...............................................,для всех ,на РАди Васъ-прим.перев.)

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

СЦЕНА ЧЕТВЁРТАЯ

"КАБИНЕТ"

(Фауст, Мефистофель)

Фауст:

Стучат? Войди? Кто снова помешает?

Мефистофель:

Здесь я.

Фауст:

Войди же!

Мефистофель:

              Нас трижды приглашают.

Фауст:

              Войди же!

Мефистофель:

Мне мил таким ты.

Поладим же с тобой, надеюсь,

тараканов твоих дабы развеять-

помещик я, нарядный, сытый

в красном златотканном платье,

в белой шёлковой рубашке,

шляпой с пером покрытый,

при долгой острой шпаге.

Отрежь своё, подумав здраво:

ты б не желал, как я убравшись,

сходить налево и направо,

хлебнуть житужи настоящей?

Фауст:

Покоя, разодевшись, не обрящу:

мне бытие земное тУжит.

Я слишком стар чтоб жулить,

и слишком юн дабы мечту испращить.

Кой удовольствий мне удел отмерен:

"Умерен будь. Живи умерен"?

Такой вот вечный перепев

жужжит у каждого в ушах

на протяженьи жизни всей

на хрип срываяь что ни шаг.

Утрам мои желанья неуместны.

Я просыпаюсь в ужасах рассветных,

готов к рыданиям горчайшим

чтоб дня не видеть, что час тащит.

И наслаждения ростки

день "здравым смыслом" выскребает,

души истерзанной мазки

"сердечной корчей" прозывает.

Приходится, коль вечер догорит,

в постель, тоскуя, забираться.

Мне день утехи на дарИт-

душе меж снами всуе рваться.

Мой Богъ, что жив в душе,

способен непокой расстроить,

что силу венчает горою,

наверное уснул уже.

Настолько тяжко мне дневное бытиё,

что жду лишь Смерти- заберёт своё.

Мефистофель:

ЖдалИ иного гостя, не Её?

Фауст:

Благословен боец в победном блеске

с венцом лавровым на своём челе

из девьих рук воздетым в танце дерзком....

...О, мне бы, Внешних сил отведав,

воздать душой- и провалиться в недра!

Мефистофель:

...Однако, ночью некто бедный

не принял, нет, отравы серой.

Фауст:

Подгладывать, похоже- твоя страсть.

Мефистофель:

Мне, знатоку, ума не занимать.

Фауст:

Когда мой жест безповотный

пресёк милОй хрустальный звон,

остаток детских снов исторгнув

 из памяти, я прОклял то,

что, распыляемо душою,

стреножит ,вяжет разум мой,

что карнавальной мишурою

преступно красит непокой.

Трикраты проклято зазнайство,

которым духъ себя пленит!

Проклятье внешним притязаньям-

души угнётка суть они.

Стократ проклятье- честолюбью:

казнит чинами имена,

семьёй, детьми, достатком судит,

сулит безсмертья семена.

Маммону прОклял, что дарами

толкает нас к лихим делам,

усладой прибыли карает,

рвачам голОсит исполать.

Проклятье винному бальзаму!

Любви высокой долг кляну!

"Надеждо-верному" сезаму!

Терпенье громче всех кляну!

Хоръ духовъ(невидимо):

Горе! горе!

Ты угробил Его,

Миръ Горний:

грозным кулаком

порушен, распрашен!

Полубогъ сверг Миръ свой!

Мы увлекаем

обломки в ничтомут,

оплакиваем

Красу Утраченную.

Могучий

сыне землеродный,

Миръ Лучший

восстрой нАново

во сердцевине своя!

Чист душею,

устреми

нАново Жизнентокъ!

Наново благодать тебе

воспевать станем!

Мефистофель:

Ох, эти малыши,

умишечки-гроши...

Слышь, к делам и наслажденьям

кличут древлемудры веды?!

"В мир широкий

устремися, лежебоко"

Где сохнет плоть и стынет кровь

тебе приют давно готов.

Довольно , плача, пестовать орла:

скорбь твою печень заживо сжирает.

Компания плохая заждалАсь:

таких как ты ей только не хватает.

Тебя, конечно, не устроит

на дно спущаться сволочное.

Я не учёный о высоком,

но, коль изволишь прогуляться,

дуэт мне, низкому, составить,

я снизойду до нужд, посколько...

 

Кулак, подёнщика прими-

исполу с робей гуж тяни:

смогу ведь всяко угодить

я, твой слуга и проводник.

Фауст:

За что сбираешься батрачить?

Мефистофель:

Я до обжинок не потребую харчей.

Фауст:

Нет, это не похоже на чертей,

они творят своё не бога ради,

не вертят, бесы, дармовых затей.

Назначь свою цену яснее.

Слуга хозяина ограбить смеет?

Мефистофель:

ОкрУжен будешь  з д е с ь  всегда

моею службою послушной.

Когда мы встретимся вот  т а м,

ты мне воздашь покорной службой.

Фауст:

Что будет  там, меня не мучит.

Ты б этот миръ разрушил лучше,

дабы иной возникнуть мог.

На сей земле сочится ключик счастья,

ГолУбит сердце здесь мои ненастья-

оплакать их: всего лишь в том я властен,

а там- что будет, всё укрыто тьмой.

 

Я не желаю знать дела за гранью:

что ненавидять, какова любовь,

кто сферы те, по кругу ли, вращает,

где низ, где верх...Ну, дОговор готовь.

Мефистофель:

Я утолю изъян души до крАев.

Держись в седле! Тебе лишь одному

я покажу чего душа душа желает:

увидишь всё- не снилось никому.

Фауст:

Что за коленца, сколок бледный?

Людского духа горния стремленья

такому ли, как ты, постичь?

