хочу сюда!
 

Татьяна

53 года, телец, познакомится с парнем в возрасте 50-53 лет

Заметки с меткой «срср»

"Сваіх нєбросаєм". Дещо про "вєлікую побєду".




"....Но вот про то, что русские своих не бросают, это Владимир Владимирович загнул. Потому что когда у русских была малейшая возможность бросить тех, кто становился в тягость, они это радостно делали. 

Мы все помним документальные свидетельства о том, как в Альпах Суворов своих раненых чудо-богатырей оставлял на морозе, вручал им последнюю чарку с водкой. После чего его полки уходили, оставляя заплаканных черноусых чудо-богатырей, привалившихся к камням, подыхать в далеко не жарком альпийском воздухе.

Помним про 30 тысяч раненых, которых бросил Кутузов, отступая с Бородинского поля после великой победы. И бросил в Можайском и на подходе к Москве. Так что бросают.

Но вообще, Путин мне понравился. Он так красиво описывал немыслимые потенциалы России, и с таким жаром дал нам понять, что наш бронепоезд, он стоит на запасном путин.

А вот у Ким Чен Ына бронепоезд не на безопасном пути. Да, он использовался по самому прямому назначению. 

О.Журавлева Бронепоезд, говорят, где-то в санатории стоит.

А.Невзоров По ряду причин мы можем сейчас быть в этом уверены. Я могу ошибаться, мне бы очень хотелось ошибаться, но я боюсь, что он, действительно, давно уже мертв и остыл. Потому что мы видим, что он профессиональный, очень квалифицированный диктатор.

А вообще, диктаторское племя по всему миру выродилось и измельчало. Уже нет таких как Бокасса, Сталин или Пол Пот. Понятно, что теперь Ын один отдувался за всё это сословие. И оказалось, что он, вообще, молодчина и умница, потому что при своем радиальном ожирении и постоянном пьянстве, как выяснилось сейчас (он вообще не просыхал) парень ухитрялся осваивать по 20 вагонов корейских девственниц за одну поездку. Вот в специальном бронепоезде, где девственницы и хранились. И видишь, что вот всплыл рецепт его ожирения, подробности его…


О.Журавлева Что, он их ел, простите?

А.Невзоров Нет-нет-нет, он исключительно ел стейки с миндалем и выпивал по две бутылки шампанского. На этом и разжирел. И от все эти вещи про людей такого ранга и такой степени страшности, они, как показывает нам опыт, начинают просачиваться и публиковаться только после смерти, потому что мы знаем и его вспыльчивый характер, мы знаем и тупую упертость и мстительность северокорейских спецслужб.

Мы понимаем, что, вероятно, посмертно мы узнали много и интересного про то, что это был совершенно нормальный парень, который иногда отвлекался от девственниц, стейков, шампанского для того, чтобы сделать парочку скандальных заявлений только явно ради того, чтобы поржать. И что все эти ядерные закидоны, расстрелы дядюшки из пулемета были просто такой досуговой формой в перерыве между использованными девственницами и заменой их на новыми...."

Історія Другої світової як новий фронт війни


Історія Другої світової війни залишається фронтом найгострішої ідеологічної, наукової та інформаційно-психологічної боротьби. Напередодні святкування 75-річчя Перемоги у Великій Вітчизняній та Другій світовій війнах не слабшають зусилля фальсифікаторів вигородити справжніх винуватців, применшити роль СРСР у розгромі фашизму, очорнити визвольну місію Радянської Армії і поставити під сумнів підсумки війни.

Спроби перетлумачити історію робляться не тільки переможцями, а й переможеними, не тільки противниками СРСР в «холодній війні», а й колишніми союзниками з Організації Варшавського договору, а також низкою колишніх союзних республік.

Саме ж парадоксальне полягає в тому, що підходи сьогоднішніх фальсифікаторів історії Другої світової і Великої Вітчизняної воєн сходять до напрацювань пропагандистського апарату Третього рейху. Готуючи похід на схід, Гітлер надавав великого значення не тільки створенню стратегічних наступальних плацдармів, не тільки вирішенню матеріально-технічних, ресурсних і продовольчих проблем за рахунок третіх країн, а й сприятливому пропагандистському супроводу своїх дій. Саме в надрах гітлерівської пропагандистської машини виникли міфи про "радянську загрозу«, про» Радянський експансіонізм«, про прагнення СРСР встановити контроль над Східною і Південно-Східною Європою, про» превентивний «характер плану» Барбаросса«, про» ворожість «радянського ладу малим народам, про» визвольну місію" німецького рейху на Сході і т. д.

