хочу сюди!
 

Елена

39 років, риби, познайомиться з хлопцем у віці 30-40 років

Замітки з міткою «1992»

Невідправлений лист 92-го року від людини, якої вже нема.

Таким, ось, "страждаю"... Перебирала вкотре речі мами, якої вже нема. І натрапила на лист. Як виявилося, це її лист подрузі. Який вона не надіслала. Чи їй соромно було за те, що її знали успішною й гоноровою. Чи соромно за те, що не вийшла заміж. Чи у передчутті останніх днів "на плаву". Вже не відомо і ніколи не буде відомо. Одне я знаю - то були останні дні перед такою "м’ясорубкою", у якій постраждали всі, і хтось навіть не вижив. 90-ті були суворі. Але багато людей навчилися жити по вовчому, і їм було солодше. Жінка без чоловіка прирівнювалася до нуля. Бо все тоді залежало виключно від фізичної сили.
Та зараз не про те. Про лист. Люда, мама вас любила щирою дружбою, як я зрозуміла. Я не дуже вірю в чудеса, і ці мої слова, скоріш за все, у повітря. До того ж, якщо я правильно зрозуміла - Ви вдало вийшли заміж і навіть не хотіли у суспільстві подавати знак, що знаєте мою маму, коли випадково зустрілися (про це є у листі, але я не впевнена, що правильно зрозуміла написане). Але Ви продовжували листуватися. Можливо, Вам було соромно викреслювати з життя невдах. Але одночасно і соромно подавати вигляд, що маєте стосунок до них при зустрічі. Не знаю.
Я відчула потребу надіслати цей лист Людмилі. Але лист був без конверту, без адреси, без нічого. Тільки лист.


Ось фото листа, а нижче набраний мною його текст (навіщо це роблю - я не знаю, але не можу зовсім ніяк не відреагувати на знахідку):






Привет из Киева.

Здравствуйте мои дорогие и родненькие – Людмилка, Коля – твой муж, дети – Сережа и Наташа.

Прежде всего, спасибо, Люда, что не забываешь меня, даже тогда, когда я не пишу.

Да мне каждый раз стыдно становится, когда я вынимаю из почтового ящика твою открытку, а уж когда письмо пришло – ну прямо деваться от стыда некуда. Не смейся, я серьезно. И сейчас пишу и щеки горят от стыда. Фу, какая я невежда. Ты молодец, Людмилка, даешь почувствовать мне себя еще человеком, хотя и не в лучшем виде.

Ты извиняешься, что не поздравила меня с Новым годом. Люда, я получала твою открытку, спасибо большое тебе за нее, ты просто забыла, что отослала мне ее.

А теперь я от себя и от своих детей, пусть и поздно, но тоже поздравляю всех вас с этим наступившим таким нелегким, но и обнадеживающим, раза три с утра до вечера каждый день кидающим нас то в жар то в холод своими неожиданностями, подстерегающими нас на каждом шагу, да еще и высокосным Новым годом – годом обезьяны. Так же и со всеми другими, следующими за Новым годом, праздниками – Рождеством, Крещением. Желаю вам всем всяческих благ, успехов в работе – она нас еще кормит пока, в семейной жизни – это наша крепость, здоровья всем крепкого, счастья и радости.



Немного о себе. Мы пока еще живы, почти здоровы. У нас тоже был грипп. Оля только после каникул вышла с больничного, а Коля и Юля пошли в садик. В школе Олю после каникул первые два дня не кормили, в связзи с резким подорожанием, а с третьего дня стали давать обеды и объявили, что 1-4 классы обедать будут бесплатно. За садик пока что молчат, но если нам придется платить, то, как я подсчитала, нам тоже лучше (т.е. не лучше, а дешевле) будет дома Юлю и Колю оставить. Тогда я буду до 13:00 дома, а после, до 21:00 на работе, а Оля с Юлей и Колей дома будет, пока я с работы не приеду. Может соседка поможет в это время присмотреть, чтоб хоть Олины друзья не беспокоили, пока меня не будет дома. Хотя это тоже даром не обойдется. Поживем – увидим.