Полова- в ком? Из ртути не настричь

мнет- кошель облезет.

Игра, закон где бесполезен?

ДевИцу дашь? в обьятиях моих

соседу с пониманьем поморгает.

Мірскою славой душу напои:

звезда падёт- кафтан дырой "сияет".

Подай мне плод: сгниёт, не укушу.

Весну вовек? чтоб больше тыквы- почка.

Мефистофель:

Я никаких велений не страшусь:

что хошь желай- тебе исполню точно.

Ах, милый друг, мы станем смаковать,

коль ты согласен, всё и без оглядки.

Фауст:

Ах ,так привычно: стол- моя кровать.

Химерой сыт, рассветом похмеляся!

Смоги меня насмешливо залгать,

чтоб страстно я влюбился в свою тень,

Смоги до смерти сытой ублажать-

и с тем кончу свой последний день.

Идёт!

Фауст:

         Ну, по рукам!

Фауст:

Когда мгновенья угодят глазам,

истрачу всё, пропью и грошик медный-

вяжи меня, я покорюся сам-

тогда  мой час пробьёт последний,

тогда свою окончишь службу,

тогда возьмёт мой сытый труп земля,

и  часовая свалится открУжив.

Я онемею циферблат моля.

Мефистофель:

Мы это не забудем! ты же ляпнул!

Фауст:

Не сомневайся: впредь я- твой слуга,

слуга  словам, они суть клятва.

Слуга хозяину не волен лгать,

то есть -тебе, ещё какому ляду.

Мефистофель:

Сегодня же на "докторской" пирушке

вам ассистировать готов служитель.

Один момент! во имя смерти...жизни

прошу: две строчки, здесь, на четвертушке.

Фауст:

И ты расписок требуешь, педант?

Мужская клятва, знаешь ли, тверда!

Довольно: сеть твоя- не плЕтень, моё слово,

все дни мои в ней плещутся уловом.

Стремится міръ, меняется, летит,

а клатва- камень: брошена- лежит.

По сердцу нам такое уложенье,

с тем рождены, с тем и до смерти жить.

Блажен кто Верность сохранил-

се жертва, способна сердце падшее спасти.

Один листок с печатью волен

живых как привидение пугать.

На острие пера мертвеет слово:

вся власть дана кладбищиям бумаг.

Медь, мрамор, пергамЕнт, бумагу?

Крепить присягу грифелем? резцом?

Ты сам, даю те волю, выбирай.

Мефистофель:

Горячие слова, кипели через край,

да обернутся добрым холодцом.

Листа довольно, малого листочка:

поставь на нём, да кровью своей, точку.

Фауст:

Чтоб ты доволен был вполне,

царапну свой кровавый след.

Мефистофель:

Кровь есть особыя чернила.

Фауст:

Законно всё: я дОговор скрепил!

Что голова моя наговорила,

держал на сердце из последних сил.

Душа себя ценой не обделила-

тебе в угоду ум её скостил.

Великимъ Духомъ труд оценён мой скромно:

мне ходу нет к Преддверию Природы.

Ветха науки паутина- впрочем,

я не опутан знанием порочным.

Да утолим вдвоём эмоций голод:

избАви нас от трудной боли!

Долой стыдливые подолы:

чудесное, явися голым!

Нырнём во времени водоворот,

где впечатленья- всех пород!

И да желание с отрадой,

удача с вечною досадой

погасят, сверив, векселя.

Покой- долой: гуляю я!

Мефистофель:

Ни меры вам, ни точных расписаний:

смакуйте то, что под ногами

и на лету, хватайте сами

для исполнения желаний,

но- чтоб со мной, и не дурить!

Фауст:

Я -не про жор. Мне повторить?

Нырну в затон хмельной отрады терпкой,

в любимый злобный омут опущусь,

да исцелясь от роя умной мертви,

душой застойной болям отворюсь.

И всё, что Сатана в міру сдробил,

я б в кулаке нутра в Одно отлил,

звездой падучей б вертикаль скрепил,

дабы убыток общий благомъ был

и ,Азомъ исцелив больное Наше,

воздам МірУ Живых Покоемъ прашин!

Мефистофель:

Поверь мне, в череде колен,

где всяк накормлен Кашеваромъ,

всяк ест своё без перемен,

а что наследует- с приваром.

Верь Нам: вся коловерть и плен

есть Боговым  по прихоти кошмаром.

Един в Одном (не из лучей) сияньи

Нас сверг в Одну, не дробну, Тьму,

вас- в день, один, и - в ночь, одну...

Фауст:

...........мне повторить, слуга?!

Мефистофель:

                          Изволь!

Боюсь, мы не уложимся в  л и м и т:

ваш век-  е д и н , вас  м н о г о е  болит.

Позволь-ка поучить Васъ вот настоль.

Представь, что Ты- благой поэт.

Пусть бард над виршем воспарит,

сдарИт Вамъ красочный привет,

сердечко снова опылит,

прибавит

отвагу льва,

оленью скорость,

да италийца норова,

да скандинава твёрдость.

Лишь прикажи, Он выложит секрет

дыры в кармане с прибылью монет

и ,с Юностью Васъ познакомив,

Любви-вне-Времени нагонит.

Ищу такого Господина.

Приметы: Микрокосм, Единый.

Фауст:

Кто я тогда, коль невозможно

венец отдельностей съитожить?

Мефистофель:

Венец- ухват, ты- в сердцевине.

Надень парик из тьмы чужих волос.

Ну, соберём заёмный мультикосм...

Бысть "кулаку" до смертушки "е д и н ы м".

Фауст:

Я ,чую, тщетно клады собирал

духовные богатством обрастая,

и, наконец, найдя на них привал,

в бессилии душевном изнываю

я, ни на волос не возросший

и к Безконечности не прошен.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ (окончание)

"КАБИНЕТ"

Фауст:

Хватил, непрошен, через край:

силок, попавши, понужаешь.