Ці та інші міфи стали стрижнем ідеології окупаційної політики нацистів. Потім вони увійшли в арсенал ідеологів "холодної війни", а згодом були адаптовані до потреб поточного моменту в інформаційно-пропагандистській війні проти сучасної Росії.

Разом з тим, культивування колишніми країнами гітлерівської коаліції свого образу як жертви стало важливим напрямком перетлумачення своєї відповідальності за трагедію Другої світової війни. Початок цьому напрямку відразу ж після закінчення війни було покладено в Західній Німеччині. У художній літературі, кінофільмах, засобах масової інформації, в заявах політиків німці бачать себе жертвами поразки під Сталінградом, нещасними біженцями, що рятувалися від наступу Радянської Армії, жертвами політики окупаційної влади, жертвами насильницького переселення (за німецькою термінологією – вигнання) зі східних областей рейху та інших місць багатовікового проживання, жертвами англо-американських бомбардувань і, звичайно, жертвами Гітлера і його катів, які нібито спонукали згвалтованих і загублених німців робити речі, повністю чужі їх людській природі.

В даному випадку ми маємо справу з применшенням і навіть ігноруванням причинно-наслідкових зв'язків. Це стало сьогодні широко поширеним прийомом, до якого вдаються Сучасні фальсифікатори. Вони творять неправедний суд над нашою спільною історією. Вони відторгають і очорняють все те, що історично, культурно і духовно пов'язувало і, сподіваюся, продовжує пов'язувати народи колишнього СРСР, що вистояли і перемогли у Великій Вітчизняній війні.

Тому відновлення і недопущення забуття причинно-наслідкових зв'язків в історії Другої світової війни залишається основоположним напрямком відстоювання правди про війну і ролі в ній Радянського Союзу.



СРСР. Розповідь россійського колгоспника.

Как Нечерноземье дошло до такой жизни? Рассказывает бывший председатель бывшего колхоза имени Жданова, он же совхоз "Пустыня" Чухломского района Костромской области, Бобров Владимир Николаевич. Пустыня - не шутка юмора, а обиходное название местности, соседних приходов, Ильинского и Санциловского, по существовавшему здесь монастырю. В 34 деревнях Пустыни жило три с лишним тысячи человек. Теперь постоянно проживает двое.

Бобров пенсионер. Ему восемьдесят с небольшим. Приезжает на лето из Питера. Добирается в деревню за рулем собственной Нивы.

Итак, слово Владимиру Николаевичу:

«Ездил я тут с одним охотником на овсы, в Сазоновскую сторону. Мать честная! Поля, починки – все лесом заросло. Ничего не узнаю. Свое хозяйство не узнаю, 900 гектар пашни. Чисто было, одни поля, а теперь - кустарник и лес.

Родители мои отсюда, с Ильинского, и их родители отсюда. Я учился напротив церкви, где сейчас инвалид Дормидон живет. После войны вышел указ о заселении города Ленинграда. Отец и мать уехали. Город не чужой, дед мой в него в отход ходил, пока Сталин эту лавочку не прикрыл. Шел 49ый год. Меня в этот год призвали, еще из деревни. Так вышло, что целый год службы мне не засчитали. Я ушел весной 49ого, а демобилизовался в декабре 52ого.

Уехать к родителям в Ленинград было проблемой. Из армии отпускали строго в место, откуда призывали. Такое было правило. Без него бы все парни из села сбежали. При Сталине платили крестьянам не деньгами, а палками и паспортов не было ни у кого. Отец мой ходил в Ленинграде в райком, получал специальные документы и высылал в мою часть на Дальний Восток.

Но вышло так, что старался он зря. Я проработал в Ленинграде ровно год. Мне не понравилось. Уехал в отпуск в деревню и остался. Устроился слесарем по тракторам. Потом собрал себе из запчастей трактор. Стал на нем работать.