На работе у нас грызня. А я, как более-менее “социально-защищенная”, всем как кость в горле. Но пока терпится потерпим. Платят нам очень мало. С 10-го числа перешли на купоны. Мне всего 200 купонов выплатили, на детей еще не выплатили, обещают только с 21-го числа, и то, дают по 200 купонов на ребенка. На детей платят еще по 85 р. на младших. На Олю на работе денег я не получаю. Значит, на детей у меня 170 р. Денег. 170 купонов я за эти деньги беру, а остальные из 600 купонов я должна выкупить из своей зарплаты, т.е. внести еще 430 р. и забрать все 600 купонов. Но мне, как и всем сейчас, платят минимум, т.е. всего 420 р. из них 120 рублями и 300 купонами. Значит, для того, чтоб выкупить минимум, полагающийся нам, купонов, я должна внести деньги из сбережений, но откуда они у меня?

Как видишь, нам “весело”.

Оля занимается на пианино, и за уроки надо платить по 55 р. в месяц, но говорят, что с февраля подорожает.

Мы прошли в музыкальную школу и занимались бы бесплатно сейчас, но было очень много претендентов на бесплатное обучение и решили на собрании решить, кому же заниматься бесплатно, а кому платно. Я в то время была у мамы, картошку копала, и просила отца подвезти к автостанции, чтоб успеть на собрание. Но перед самым выездом он чего-то заспешил, а мои как раз перед дорогой в туалет побежали. Он не захотел ждать. И мы поехали рейсовым автобусом. Я с сумками (я же не стала разгружаться, времени не было), с детьми... В общем, уморилась... , и опоздала на собрание. Ну, и, естественно, кто не присутствовал на собрании, тот в первую очередь и стал заниматься платно.

Так что дедушкин каприз обошелся мне уже почти в 350 р. и не известно еще сколько надо будет заплатить. И забирать не охота. Мне на работе пианино продали чисто за символическую плату (за 250 р.) не новое, но я бы и такого (за более высокую цену) не нашла бы, чтоб купить. А из дому мне некому помогать. Ни картошки не подвезут, ни деньгами. Мои считают, раз мы еще живы – значит все нормально.

Я не обижаюсь, потому, помогать я ездить не могу, а если случайно и помогла, вот, картошку убраь, то это не так много, чтоб за это требовать помощи себе.

Да на наши денежные доходы не очень то и раньше можно было ехать, с пустыми руками ведь тоже не поедешь, а теперь и подавно. Потому и не просила ничего, даже когда в институте занималась.

Кстати, из института (КПИ) на работу мне пришел вызов для сдачи сессии (я думаю, на работу потому, что один из зам. декана работает у нас, наверное по совместительству, и, ему показалось проще вызов занести в отдел кадров, чем высылать по почте мне домой).

Так моему начальнику это как нож в сердце, самолюбство его убито наповал. Он ведь пытался доказать мне, что я (простыми словами это выглядит как недоучка, что держусь в институте только благодаря своей обаятельности и глазам, что у меня хватает наглости занимать чье-то место и т.д.), но ему это не мешало давать мне работу сложнее, чем того стоит моя зарплата и т.д. Людмила, я ведь говорила (кажется, что говорила) тебе, кто у меня начальник. Это, конечно, приятно, что до сих пор ревнует и злится, но мне от этого почему-то только хуже. А эта бумажка – лишнее доказательство в мою пользу, и она его разозлила. Вот, я, после разговора с ним, села и обдумываю свои дела текущие. Но чтоб от мыслей голова не лопнула, решила отвлечь себя письмом к тебе. Так что из любого “худа”.....

Считай тебе повезло. А я, как бы теперь не было трудно, появлюсь пред очи декана и отчитаюсь за свое отсутствие и неучастие, и дам клятву, что больше никогда и никого... и что буду теперь только … и... на... - назло своему начальству. Странно, когда-то он не был для меня начальством, а для него я была повелительницей. Какая я, все-таки, черствятина.

И еще, тут, понимаешь, один противник чуть было не переступил границ моего спокойствия, который был бы хорошим, возможно, другом, если бы... но... Меня не переделаешь. Я уже сама себе надоела до тошноты, веду себя как на ярмарке, только непонятно – выбираю или демонстрируюсь.