Кто чорта держит- не пускай:

второй раз просто не поймаешь.

Мефистофель:

Коль тебе любо, я готов

в тепле компанию составить

продлив свидания восторг,

своим уменьем позабавить.

Фауст:

Набай, широк ночи удел,

но чтоб искусник был умел.

Мефистофель:

Мой друже, утоли душонку,

набей виденьями мошонку,

прими на годы впредь кудель:

лишь пенье нежное,

лишь перемена лент искристых

слёз утолят души капель.

Своё потешишь обонянье,

в приём насытишь осязанье,

за чувством чувство возбудИтся.

Приготовленья опуская,

мы собрались- и начинем!

Духи:

Хмари, рассейтесь,

посторонитесь.

ГОлубо смейся,

чистый эфир!

Тьма, растворися

с краю до кОнца.

Зоряно Искрят

милыя солнца.

Вышне светило,

внешне красило

нежный поклонец

 гибко отвесит,

томно застонет

твоя повеса.

КрУжева нежат,

кроют уделы,

двОят заделы,

лЮбящим дАрят

яркия лУбы:

жизни- задаром.

Нижни заблуды

зижди, примаро!

Гроздья литыя

пали в давила.

Хлянули вина-

падь закутила,

яхонт омыла,

ток устремила

дальше от хОлмов-

да охолонут-

в озеро литься,

с ним усладиться.

Плещет довольство.

ПОлнится солнце.

СОлнится остров

где хороводят,

гОворы вОстрят,

розно, прислонцем

множа притворства.

ЛУчи играют,

люд увлекают:

те покоряют

горы высоки;

те уплывают

вольно за море;

те воспаряют

к жизни прильнувши,

брежия руша,

к зорям, дарящим

благости вяще.

Мефистофель:

Он спит! младые, нежныя, воздушны,

вам удалось мне дОбычу сбаюнить.

За мной не станет за концерт!

Не тот ты муж, чтоб помыкать чертями!

Морите его сладкими навьями,

топите его в море забытья.

Звеэда ущербная в дверях- за вами,

подручныя крысиные забья.

Я всё сказал, довольно пустозвонить.

Одну пришлоте, пусть наказ исполнит.

Крысиный князь, барон мышиный,

хозяин мух, хан лягушиный

с блошивой, вшивою дружиной,

тебе повелеваю: живо

сгрызи звезду, где маслом мажу,

да поскорее, в истом раже!

Ну ,принимайся! мне мешает

тот уголок ,на самом крае

ещё кусочек, задевает...

Ну, Фауст баю-бай и до свиданья!

............................,............для всех, но РАди Васъ-прим.перев.й)

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

"КАБИНЕТ"

Фауст(входя с пуделем):

Оставил я луга ночные,

их мрак глыбокий тихо скрыл:

цветам и людям клонит выи,

телам- истома, душам-мил.

Уснули буйныя порывы,

любви сокровища открыты:

нам ближе стал сосед и Богъ...

 

Спокойно, пудель неуловимый!

Сойди с порога! учуял ли что?

Ляг там , погрейся возле камина,

дам те подушку мою на то.

Коль ты набегался лугом безлюдным,

прибился в тумане к нам, незнакомым,

волю хозяину дай утолить твои нужды,

гостем будь смирным, чувствуй как дома.

 

Когда притворишь кельи дверцу,

заблещет лампы фитилёк,

тогда и нам легко на сердце:

оно-уюта уголок.

И снова льётся тихий говор,

надежда наново цветёт.

Уплыть...против теченья...в море?

Источник жизни кто найдёт?

 

Пёс, не ворчи! Сим божественным звонам

душу мою под венец утолившим

вой твой- не пара, он- третий и лишний.

Мы-то смирились: порыв наш не пОнят

теми, кто ропщет в добре да усмешкою гонит

всё непонятное, всё, что их выше.

Пудель, тоскуешь о горнем?

Но отчего иссяк святый поток

для нас? Потеряны, мы жаждем.

Знакомо мне: упавшим-посошок.

Надземное мы учимя ценить

к Святому Откровенью припадая,

лишь в Нём- неугасимая лампада,

она в Завете Новом нам горит.

 

Мне невтерпёж начать бытьё от края.

Возьмусь за том, он вечно здесь,

Святой основы нашей текст

перевести на любый мне германский.

(отворяет том, углубляется в него)

Начертано: "В начале было Слово"

Оно- утёс, но где искать улова?

Не дорожу я словом столь, его бы низвести.

Иначе должен я перевести.

Коль духи мне даруют мысль,

начертаю :"Возник в начала Смысл"

Обдумай первую строчку

дабы перо на спешило до точки.

Да что же Мысль на крылиях носила?

Начертаю:"В начала была Сила"

Пока слова помалу возлагал,

иного смысла, убоясь, взалкал.

Неситесь, думы, к правде смело...

Вот, на духу:" В начала было Дело"!

 

Гостю, меня ты замаял.

Пудель, не лаять,

прекрати выть!

Этот несносный товарищ

хуже измысленных тварищ.

Кто-то из нас, едино,

должен покой покинуть.

Право гостя похерю:

ну-ка, пошёл вон за двери!

Но что я вижу?! Может быть такое?

Иль это- сон? видение больное?

Кобель раздался в ширь и рост,

уже вздымается горой,

уже свой образ променял,

уж весь покой собой занял.

Пёс бегемотом нильским стал:

горят глаза, грозит оскал.

Ещё один герой?!

Для адского отродья

Ключ Соломона годен.

Духи (на крыльце):

Один- внутри, там западня!

Примножим силушку сгрудясь!

Он как лиса в капкане,

чертяка, изнывает.