Председателем тогда был неплохой мужик. При нем и совхоз организовался и трудодни отменили. Потом он исчез. У него было что-то с головой, контузия. Подрался с женой, ушел из дома и исчез. Шел 57ой год.

А что делать? Нужен председатель. И вот, по моей глупости, загнали меня руководить. А мне и тридцати то не было. Пацан.

Начало было такое, что страшно вспоминать. Совхоз уже организовали, влив в него 13 колхозов. Вышло распоряжение сгонять весь скот. А куда его сгонять? Помещений нет. Кормов нет. Зима, морозы жгучие. Ужас.

Представь, согнали всех овец с тридцати деревень в Лучкино. Там была рига, где до этого молотили жниво. Вот туда и определил овец. Больше некуда. Они окотились. Мяли друг дружку и ягнят. Гибли пачками. До воды оттуда было полторы версты. Каждый раз, когда овец гнали на водопой одна-другая издыхала.

Телят согнали в Санцилово, в старую колхозную ферму. Определили им свободно-выгульное содержание. А там вода под горой. Стадо за неделю раскатало спуск в голый лед. Гонишь к реке – держишь за ноги, чтобы не улетели. Обратно тащили, один за рога держится, другой сзади толкает.

Но этим не кончилось. Портачили так, что мне казалось, что это – вредительство.

Стали догонять Америку. Начало дали сильное. Отобрали у крестьян последние наделы и сдали к чертовой матери всех лошадей на мясо. Лошадей не стало. Только трактора. Раньше бы отвез что-то на лошадке, теперь стой в очередь на трактор.

Потом кукуруза. Спустили мне план: 300 гектар. Из моих 900 гектар пашни. Приехал сектретарь райкома. «Давай сюда мерку!» Выехали в поля. Перед фермой у меня был высажен клевер. Удобно, косишь, скирдуешь и скотинка рядом. Секретарь намерял по этому клеверу квадрат. «Смотри. Клевера у тебя здесь вырастет стогов 10. А кукурузу посеешь – молоко рекой потечет. Читал в детстве про молочные реки? Вот теперь и у нас так будет. Как в Америке.» Звали этого секретаря Тупиченко. Хохол. (якби "нєхохол", то мабуть все інакше було б? Звичка дурна, чи там що, в усьому "нєрусєй"-"хахлофф" звинуватити) Он и теперь жив, шлет мне на Новый Год открытки.

Распахали клевер. Посеяли кукурузу. Ничего не получили. Ни клевера, ни кукурузы. И поехали мы в зиму за тридцать верст собирать солому.

Потом были тяжеловозы. Дорогущие, то ли английские, то ли какие еще. Красивые – загляденье. Завезли их в леспромхоз вывозить лес по дековильке. Это «железная дорога» из залитых льдом желобов. Ставили в нее сани и запрягали. Тяжеловозов было штук пятьдесят. А план был – ого-го! Такие воза эти бедные лошадки крутили, что к весне все передохли. До одной.

Интересная у нас жизнь была.

После кукурузы пошел лен. Спустили сверху план – триста гектаров льна. А здесь у нас со льном не очень, только в нескольких деревнях его растили. Тут, в основном, яровые и клевер. Я подумал-подумал и посеял лен у тех деревень, где он до революции был. Дальние, глухие деревни. Расчет был такой, что бабушки с тех деревень за ним следить будут. Выросло все отлично. Убрали. А теребить нечем. Обещали машины – нет машин. Прислали, наконец, из Костромы студентов. Пока все заскирдовали, выпал снег. Лен пропал. (А при плановому хазяйству чого чекали?)

Вызывают меня в область на бюро обкома, совмещенное с комиссией партконтроля. Мне как раз тридцать стукнуло. Зеленый - еще не всех чудес насмотрелся. Приезжаем с нашим агрономом в обком. Перед входом сидят мусора с наручниками. Для острастки. Проходим мимо. Внутри очередь из таких же, прогоревших со льном бедолаг. Вызывают по одному на ковер к секретарю. Им тогда был Флорентьев, Леонид Яковлевич, будущий министр сельского хозяйства. Он потом, уже будучи в ЦК, ко мне охотиться приезжал. Флорентьев спрашивает «Сколько лет работаешь?» - «Пятый год.» - «Скидки нет. Штраф в сумме трехмесячного оклада.»