Что-то я последнее время (это наверное мои последние вздохи перед окончательным выдохом) часто оказываюсь как перед замерзшей речкой, боюсь шаг ступить, а вдруг лед тонкий, вот и остаюсь на своем берегу. Люда, это на меня наплыло, ты извини. Я очень, очень давно с тобой не виделась и принимаю тебя прежней, а ты изменилась, как я заметила по нашей встрече, и в лучшую сторону. Но мне надо к тебе привыкнуть такой. Я тут вспомнила наши с тобой разговоры, когда ты в последний раз, до замужества, приезжала и рада, что тогда я тебя угадала и... после все удивлялись что ты так поступила, а я подумала, что ты молодец, а я, вот, не решилась, не смогла.

Издому никаких сообщений. Лариса обещала когда-то навестить, но она Андрея очень ухаживает, куда уж нас ей вспомнить. Еще чего-то обижается на меня. Я думаю, за то, что я накричала на нее, когда она ни за что шлепала Колю. Он проголодался и раньше времени со стола кусочек чего-то стянул, окгда смотрел, как Лариса стол накрывает, а она его нашлепала. Конечно, это мелочи, но мне неприятно.

А еще, когда у Тани (нашей невестки) крестили Славика, то приготовили всего, как на свадьбу, а людей меньше пришло. Тут Лариса и говорит, при маме, Ане, и всех, кто был на кухне, чтоб я своих тоже сейчас покрестила. Вот, и продуктов разошлось бы в норму. Мои ведь еще не крещеные. Я никак не соберу денег хотя бы просто на ужин с кумовьями, не говоря уже о празднике крестин. Представь мое состояние. Мне стыдно стало, а еще разве это так делают. Что же мне идти за столом выбирать кумовей? Если бы мне мама хоть намекнула, - я бы не противилась, а наоборот, такая экономия средств и продуктов, да и без хлопот. А так мама промолчала, а Аня еще и высказалась, что при чем тут я. Вот я и ответила, чтоб она не сунула свой нос куда не надо.

Вот так, Людмилка, я бываю в гостях у мамы. Еще ни разу со спокойной душой не уехала и не приехала. Но пусть. Жить будем – наладится все. А сейчас не хочу быть нахлебником. И не представляю, как мы будем, если придется идти и проситься в нахлебники. Потому, что у нас сколько не работай, а считается, что ты не заработал, а на подачках живешь. Не дай бог дожить до такого. Съедят.

Людмилка, что-то я сильно задумалась? Уже 7-ю страничку думаю. Пора за работу. С непривычки письма писать, я уже беседую с тобою будто ты рядом.

Людмилка, напиши, как у вас дела? Как живете? Я очень давно ничего про Олю не знаю. Напиши, как она, и мама твоя, и отец, что у них нового. Напиши что у вас витает в воздухе из политики. Пиши обо всем.

А я купила открытки, но не смогла подписать. Вы меня простите и при случае звони мне, и приезжайте в гости. Если у меня возникнет хоть маленькая возможность приехать – я приеду. Люда, сейчас ничего не готовь к моему приездуо, а то ты знаешь, что это будет не так скоро. Юмор?

Досвидания.

Передай привет маме и папе своим, Оле, а так же, Свете и дяде Коле, и тете Алле. Я, наверное, не скоро соберусь им написать.

Целую вас всех крепко, крепко.

С уважением, Люба 22.01.92 г.



29%, 2 голоси

0%, 0 голосів

71%, 5 голосів
Авторизуйтеся, щоб проголосувати.

A Look Back 1992

Ukraine Finds 'Active Independence' Despite Military and Other ObstaclesBy STEVEN ERLANGER, Published: September 6, 1992

KIEV, Ukraine— The Ukrainian Defense Ministry began like a revolutionary cell, with three officers. In the months after Ukraine's declaration of independence on Aug. 24, 1991, President Leonid M. Kravchuk and the present Defense Minister, Gen. Konstantin Morozov, began a series of quiet visits to Soviet military bases.