Дружно вместе!

Дунем, плюнем,

вынем, сунем.

Вышло: понёсся.

Пока вызволяем,

покоя не знаем!

Нам помогал он-

с ним мы заодно.

Фауст(приближаясь к бегемоту):

Дабы изнать отсель зверинец,

да молвлю Заклинанье Четверицы:

Саламандре-гореть,

Ундине-мореть,

Сильфиде-лететь,

Кобольду-радеть.

 

Кто вас не ведал,

умно не делал,

силы и свойства

суть из сувоя,

кто вас не знает-

не выкликает.

 

Исчезни в огне,

Саламандра.

Исчезни в воде,

Ундина.

Ветром лететь,

Сильфида.

 

Домовой, стань предо мной.

Incubus! incubus!

Покидай обитель свою.

 

Ни одной ич четырёх стихий

в звере нет, не с той ноги.

А он прилёг, оскалив пасть,

глядит, ах, чтоб ему пропасть.

 

Зверю-зверино,

дай своё имя.

     Злое созданье,

     молви проклятье,

     глянь на сей знак,

     князе собак:

     черные орды

     Ему покорны!

 

Он ощетиниля, ага!

 

Звере гонимый,

вымолви Имя,

Небом Принятого,

на кресте Распятого.

 

Он пред камином уселся,

пухнет вовсю, слонотелый,

келью мою заполняет,

вещи с туманом сливает.

Не учерняй очертанья,

ляг, исполняй указанья!

Видишь: стою на своём,

испепелю тебя божьим огнём!

Не жди

трикраты святаго Луча

не жди

Того, сильнейшего моих искусств.

Мефистофель(является из рассеивающегося тумана, одет в плащ):

К чему шуметь? Хозяин, прислужусь.

Фауст:

Вот ,вижу: он сокрыт был во скотине,

схоласт бродячий! Время рассмеяться.

Мефистофель:

Нижайше кланяюсь, учёный господине,

заставили меня поволноваться.

Фауст:

Зовёшься как?

Мефистофель:

                        Мизернейший вопрос

в устах того, кто Слова не расслышал,

того, кто Внешность перерос

и лишь туманом тварным дышит.

Фауст:

Вам ,твари, господа понеже,

есть именное уложенье,

где всё расписано до точки,

кто лжёт, роится, злобой точит.

Ну, кто есть ты?

Мефистофель:

                        Я- сколок оной Силы,

что, зла желая, добрым насолила.

Фауст:

Что помянул ты, меченный загадкой?

Мефистофель:

Я- дух, который вечно отрицает,

имея на то право, ибо всё, что

является- достойно многоточья,

поэтому- уж лучше б не являлось:

в нём грех сокрыт, он- моя малость.

Короче, всё, что Злом зовётся-

суть моя, из ней я создан.

Фауст:

Ты, звёшься сколком, сути в тебе сколько?

Мефистофель:

Коль человек, ничтожный сгусток дури,

себя считает Всем...допустим,

я -сколок Силы, той, что Всем  б ы л а,

но стала Светом , я- частица Зла.

Сей гордяй Свет границ не знает,

утробу Матушки пронзает,

коль дерзновение не удаётся-

заляжет и опять свернётся.

Тела - светлы, в них искры Света есть:

покуда живы, плотью Луч неволят,

но, я надеюсь, будет так недолго:

земля укроет и тела ,и Свет.

Фауст:

Я знаю чин твой: поелику

не в силах справиться с Великим,

ты малых принялся ловить.

Мефистофель:

Увы, улов доселе невелик.

Миръ, Нечто, неулюжий супостат,

его Ничто не одолеет:

громлю ,трясу, сжигаю,вею-

стоИт, плодится, жить не перестал.

Проклятые родЫ, звериный и людской,

их мой задор вовеки не порушит.

Земля глотает вволю трупы, туши

кольцуя реки крови молодой.

Сойти с ума, насколь живучи души!

В воде, на водусях, на море и на суше

растут зародыши из брошенных семян

в жаре , тепле ,в воде и хладе.

Спасибо, хоть огонь мне дело ладит,

нет лучше средств для бедного меня!

Фауст:

Влеком живою силой, зажимаешь

прохладу-месть в натруженный кулак.

ХаОса сын чудной, тебе бы желаю:

других затей на свете б поискал.

Мефистофель:

Рядком присядем- погадаем

ладком, коль ты меня позвал.

Фауст:

Не понимаю, в чём загвоздка.

Мы уж знакомы. Заходи,коль...

Оконце, дверь- даю наводку-

иль в дымоход ходи ползком.

Мефистофель:

Перегородочка мне ,во как,

мешает острым пустяком,

значок волшебный на порожке...

Фауст:

Тебя пугает пентаграмма?

Ответствуй, чорт, хотя- без рожек:

забыл ли, как сюда пробрался?

Мефистофель:

Вглядитесь! Верхний угол- рваный.

Фауст:

Я оплошал, не постарался.

А нижних два суть хороши-

и ты попал что лис в зажим!

Мефистофель:

Да, пуделюзаботы мало.

Остёр заклятия излом-

и чорт покинуть дом не смог.

Фауст:

Ты б удалился чрез окно.

Мефистофель:

Чертям и привидениям закон:

ходить и выходить через одно.

Вход гладок- выход больно режет.

Фауст:

В аду блюдут законоуложенье?

Вот хорошо, осталось только пакт

мне б заключить с тобою, ваша милость?

Мефистофель:

Кто запретит, вольнЫ вы насладиться.

Но пакты заключаем не за так.

В иной раз мы обсудим наше дело.

На этот- заклинаю ошалело:

час расставанья нашего настал.

Фауст:

Ещё хоть час- и я не удержусь.

Мне на прощанье сказочку расскажешь?

