хочу сюда!
 

Яна

44 года, овен, познакомится с парнем в возрасте 20-70 лет

Художник.

  • 22.01.20, 11:51

На лугу цветочек маленький расцвёл,
Тот цветок вереска.
И вокруг него кружатся сотни пчёл,
Сладкого вереска:
Манит их волшебный аромат
Лепестков, что на ветру дрожат.
На лугу цветочек маленький расцвёл,
Тот цветок вереска.

Эрика. 1939г

Большой Мартин опять хандрил. Большим Мартином звался паровой пресс на ферме хромого Людвига. Замечательная вещь, превосходная баварская сталь, незаменимый помощник. Но время от времени Большой Мартин хандрил и решительно отказывался давить масло. Тогда Гюнтеру, молодому механику, приходилось копаться в темном нутре Мартина и возвращать его к жизни. Гюнтер мечтал стать врачом и копил на колледж подрабатывая на хромого Людвига, старый скупердяй давился за каждый лишний пфенниг, но Гюнтера это не расстраивало. Он был молод и вся жизнь была впереди. Гюнтера больше занимало содержимое блузки Керстин, миленькой но глупой дочки хромого Людвига. Впрочем, вечерний бокал пива Гюнтера волновал даже больше, чем Керстин и содержимое ее блузки. Сама же Керстин отцовского механика и вовсе не замечала, он был всегда чумазый и не хорошо пахнул. Совсем другое дело Вильгельм, подтянутый молодец, капрал и сын делового партнера хромого Людвига. Однако сам Людвиг был не в восторге от увлечений дочери. Вильгельм и его вздорный папаша – пруссаки, грубые не отесанные боши, но бизнес есть бизнес и Людвиг ситуацию просто терпел.

В сражении при Альбере французы угостили Людвига отменной порцией шрапнели, после чего он и хромал всю жизнь. А еще, уже от своих, надышался хлором. Ветер внезапно изменил направление и отравляющее облако вместо французских окопов уползло в немецкие и наградило Людвига мерзким кашлем. На том защита фатерлянда для Людвига и закончилась. Он мирно фермерствовал, мерзко кашлял, растил глупую дочку и неизменно ненавидел пруссаков и Гинденбурга.

В это же время в Вене, молодой, но кое-что повидавший на своем веку человек, катил тяжелую тачку с лошадиным навозом. Молодому человеку опять не повезло. В венской художественной академии его выставили за дверь, сочтя его акварели бездарной мазней. Впрочем, молодой человек решил не сдаваться. И не сдался.

Не состоявшийся венский художник превратился в маразматичного треморного старика и его труп догорал в центре Берлина, рядом с трупом его собаки и жены.

Вильгельм, красавчик Вили нашел свою пулю под Сталинградом, незадолго до этого хирург удалил ему два отмороженных пальца на ноге и три на руке. Но его не эвакуировали, ведь он еще мог как то держать оружие.

Гюнтер погиб в Египте. Лошадь испугалась слишком низко пролетевшего Bf.109 и ударила Гюнтера копытом в грудь, он умер мгновенно.

Глупая Керстин работала бригадиром на молочной ферме. Под ее управлением трудилось два десятка молодых девушек,  гастарбайтеров из Беларуси и Украины. Глупая Керстин старалась по возможности дать поспать рабыням и стерегла их сон от строго хозяйского ока, а еще делилась с ними своей скудной пайкой, из-за чего сама недосыпала и недоедала. Глупая Керстин погибла вместе со своей бригадой от взрыва тонной авиабомбы. Пилот Ланкастера отклонился от курса и отбомбился на ферму, вместо военного завода.

Хромой на все конечности и выплевывающий остатки легких Людвиг, был отмобилизован во фольксштурм. Он так и не успел влепить заряд из своего панцершрека в борт шермана и был им же раздавлен.

 

Вот и все. На самом деле эти персонажи мною выдуманы. Ничего этого не было. За исключением художника.
7

Комментарии

122.01.20, 11:59

художник может обидеть всех

    222.01.20, 12:05

    А вот приняли бы его в Венскую академию, может и история была бы другая.
    А не брось один поэт духовную семинарию, так может весь Гори собирался бы послушать проповедь отца Иосифа

      322.01.20, 12:06Ответ на 2 от Тарас Музичук

      свято место пусто не бывает

        422.01.20, 12:09Ответ на 3 от ahead

        свято место пусто не бываетНу все таки!

          522.01.20, 12:12Ответ на 4 от Тарас Музичук

          а все таки она вертится

            622.01.20, 12:43

            не было бы художника, был бы другой.