Оклад у меня был 130 рублей. Но из него вычитали 30 процентов за невыполнение плана. План никогда не выполнялся. Животноводство вытянет – растениеводство подведет. Или наоборот. Потом партвзносы. Профсоюзные взносы. На руки я получал 75 рублей. А высчитывали 130 рублей. Почти полгода работал за бесплатно.

А сосед мой, Коновалов, напортачил со свиньями. Дело было весной, снег уже почти сошел, но на речке был лед, хотя посередке она уже протекла. Кормов, как всегда, не хватало. Из района распорядились: выгнать свиней в поля, чтобы они поживились корешками. Коновалов выгнал. И у него пол стада утонуло. Вызвали, как и меня в обком. Ну а что сделаешь? Кто недодал кормов? Кто дал отмашку выгонять в поле? Вся дурь шла с верхов.

Мужики то были еще толковые. Кроме тех, кто наверху. Те, наверху, свою шкуру спасали. Тряслись за свои места. Возьми райкомы. Ты думаешь, они не понимали, что делается? Могли же доложить наверх. Боялись. За харчи свои боялись. И за задницы. (Така ж картина у промисловості).

Приехал как-то другой Флорентьев, Анатолий. Профсоюзный руководитель. Самое начало сенокоса. Нашел меня, повез по полям. Проезжаем клевер. «Какой у тебя клевер! Завтра же начинай его косить.» А как я буду его косить, если о еще не готов? Его скосить, он свернется. Не будет ни клевера, ни коров. «Не буду косить» – «Завтра пришлю своего шофера, он проверит. Ежели не скосил, привезет тебя на бюро райкома.» Как сказал, так и сделал. Забрали меня в Чухлому в райком. Поставили по стойке смирно. «Почему не скосил?» - «Я уже объяснял вашему товарищу.» Флорентьев как попрет на меня. Я постоял, постоял, сел на стул и говорю «_битесь вы все конем. Завтра сяду на трактор и поеду в поле. Ищите в председатели других дураков.» Полаяли, полаяли и отпустили.

Мужики от дури такой бежали – только пятки сверкали. Оставались одни дураки да лодыри. И немного таких, как я, кто без деревни не может.

Потом, уже к концу семидесятых, пошли деньги. Все даже как будто наладилось. Жилье стали строить. Новые фермы. Телятник. Дом бригады с медпунктом и театральным помещением. Стулья в нем были, сцена, паровое отопление. Все сам сделал, капитально.

Людей уже не было. В большинстве – алкоголики. Но хоть так. И только вроде пошла нормальная жизнь, может лет пять ей удалось пожить, даже уезжать вроде перестали, как все закрутилось перестройкой.

В 1988ом я понял, что деньги кончились и сразу ушел на пенсию. Уехал в Ленинград. Смотреть, что будет дальше, я не хотел.

И был прав. Клуб разгромили целиком, до фундамента за два года. То же с фермами. Большинство домов распилили на дрова. Громили все, как фашисты. Хуже фашистов. И ведь свои же громили. (Та ясно, не "хахли" ж понаїнали громити)

А потом уехали. К 95ому здесь уже ничего не было. Пьяницы и старушки. (До речі, як у великій більшості пострадянських російських сіл)

Вот и все.» (І ось за це "діди ваівалє"? І у громадянську теж? Одно розвалилось, та "лісом поросло")
Звідси.

3 березня. Совок.

Родился я в Советском Союзе.

Даже хуже.

В Советской Сибири.

Сам родился — сам виноват.

Признаю.

Сделано не подумавши.

Если бы подумавши, то родился бы я лет на десять позже, в восемьдесят первом. И не в Сибири, а в Великобритании. Родился б как Моё Королевское Высочество Уильям Артур Филипп Луис герцог Кембриджский. Среди всяких сэров и пэров изволили бы народиться. Вакансия была.
Но увы, случилось так, как случилось и я родился беспородным мальчишкой у подножия Роковой горы среди пролетариев воняющих потом да сивухой и Око Саурона на Спасской башне Кремля освещало мои детство и юность, как в той фотолаборатории. Давненько это было...

Но я всё помню.