Мефистофель:

Пусти меня! Я скоро повернусь-

тогда проси, мой друг, чего желаешь.

 

..........................., для всех, но Ради Васъ- прим.перев.)

Фауст:

О, счастлив тот ,питаемый надеждой,

из моря заблуждения спастися.

Что делать,коль ты, труженик- невежда,

а ведуну- беда употребиться.

Да не окислим благолепье часа

печалями застойных мыслей!

Вглядись: как облака лучатся:

на зелень, серость искор блёстки сыплют.

Заря слаба, больна- день пережит,

явится там ,побудом жизни новой.

Ах, нету крыльев- есть о чём тужить:

стремится вдаль и в выси разве слово.

Я увидал бы в вечности заката

притихший миръ в размахе крыльев

в огнисто-сером упокойном плате,

ручьи сребристы, реки золотые.

Не утеснить полёт мой богоравный

хребту ущелистым коварством.

И море потеплевшее взыграло б,

дивясь, раздольно веки отворяло б.

Как будто, удалилась на покой Богиня,

а я, исполнен нов-порывом,

иду вослед за косами Ея благими.

День- позади, а ночь грядёт обрывом:

за ним- лишь  небо, море, облак...

Прекрасен сон, что очи увлажняет.

Ах ,крыла... наши души ублажают.

Телам безкрылым улетать -на горе,

но каждому дано с рожденья

стремиться вдаль и ввысь,услышав

песнь жаворонка в сини крышней,

иль- за орлом над рощ переплетеньем,

или -с югов дорогой длинной

на Родину за клином журавлиным.

Вагнер:

Меня частенько мучили причуды,

но не валили с ног кошмарной тучей.

Поля-леса искателя насытят:

не по душе мне оперенье птичье.

Вот духов где приволье да избыток:

на пергамЕнтах лёжких кожи бычьей!

И ночи зимнеие так веселы да славны,

и сердце кровушкой голУбит члены.

Из редких, ах! достойных инкунабул

спустИтся Небо преклонив колена.

Фауст:

Пройдём немного вверх к тому вон камню...

Здесь будет нам беседой скрашен отдых,

здесь восседал я, памятью морочим,

постами да молитвою терзаем,

исполнен веры, уповая тихо,

рыдая и заламывая руки

просил Его прогнать чумное лихо:

"Небесный Боже, умали нам муки"...

Ты б, если мог изведать мои мысли,

прочёл:"мы недостойны славы".

Отец, невольник чести , не осилил

круги природы, не познал свят-правил.

В содружестве адептов ,взаперти

на чёрной кухне сто рецептов применив,

отец достиг желаемого: вышел

Лев Красный, сам-жених.

Созрела Лилия на тёплой бане.

Чету венчали на огне открытом.

Сою их брачный произвёл иное:

явилась, многоцветием сияя,

Младая Королева в склянке.

То снадобье болевших убивало:

кого снесут-не  спросят, кто-то встанет.

Вот так, смешав отраву с кашей,

средь этих гор и оных пашен

мы покуражились чумы похлеще.

Я причастил больный немало тысяч:

они уже в земле, а я-то выжил.

Народ цветы убийцам бравым мечет.

 

Вагнер:

Как можете себя вы укорять?!

Мыж бравый тем уже доволен:

искусства нарастил наследну долю,

да с разуменьем, в аккурат!

Коль юношей отца уважишь-

и он доволен доживёт тобой.

Коль учит муж трудом отважным-

ведёт и сына за собой.

 

Фауст:

Да, ты всего один приём постиг.

Не надо только лишнему учиться!

Ах, пара душ в моей гостиг груди,

ища взаимно обе раздельться:

одна- любви медовой страсть

к стране немолкнущих оргАнов;

иная в мраке ищет храм,

та, что родилась из туманов.

О, где вы, духи суть в ветрах,

меж небом и землёю правят?

спустите долу золотой корабль,

снесите к новой жизни, яркой.

ГорЮ иметь волшебный плащ один,

я б с ним достиг неведанного мира.

Весь гардероб -за плащ: я- господин.

Плаща не стОит короля порфира!

 

Вагнер:

Не выкликай известный этот рой,

что мчит, во мгле бескрайней разливаясь,

что всем сулит урон, а то-убой

со всех сторон в сто лИчин наряжаясь!

То с Севера нагрянет Духов Клык ,

обрызжет острых дротиков слюною,

то из пустынь подарит сушей злых:

те лёгкие сгрызут чахоткой знойной.

Когда ветра с Полнощи бьют брега-

стрекочут капли, строем крышу кроя.

А Запад топит нивы да луга,

гнетёт нам души шумною порою.

Ветра наш плач уносят на себе,

они- на стрёмё, слышат наши мысли.

Мы их зовём "посланцами небес",

но ветры врут: лепечут по-английски.

А всё ж,пойдём! Уж тёмен этот миръ,

прохладен ветер, изморось, туманит!

Нам дорог дом до утренней зари...

Ты что стоишь да дивишься? горит?

Такой иное в сумраке отыщет...

 

Фауст:

Ты видишь: чорный пёс стернёю рыщет?

Вагнер:

Давно заметил, не цепляет нерв.

Фауст:

Вглядись ещё: с кем схожий зверь?

Вагнер:

С обычным пуделем, что по своей привычке

бежит хозяевам вослед.

Фауст:

И, не кошмар, пёс оставляет

шлейф огневой по собственным следам.

Вагнер:

Не вижу шлейфа. Тот кобель- обычный.

Ты привидений по жнивью искал?

Фауст:

Замети бы: спиралею магичной

он нас не дважды увивал!

Вагнер:

О, вижу: загулял, галопом скачет.

Хозяин выглядит не так , иначе.

Фауст:

Круг- что петля: пёс близок к нам!

