу, истощим колчАны,

ненужное резцами отсечём,

в страстей разлив страдания зачтём-

и встретимся с Великою в молчаньи.

.

Кому ещё не ведом сон ИдОлищ?

Ваятелям гонимым и презренным :

колоть бы им себя, себя и резать!

.

У тех мечта одна: суровый Капитолий!

Лишь Смерть способна новым солнцем

луга умов сырых цветами полнить!

Синева, Синева, Синева
Опустилась на тихую землю;
В синеве возникают слова –
Я словам этим трепетно внемлю.
Синевою наполнился взор,
И зажглось в душе синее пламя;
Словно Матери Мира узор
Засветился в небе над нами.

В тихих сумерках над водой
Танцевали стихийные духи,
Они звали меня за собой –
Постигать их простые науки.
Но ушла я от берега прочь.
Не открыла волшебную книгу –
Опускается синяя ночь,
А она тёмной темени дочь –
В этой тьме в книге слов не увижу…

Увы! Лишь Смерть -одна опора,

итог всего, последняя услада,

идётся с Ней вприсос по Жизни споро

дорогой той, что горше Ада.

.

Сквозь мрак ночИ, над ледяной пустыней

Она вдали едва мерцает,

Она -приют, что не остынет,

накормит, обогреет, искупает.

.

Она из рук целебных нам дарует

экстаза ночь последнюю, больную,

постель готовит бедным и нагим,

.

ходы отвОрит в Житницу Святую

к богАм иным, неназванным восуе.

Смерть- портик Храма к Небесам Благим.

примечение переводчика : в парижском издании сей сонет - под номером ССХХІІ

фото: Р.П.

Столько стихов о любви, столько песен –

 

Только любовь в мире имеет смысл;

 

Если пришла вдруг она – мир твой становится тесен,

 

И путь остаётся один: ввысь, всё ввысь, только ввысь!

Уляжемся в постель из лёгких ароматов,

скорей утонем в ней, могиле из перин.

Неведомых цветов гирлянды над кроватью...

Мы не увидим ночь, заката и зари.

.

Сожжём вдвоём сердца, желанья утоляя,

растрачивая дар душевный взапуск.

Так складень двух зеркал, один огонь пленяя,

надолго сохраним оранжевы мазки.

.

Наступит вечер роз, бездонно-фиолетов.

Мы станем пасовать оставшуюся лепту

оттягивая миг ухода в небытьё.

.

А после он придёт, наш Ангел-аниматор,

отбрости пологА, возьмётся за своё

остывшее быльё зеркал немых, зажатых.

(прим.перев.: во французском издании "Цветов зла" сей сонет - под номером  СХХІ.)