A sovereign Ukraine would emerge from the collapsing empire, they told senior officers, and an independent army would be central to the new state. Anyone willing to take an oath of allegiance to Ukraine would be guaranteed his job and full pension and other rights, including citizenship.

These visits increased as the Soviet Government disintegrated, and by the end of January 350,000 servicemen and a large majority of officers in the three Ukrainian military districts had taken the oath.

By the time the Russian President, Boris N. Yeltsin, and the Commander in Chief of the Commonweath of Independent States' armed forces, Marshal Yevgeny I. Shaposhnikov, could pay much attention, an important part of the Soviet military had been pulled out from underneath them. A Message for Moscow

While the leaders of other non-Baltic states seemed to dither, Ukraine's prickly and intense commitment to sovereignty and independence had never been more obvious, or effective.

Ukraine, the second most populous former Soviet republic after Russia, has considerable economic and political problems at home. But the new state continues to define what sovereignty means to the rest of the artificial commonwealth, and it is trying to insure that Russia, however reluctantly, gets used to the idea. And with nearly the population of France, a sizable army and considerable natural resources, Ukraine will be a significant regional and European power.

The commonwealth was created with Ukraine in mind, since Kiev insisted it would not join any structure that called itself a state or contained any "center," as St. Petersburg and Moscow had been for the Russian and Soviet empires. The commonwealth would be an association of equal and equally independent states, Mr. Kravchuk insisted, or it would be nothing.

This has been the basis of Ukraine's policy of "active independence," said Yuri A. Sergeyev, the Foreign Ministry spokesman. "We reject any Russian desire to retain a single unified political, military, economic or financial space," he said. Many Areas of Conflict

But in Kiev's struggles with Moscow over the Black Sea Fleet, now to be run jointly, somehow, until the end of 1995, and over Crimea, ceded to Ukraine in 1954 and now granted a form of autonomy, there are many areas for misunderstanding and conflict.

There are also disputes over Ukraine's intention to abandon the ruble and create its own currency, over the extremely slow transfer of bank payments between Russian and Ukrainian enterprises, and even over the prices to be paid for what has suddenly become international trade.

Mr. Yeltsin and Mr. Kravchuk have worked hard to defuse these problems, but each is struggling with more hot-headed nationalists. No Ukrainian forgets that within two days of Ukraine's independence declaration, a Yeltsin spokesman said Russia reserved the right to review its borders with all states of the former union except the Baltics, despite a Ukrainian-Russian treaty signed the previous November guaranteeing territorial integrity.

Mr. Yeltsin's Vice President, Aleksandr V. Rutskoi, regularly insists Russia has the right to defend Russian-speakers outside its borders, a discomfiting thought here, where there are at least 7 million and perhaps 11 million ethnic Russians out of a total multi-ethnic population of some 53 million.

Russian troops have been engaged in fighting in Moldova, in support of a separatist enclave, even though Moldova does not border Russia at all, but Ukraine. And most Russian officials, if pressed, say they believe that Ukraine and Belarus will both come back, one day, into Moscow's embrace.

Ukrainian nationalists, for their part, become outraged over reports of discrimination against Ukrainian sailors of the Black Sea Fleet, and they tend to see the meddling hand of Russia behind every problem.

"Russia simply can't put up with the idea that we're an independent state," said Maj. Aleksandr M. Kluban, the Defense Ministry spokesman. "They do it formally. We recognize them as a great power, but they still don't treat us as an independent, sovereign state."

But Ukraine, whose new Foreign Ministry has at least some diplomats with United Nations experience, has made great progress in carving out a coherent foreign and military policy.

Eight months ago, Ukraine's stance seemed to frighten the West, nostalgic for an orderly union and a single command over nuclear weapons. But Mr. Kravchuk has promised that Ukraine will be a neutral and nonnuclear state, has signed all appropriate international treaties, and handed over Ukraine's several thousand short-range nuclear weapons to Russia by May 7, two months earlier than scheduled.

While Mr. Kravchuk insists Ukraine keep "administrative control" over its 176 long-range nuclear missiles, so far the term is only rhetorical, Ukrainian officials and Western diplomats say. Ukraine cannot fire those weapons on its own, and real control over them is retained, as agreed, by the central commonwealth nuclear command.