Вагнер:

Конечно, пёс, ты убедился сам:

ворчит, скулит, на пузо припадает,

хвостом виляет: с собаками- бывает.

(пуделю)

Братишка, подь сюда! поближе!

Шут чёрный, клоун рыжий.

Стоишь себе- он выжидает.

Заговоришь- взирает.

Брось палку- мигом принесёт;

поноску из воды спасёт.

Фауст:

Ты ,видно, прав: я слишком осторожен.

Какой там дух: всё дело в дрессировке.

Вагнер:

Коли умело пёс обучен,

гляди, учёного приручит.

Учителя студентов неленивых

ты заслужил особенную милость.

фото с сайта trud.ru
 

Как просто: «Я тебя люблю!»

Сказать.… Сказать тебе сейчас!

И разглядеть судьбу свою

На дне твоих любимых глаз…

 

Как просто? В этой простоте

Сокрыта тайна всех миров –

В непостижимой высоте

Для нас основа всех основ!

 

Как просто человек привык

Эти священные слова

Класть, как приманку, на язык –

Да, плоть его всегда права!

 

Она даёт нам этот мир

Потрогать, оторвать кусок;

И каждый праздничный наш пир

Оплачен выстрелом в висок

 

Тому, кто проще, кто нежней,

Тому, кто мир в руках не мнёт –

И в этой низости своей

Твердим мы: «Наш пришёл черёд!»

 

И всем хотим мы обладать,

Всё притянуть в свой узкий круг –

Хочу хотеть я лишь отдать –

Быть, как далёкий верный друг.

 

Хочу любить, как любит Бог,

Всё принимая и прощая,

Хочу открыть в себе Исток –

Любить, как Бог, спасать из Рая!

Вот так хочу тебя любить –

Не сладость, не покой дарить;

Не брать «законное своё»,

Как после битвы вороньё;

Хочу быть светом на пути

И рядом в этот путь идти;

Хочу быть пылью на стопах,

Твоей улыбкой на губах;

Смотреть рассветом на тебя,

Звездой мерцать, тебя любя.

 

Когда смогу я так любить,

Тогда могу лишь повторить

То, что написано сейчас

Мной для твоих любимых глаз –

Три слова: «Я тебя люблю».

Да будет так! Свершись! Молю!

 

 

 

Осенняя печаль… И  росчерком пера

подводится итог. Несбывшееся…Миф?

Забытого не жаль. Что эта жизнь – игра!

Рисуешь  между строк,  у Бога не спросив…

 

 

 

Застрелите меня поскорее!
Растворите в сильнешем яде.
Я не стану намного умнее
Да и краше… Навряд ли.

Задушите меня вы руками,
Утопите в бурлящем потоке.
Я не принц  Мононоке.
Я не Бах и не Х. Мураками.

Ослепите, заткните уста!
Опустите на дно  в океане.
Слишком жил я и слишком устал.
Жить как жил, засыпая в стакане.

......................................,для всех, но РАди Васъ-прим.пер.)

сцена вторая, "У городских ворот"

Одни подмастерья: Что ж не решимся до сих пор?

Иные подмасетрья: Пойдём на сор в охотный двор.

Первые: А мы желаем с мельницей свидаться.

Некий подмастерье: Советую- к прудам, там искупаться.

Второй: Туда дорога не краснА.

Некоторые: А ты куда?

Третий: Пойду со всеми.

Четрёртый: В Бургдорф заглянем: путь красивый,

                    милы девицы, повернёмся с пивом.

                    Там заведенье- первый сорт.

Третий: Ты, сластолюбце ненасытный,

              Уж пару раз, не помнишь? напросился.

              Не йду со всеми, верно горд.

Первая служанка: Нет, нет! Мне -в город, поскорей.

Вторая:Найдём его где тройка тополей.

Первая: Мне в том большого счастья нет:

               Под ручку ходит он с тобой,

               тебя танцует. Ну а мне

               пора, выходит, на покой?!

Вторая:  Сегодня выйдет не один.

               Кудряш, сказал он, будет с ним.

Студент: Гля, девки путешествуют развязно.

               Ходи, герр брат, придём на праздник:

               покрепче пиво , нос дерёт табак ,

               прикрашенная дева- на мой смак.

Девушки-мещанки: Хорошие ребятки, посмотрите!

                               Невиданный скоромный срам:

                               не гоже им с хорошими водиться,

                               себя охота с этими марать.

Второй студент первому: Притормози! Они уже петляют,

                                          наряжены ,на вид, совсем недурно.

                                          Одна из них- соседка моя, знаю.

                                          Шажком задумчивым идут-

                                           под ручку нас двоих возьмут.

Первый второму: Герр братец, брось: нам незачем робеть.

                              Прискорь! а то мы дичь упустим.

                             Суббота- день чтоб веником вертеть,

                              а тряпку береги до мясопуста.

Мещанин: Не любый мне, нет, новый бургомистр:

                 он засиделся, уходить не быстрый.

                 А что он в городе творит?

                 Ворую там, а здесь горит.

                 От головы давно всем тошно,

                 а платим с каждым годом больше.

Нищий (нараспев): Добрые люди, милые дамы,

                               белые личика да бакенбарды,

                               вашими жив, подивитесь, трудами,

                               станьте и сжальтесь, грошик подайте.

                               Не оставляйте меня голодным!

                               Жертвуйте милостю прямо под ноги.

                               Праздник когда кошельки не зажатым

                               да обернётся мне урожаем.

Второй мещанин: Нет лучшего, чем в праздники послушать

                             беседу о войне и жутких зверствах,

                             как в Турции далёкой где-то лущат

                             народы- кто за деньги, кто за веру.