Я помню лучшую в мире советскую медицину и самое лучшее в мире советское образование, давшие миру миллионы полуграмотных долбоёбов с хроническим микозом стоп, гнилыми зубами и полным отсутствием иммунитета ко всему. От ОРЗ до Кашпировского.

Я всё помню.

Помню советский быт во всей его красе. Ярче всего помню запах пота, который преследовал меня все моё детство и доставлял мне невыносимые страдания до тех пор, пока лучшая в мире советская медицина не сожгла мне к херам слизистую носа. В тех сибирских ебенях, в которых я рос, мыться было общепринято не чаще раза в неделю. Как правило, хозяйственным мылом. Вы знаете чем пахнет хозяйственное мыло? Правильно! Хозяйством. И я прекрасно помню, как представители советской пенсионерии, попёрдывающие на лавочке у подъезда и воняющие рыбным отделом, решительно осуждали всяких блядей, которые моются кожный день всякой шампунью!

Я до гроба не забуду, как каждого вечера, жители нашего подъезда почему то выставляли свои воняющие смертью кирзовые сапоги на лестничную клетку! Положи их себе на ночь под голову, сука!

Я все помню.

Помню вкусную и здоровую пищу по картинкам из сказочной книжки с одноименным названием. Помню бесконечные ряды трехлитровых банок с соком надоенным из тучных берез. Помню вонючие квашеные огурцы в овощном. Эти недорогие, но надежные инструменты для развития язвы двенадцатиперстной кишки. Помню слипшиеся комки конфет «дунькина радость» и такие же слипшиеся пельмени с кричащим названием «русские», фарш которых состоял из парного мяса неосторожных молодых крыс, пищевого картона, просроченной донорской крови и секретного ингредиента, созданного творческим гением советских ученых, не позволяющего начинке при варке оставаться внутри теста. Помню пряники которые нужно было замачивать в воде с вечера и водянистое молоко за которым нужно было идти встать в очередь в полпятого утра. Помню сиськи-письки по два - десять и головы убитых с помощью тринитротолуола свиней по 90 коп. Помню синих курят по рупь - семсятпять, погибших от истощения на пешем перегоне из Омска в Кемерово.

Я все помню.

Помню советскую одежду, надежную как Иуда Искариот и красивую как улыбка Джокера. Помню седоватый мех своей шапки из искусственного чебурашки и пальтишко из шерсти озерного карася, этих верных спутников моей ежегодной пневмонии.
А обувь? Боже, какая была обувь! Такой нынче не делают. Сколько юношей спасла от службы в армии советская обувная промышленность наградив их плоскостопием!

Я всё помню.

Помню радостные ноябрьские демонстрации на которые нас сгоняли под страхом неминучей кары в случае проёба. Помню плохо скрываемое желание пролетариата побыстрее разъебаться с этой коммунистической туфтой и окунуться сначала в атмосферу праздника, а затем окунуться мордой в винегрет. Это был единственный день, кроме первого мая, когда пролетариат видел зеленый горошек наяву. В винегрете. Помню, как на следующий день этим винегретом была заблевана вся округа до горизонта.

Да, я не спорю, что когда дочь Гиммлера спрашивали о Рейхе и она говорила что то вроде: « О, развал Третьего Рейха! Дас ист была геополитическая катастрофа XX века! Такую страну просрали эти жыды и либерасты! А какие были тогда вкусные дер апфельштрудель по фюнф пфенниге! О, я! Дас ист фантастиш!» – её можно было понять. Её детство было чудесным.

 Причина по которой внук гауптштурмфюрера НКВД льёт скупую слезу и тихо подвывает телевизору, который ему показывает кремлевские звезды на Россия-1, мне понятна. Мне другое непонятно. Я не понимаю откуда взялись в Украине эти миллионы адептов серпа и молота?

Неужели ВОЗ нас наёбывает и на самом деле бич XXI века не болезни сердца, а слабоумие безнадежно накрывающее русскоговорящих всех возрастов, полов и социальных групп?

Я понимаю какого нибудь Захарку Прилепина или старого и жирного пионера Проханова, делающих свой маленький гешефт на хворых разумом. Эти медийные сапрофиты нашли свою нишу в пищевой цепи и бранить их за это всё равно, что пенять вороне за поклёв говна. На их месте любой падальщик поступил бы точно так же. Уж больно подходящий для ипания народ эти московшане, которым хозяйский хй в жопе всегда с успехом заменял позвоночник. Как тут честному урке удержаться?