Under the Strategic Arms Reduction Treaty, Ukraine must eliminate 130 of these 176 weapons in the next seven years, but Mr. Kravchuk has promised to get rid of them all by the end of 1994.

A request by Ukraine in May that Washington give it a security guarantee was rebuffed by Secretary of State James A. Baker 3d. Mr. Baker told Mr. Kravchuk that Ukraine's best security guarantee was to act like a sovereign state and become quickly immersed in international organizations and treaties.

Ukraine has taken that advice, sending 420 soldiers on a difficult United Nations peacekeeping mission near Sarajevo, where several Ukrainians have already been wounded or killed. "They risk their lives," Major Kluban said. "But it's for the dignity of the state."

Ukraine wants to join the European Community, but given Turkey's experience, that is not likely to happen soon. Negotiations are planned or under way to enter the Council of Europe and the European Parliament, and Ukraine will sign existing conventions on human rights, consular affairs and so on. Ukraine also sees some protection in Western investment, and has passed a liberal foreign-investment law.

Some Ukrainian legislators, like Mykhailo M. Horyn, leader of the Ukrainian Republican Party, say they may oppose ratifying the Strategic Arms Reduction Treaty and the Nuclear Nonproliferation Treaty when Parliament returns this fall, because Russia continues to make threatening noises over Crimea and the Black Sea Fleet and is accused of stirring up Russian nationalism around Donetsk and Donbass. Ratification Is Expected

"No state guarantees us security," Mr. Horyn said. Speaking of Ukraine's transfer of nuclear weapons to Russia, he said, "The biggest nuclear state in Europe is disarming, and taking its nuclear weapons to a neighboring state that says it may reconsider our borders."

But Western diplomats agree with First Deputy Prime Minister Valentin K. Simonenko that the treaties will be ratified anyway, if only because Mr. Kravchuk's own credibility, let alone that of the new state, depends on it.

Mr. Sergeyev, the Foreign Ministry spokesman, said the military was drafting a new doctrine to fulfill its tasks as a regional, not a strategic power.

Military officials say the army will be smaller and, in time, all-volunteer. There were 800,000 to a million troops on Ukrainian territory; Major Kluban would not say how many have taken the oath to Ukraine. By 1994, the armed forces will be reduced to about 420,000. By 1998, they should be halved again, he said, to between 220,000 and 260,000, which is all Ukraine needs or wants.

A sense of the larger problem with Russia can best be seen in the negotiations over the 300 or so ships of the Black Sea Fleet.

Mr. Yeltsin and Mr. Kravchuk finally agreed to negotiate to split the fleet, and Moscow suggested 40 percent for Ukraine. The percentages were less of a problem for Kiev, since some ships are outdated or useless to Ukraine, than was the definition of how percentages would be applied.

Russia insisted, Major Kluban said, on dividing up everything, including the entire coastal infrastructure, while keeping the main base of Sevastopol. But Ukraine rejected the idea as an infringement of sovereignty. Instead, Kiev offered to rent Russia what it needed, including Sevastopol, until Moscow could build its own Black Sea base.

But Mr. Yeltsin has his own nationalists. The flight in July of a small coast guard ship from Crimea to Odessa, because the Ukrainian officers claimed discrimination against them, threatened a larger conflict.

At their summit meeting on Aug. 3, however, Mr. Yeltsin and Mr. Kravchuk found a better way out, which was to postpone the whole messy business until the end of 1995 and put the fleet under their joint personal control until then, with new symbols and flags.

What those would look like, or how two military commands would share telephones and patrols, was left to "experts" to decide. The Ukrainian Defense Ministry's first reaction was shock. But it was another example of Mr. Kravchuk's skill at preserving the symbols of Ukrainian sovereignty, while understanding that Moscow and Kiev are condemned to get along if either government is to survive.

Photo: President Leonid M. Kravchuk of Ukraine, who has promised that his country will be a neutral and nonnuclear state. (Efrem Lukatsky for The New York Times) Map of Ukraine highlighting Kiev