                             Став у окна , стаканчик выпьем свой,

                              посмотрим как рекой плывёт кораблик,

                              а вечером воротимся домой-

                              и мир обрящем, благодать и праздник.

Третий мещанин: Сосед, ага! Течём, плывём помалу:

                              они поколят черепа,

                              всё перепортят и повалят,

                              лишь тишина у нас прочна.

Старуха (девушкам-мещанкам) : Ай, нарядились! розан молодой!

                                                      Хорошенькие, всем на загляденье?

                                                      Да не гордитесь: дорожа собой,

                                                      чего хотите? Помогу вам дельно.

Первая мещанка: Я этих берегусь. Агата, прочь!

                              Все видят: водит ведьма-зазывала.

                              Она уже в Андрея святу-ночь

                               любимого мне тело рисовала.

Вторая мещанка: Мне показала лЮбого в кристалле,

                              военного: силён да не боится.

                              Я там гляжу, я здесь его искала,

                              но мне такой не хочет заявиться.

                                        Солдаты (поют):

Башни зубчАты

скалятся-снятся.

Горды девчата,

буде смеяться,

любо отдаться!

Плата герою-

ночка с тобою!

 

Трубы, играйте,

нас поминайте.

Грешники- битвы-

сладки молитвы!

Жизня ты наша:

девы да башни,

нам покорятся:

взять- не отдаться!

Плата герою-

ночка с тобою!

Лечь да проспаться:

нету солдатца!

( Фауст и Вагнер)

Фауст:

Льдяная глыба речкою запела.

Веснеет жизни новое начало.

В долине- зелень будущего счастья.

Зима-старуха дюже остлдабела,

пора ползком на лёжку возвращаться,

чтобы оттуда насылать,

бессильно злясь, холодны хмари

на мило-зелены поля

горенью Солнца на расправу.

Палитра всюду вверх стремит.

Дол, живью красочной полИт,

цветов не скоро нарожает,

зато людей принаряжает.

Вернись с холмов, сойди с котурн-

увиди города страну.

Из пустоты смурных ворот

кишмя снуёт цветной народ.

Днесь радость всех подряд итожит,

Се весен Праздник, Воскресенье Божье:

сегодня всяк и каждый будто ожил.

Из чада низких мастерских,

из лавок, от станка, доски,

из гнёта уличной тоски,

из ночи молитвы соборной-

на жертву светлому позору.

Смотри же, глянь! как юрчиво орава

меж дЕрев полем рассыпает:

так реки бреги размывают

да сладко ближимое правят.

До самых крАев нагрузившись,

уходит вплавь последня лодь,

а с хОлмов поду до вершины

нарядов перемиг грядёт.

Я чую сутолочь деревни:

вот здесь оно, народа небо.

Ликует всяк: и стар, и мал.

Я, человек, сюда б пристал.

 

Вагнер:

Герр доктор, с вами прогуляться

почётно и презент уму,

но не желаю опускаться:

я- ворог грубому всему.

Все эти скрипки, кегли, крики

сливаются в отвратный звук.

Гуляют- злобный бес ярится.

Гул краснопением зовут?

(хуторяне под липой танцуют и поют )

Танец  и песня

Пастух рядился танцевать,

украшен лентою кафтан

надел, цветок- в петлицу.

Сошлись селяне промеж лип,

гуляли, жгли да топали

Юххе! Юххе!

Юххейза! Хейза! Хе!

Смычок старался.

.

В толпу горячий пробивался,

девицу закадрить пытался:

умеет локтем биться.

Ядрёна девка обернулась

и говорит:"Ну что так глупо?"

Юххе! Юххе!

Юххейза! Хейха! Хе!

"Тебе- не сразу"

.

Но бойко в круг пошли на пару,

налево вправо, паром, жаром,

а камушкам- катиться.

Вдвоём краснели да потели,

и, отдохнув, опять пыхтели.

Юххе! Юххе!

Юххейза!  Хейха! Хе!

Стручок сорвался.

.

"Мне ваши ласки неуместны:

кто не водил за нос невесту,

обман в цветы рядится".

Меж липок шутят да смеются

и дальше, шире раздаются...

Юххе! Юххе!

Юххейза! Хейза! Хе!

...смекалистые танцы.

Хуторянин-Фаусту:

Герр доктор, в Вашей стороны

так хорошо, что не стыдите нас.

И в нашу буйну кучу,

гляди, пожаловал научник.

Возьми же лучшую из кружек,

её мы свеженьким напружим!

А сколе капель плещет в ней,

столь Вам желаем светлых дней.

Фауст:

Приму подарок добродан.

Взаимно всем вам хайль унд данк.

(люд отовсюду сбирается толпой)

Старик- Фаусту:

А ведь и прежде-то, бывало,

в годину трудну обхождались!

Тогда Вы, господин младой,

гостили в каждом из бараков,

стерпели всё, пошло не прахом.

Вперёд носили головой.

Нас, стариков, осталось мало...

Кто помнит, батюшка ваш

от лихорадки нас избавил:

отгородил гнилой сиваш.

Я вышел с хворью распрощавшись.

Хранил спасителя Спасатель.

 

Все:

Здравия желаем заслуженному мужу,

кто помочи учит нам хвори подюжить.

Фауст:

Пред Дальним, Тем, склоните главы,

Он учит нас отринуть нави.

(идёт с Вагнером дальше)

Вагнер:

Ой, что ты ощутил, великий муже

оравы этой испытав почтенье!?

Сын , прибыли клин сжав отечий,

снопами урожая стал окрУжен.

Отец тебя показывал, да...сыну,

всяк вопрошал, спешил, юлил,

скрипач утих- и пляску развалил.

Ты йдёшь- они рядами стали,

Летели шапки в вышину,

чуть бы ещё- колени б преклоняли,

что пред Священными Дарами.