 














Свята зниклих держав.



Чомусь сподобались перші 30 секунд мультяка. smile


"....Вот интересно, почему сразу после 1917 года перестали праздновать годовщины дома Романовых? Победы под Полтавой и Бородиным стали вспоминать только на страницах учебников, фильмов. Да и то не сразу.
Празднуют ли в Италии день победы над Спартаком и Ганнибалом?
И если приказала долго жить та, что "всех сильней", вместе со всем, что на ней держалось, то значит и праздновать нечего.
Воспоминания становятся всё реже и тусклее, и находят всё меньше носителей и продолжателей. Потихоньку исчезли демонстрации 7 ноября.
А те что 1го мая, постепено видоизменяются по смысловому значению.

Уцелело 9 мая, но всё больше превращается в сомнительное шоу с "дидами на палках". Даже оценку сложно дать.

Но нет. Есть же 4 июля в США. Или день взятия Бастилии во Франции. Но там с тех пор не то суть строя не менялась, не то история меньше переписывалась, или державы не исчезали (т.е не разваливались)......"

Чому одні свята живучі, інші розчиняються у часі? 



30 січня. СРСР. Хвороба совковості. Любити те що не бачили.

"....И среди моих знакомых левых взглядов есть одна девушка. Ну как девушка? Двое детей уже. Но в принципе классика – родилась в самом конце существования СССР. Любит Ленина – аж страшно. И за рабочих, которые при царизме страдали в путах, очень переживает. Любит всё советское. По поводу любой дряни, которой место в помойке, будет восторгаться, если эта дрянь родом из СССР. Ну какая-нибудь детская книженция в мягком переплёте с рассказами про Ленина с соответствующими картинками, или дурная мозаика на старом советском здании с каким-нибудь космонавтом или просто словом «СССР».

 .......
Нет, не так <я уже не помню, на что конкретно я так ответил>. Не было в брежневском СССР «хронического недоедания». В магазинах был хлеб, бакалея (макароны, вермишель, печенье земляничное и т.п.), конфеты продавались, иногда даже шоколадные, консервы рыбные были везде, кое-где было мясо и колбаса (варёная). Про голод говорить нельзя. Даже близко не было чего-то, что напоминает «хроническое недоедание».

Но вот, допустим, берём девушку утончённую, для которой все эти разговоры «про еду» – это фи и дурной вкус, она имеет гуманитарное образование и тянется к чему-то возвышенному. Такой, очень симпатичный образ. И вот такая девушка, допустим, интересуется архитектурой. Она ходит по улицам, иногда выезжает за пределы своего города и получает духовную пищу, созерцая архитектурные артефакты.

Но вот сегодня для неё вообще вопрос не стоит о «по быстрому перекусить». На каждом углу рестораны, кафе, уютные забегаловки, в которых куча всякого разного на любой вкус. Ну а советское время? Ресторанов очень мало. Да и не рассматривался в советское время ресторан или кафе, как «забежать перекусить». Столовая?

Их, опять же, совсем немного даже в Москве. И кушать там далеко не так безопасно, как можно подумать, читая рассказы про советские ГОСТы. Ибо советские повара умели корректировать советские ГОСТы. Да и уютным перекусом приём пищи в советской общественной столовой тоже не назовёшь. Куча народа, все столики заняты, все грязные, липкие, постоянные запах какой-то кислятины.

Но наша гипотетическая девушка натура возвышенная и может не обращать внимание на этим низменные мелочи – она вся в духовном. В конце-концов, можно зайти в ближайший гастроном и купить там жареной кильки или 100 грамм варёной колбасы с плавленым сырком «Дружба», а запить это всё бутылкой «Буратино». Но это конечно в Москве. В провинции придётся обойтись без колбасы. Но зато можно купить два яйца вкрутую в станционном буфете. хороших таких яйца, крепких, выдержанных неделю, а то и более. В общем, это всё мелочёвка по сравнению с величественными зданиями или руинами.