(окнчание сцены второй главы первой набью отдельным постом вдогонку этому---прим.перев.) 

 

...........для всех ,но РАди Васъ, прим.перев.)

Да сбережёт Природа покрывала,

а коль твой дух их приподнять не властен,

не понужай: всегда отмычек мало.

 

Ты, старый куб, что я не занимал,

прижился зря : отец с тобой работал.

Ты, старый свёрток, что в пыли пропал,

за долгие года от лампы принял копоть.

 

Мне лучше было б мелочь промотать,

чем в бестолочи париться поныне!

Тобой владеют- нечем помыкать.

Используй миг- твой скарб не минет.

 

Но отчего мой взгляд прикован к полке?

Ужель та чашечка- очам магнит?

Почто она меня любовью полний:

так ясная Луна в лесу ночном манит.

 

Приветствую, единственная чаро,

обнял тебя ладонью- будем парой!

В тебе я чту рассудка брызги в глыби,

очарованье сока снов всеблагих,

экстракт смертельно сладких магий,

служи владельцу, да с охотой ,в прибыль.

Гляжу в тебя- уста да увлажнятся.

Держу тебя- да дёсны растужатся.

 

Вот, ладится помалу духов гам.

Я чёлном стал- мне моря гладь приятна.

Зерцала ток от мАкушки до пяток

манит меня к рассветным берегам.

 

Огнистый фаэтон легко летящий-

он для меня! я, чую уж, готов

к дороге той, эфир разящей,

творящей, новой да иной.

 

Се Вышний  Путь, здесь божья радость льётся.

Ты, прежде червь, её ли заслужил?

Да, лишь позволь себя милОму Солнцу

от донца до краёв заворожить!

 

Готовым будь минать ворот отворы,

да перед каждым любо поклонись.

Се прОбил час: делами явишь скоро,

что человек стремит без Бога вниз,

где недостоин в темени дрожать

и, прОклят, думой угрызаться,

туманом тёмным во бреду дышать

и в зёве пропасти с огнём сливаться.

 

Решись на этот шаг живой, неосторожный,

хотя б грозил он гибелью в Ничто порожнем.

 

Явись в ладонь, чиста хрустальна чаше,

твой тыл из пыли пологом украшен.

Ах, сколько лет меня ты прождала!

Блистала ты на праздниках отцовских,

тобою веселились добры гости,

тебя передавали вкруг стола.

Узорочьем богатым ты звала

стихами изложив значенье резов,

владельца враз отринуть свою трезвость.

 

Припоминаю младости пирушку...

Не передам соседушке подружку,

ни остроумье виршем обнаружу.

 

В тебе - один глоток, приму на посошок.

ТемнУю брагу уделил мне Богъ.

 

Тебя хранил, тебя ст"ронился:

полседний хлёб с душою слился-

и почелуем предрассветным впился!

( пригубляет чашу)

( колокольный БлАговест)

Хор ангельский:

Христос воскресе!

Радуйтесь, смертные,

грЕхом истерзаны,

мучимы зверствами:

Вас онебесил.

Фауст:

Чей перезвон, чей свят-напев

уста мои с пиалой разлучают?

напоминают глухо мне ,

что БлАговест пасхальный наступает?

Не так в Ночь погребенья ли уста

архангельские Искупление вещали?

Хор жён мvроносиц:

Верные, мы

тело Его сняли с креста

и ,умастив,

в чистый уладили плат.

Что видим мы:

нет во печере Христа!

Хор ангельский:

Христос восстал!

Блаженный любЯщие,

иже суть трудящие:

службами, рубищами

Вас испытал.

Хор ученический:

Ввергнутый в прашево,

вышел из нежити,

восставший наживо,

светло вознесшийся.

Он есть Побуд,

радость творящая.

Мы суть в гробу,

земле морящая!

Хор ангельский:

Христос воскресе!

из лона небыться,

оковы свергнув,

радостно восстав!

Благи молящие,

любость обрящие,

братски кормящие,

благостию вящие:

близок Наставник ваш,

с вами Он сам!

Фауст:

Что ищешь, тянешься так сладко,

ты Зов Небес: меня в пыли?

Звени вокрест, где люди- с ладом:

неверцу благовест не лить.

У верца первенец есть- Воскресенье,

я в тот удел грести не смею,

оттуда- звона радовестье.

Молитвой страстной, жаждя, не владею.

Бывало. силою чужой влекомый,

я выходил крозь рощи да луга.

Слеза горяща лилась за слезою-

и радовал мне сердце птичий гам.

Припоминанье детства золотое

не даст мне совершить последний шаг.

О, не смолкайте, песни-сновиденья.

Стремитесь ,слёзы: в нОру снова вдет я.

(сейчас добью, через полчаса-----прим.перев)

 

 

Orest Shvadchak.Natur.pink_flower  

 

                                                Анне

 

Живое слово друга или брата

Сильнее истин, вписанных в века,

Которые прочёл неоднократно,

(Но видно, не дорос до них пока).

Оно согреет твой холодный остров,

Плывущий среди льдов печали дня,

Живое слово, поданное просто,

Как маленький цветочек из огня.

 

Живое сердце, что горит огнями

Любви и милосердия всегда,

Живёт обычно где-то рядом с нами,

Но мы его не видим иногда.

И эта слепота закрыла двери –

Мы друга часто «другом» не зовём,

Его словам и чувствам мы не верим,

К нему свою мы радость не несём.

 

Но вот однажды ты завёл беседу

Про то, как тяжек груз твоих невзгод,

Про то, как на тебе «все беды едут»,

Про то, как всё-то у тебя «наоборот»;

И сердце друга твоего иль брата

Не пожалело для тебя огня –

Свет истин всех усилился стократно,

- И вышел ты из тьмы вновь в праздник дня.