Но проходит год, два, три, пятилетка. Девушка становится взрослее. А ситуация ничуть не меняется. И наступает то, что в сопромате называется «усталость материала». Девушка устаёт постоянно кушать сырок «Дружба» и варёные яйца, или питаться в грязной столовой. Она устаёт от однообразной и очень примитивной пищи. И вот ей попадается книжка, в которой описываются «давишние времена», включая тяжёлую жизнь опустившихся алкашей на Хитровке.

А кроме того, там же описываются дивные обеды и ужины в купеческом собрании, в трактирах, всякие там невероятные расстегаи, пирожки, нарезки изумительных колбас и т.д. и т.п. И девушка с удивлением начинает ловить себя на том, что ей интересно про это читать. Эти, в сущности, довольно банальные описания, ей уже кажутся примерно как Золушке рассказы про бал у Короля.

..... начинают давить эти повсеместные линяло-кумачёвые и давно никого не трогающие транспаранты про планы партии и народа и тому подобный скучный бред. Девушке хочется посмотреть какой-нибудь утончённый фильм, но в кинотеатрах идут фильмы на производственную тему, лишь иногда разбавленные какой-нибудь французской (и совсем не утончённой) комедией, а по телевизору всё больше идут передачи вроде «Ленинский университет миллионов» и «В сельский час», а порой и трансляция отчётного доклада Генерального Секретаря ЦК КПСС Леонида Ильича Брежнева очередному Пленуму. И с утончёнными фильмами на ТВ ещё большая засада, чем в кинотеатрах – даже банальные комедии Гайдая показывают пару раз в году по большим праздникам.

..... она безусловно уже замечает, что партийные функционеры почему-то имеют доступ к каким-то особым благам, недоступным для простых людей и про магазины «Берёзка», куда вход только для иностранцев, девушка тоже уже в курсе. И это она не в турпоездку приехала, а она тут навсегда. И в итоге она превращается в кого-нибудь типа героини фильма «Влюблён по собственному желанию».

....поверьте мне, такая утончённая натура, как вы, если бы родилась в каком-нибудь 1965 году, то к началу 80-х уже возненавидела бы Совок всеми фибрами своей души. Как, кстати, возненавидели его писатель Лимонов, музыкант Летов, ну или поэт Кормильцев (чего бы они позднее не выдумывали на этот счёт).

Послесловие. Ну понятно, что это были не более чем слова в пустоту. Девушка уж очень яростно косплеит кого-то вроде Марии Спиридоновой. И даже печальный конец этой революционной дамы мою знакомую не сильно пронимает. Но зато на этом примере я понял, что люди такого типа создали себе некий виртуальный и очень комфортный для них мир. Они искренне считают, что живут сейчас очень и очень скромно. А в то, что по советским меркам они сейчас живут просто бессовестно богато, они верить не хотят.

И ещё они очень любят народ. Ну тот, дореволюционный, который страдал под игом самодержавия. А советский народ, по факту, они совсем не любят. Ну то есть они говорят с придыханием «советский народ», но верить в том, что этот советский народ при коммунистах стал жить значительно хуже, чем при царе – по всем параметрам – они не хотят. Ибо всегда есть спасительное : «при царе было много безграмотных, а советская власть ликвидировала безграмотность». Ну и ещё пара-т ройка таких же клише. И они меня таким своим поведением раздражают.

Ибо я понимаю вопрос так. Если ты очень любишь СССР и советскую реальность – каждый может любить всё, что ему вздумается – то и начни жить так, как в СССР жил обычный советский человек. А если ты сегодня живёшь так, словно ты родная кровиночка какого-нибудь первого секретаря обкома, или даже посла в какой-нибудь не очень дружественной, но очень богатой державе, то весь твой советский пафос стоит копейку. И это ещё если с переплатой.


Вся суть совковой истинной любви к СССР. «надо, что бы у них вся прибыль была не более 100тыс. руб. в месяц», «дело Правительства все лишнее у них отобрать и отдать малоимущим». Альфа и омега совкового сознания. Не должен кто-то получать больше меня! А кто получает больше, у того правительство должно отобрать.

Космос, балет, мечты о звёздах, великая держава! А ларчик просто открывается. Пепел Шарикова стучится в их сердцах."
Страницы:
1
2
3
4
5
6
7
8
10
предыдущая
следующая