На одинокий остров опускались быстрые тропические сумерки. Воздух стал фиолетовым и немного мистическим. Воздух застыл и сгустился. Бриз умолк и только отдаленный плеск волн напоминал, что где-то еще существует шевеление и циркуляция.
Мы лежали рядом, в соседних шезлонгах, совсем-совсем одни на этом безлюдном острове. Мы занимались очень важным делом. Фактически, мы делали самое важное дело своей жизни, даже двух жизней, если честно - мы встречали старость!
Старость была безоблачной и безмятежной, она была спокойной и мирной. Именно такой и бывает идеальная старость. Два любящих человека смотрели друг на друга и не могли насмотреться. Годы оставили свой отпечаток на каждом из них, но рубцы и шрамы, укусы и поцарапки с годами обрели благообразный вид почтенных отметин на внешнем облике респектабельных людей.
Говорить было в сущности не о чем. Мы знали друг друга настолько, что слова со временем стали ненужными и почти бессмысленными. Только раскрыв рот, каждый уже знал, что скажет он и что ответит его половинка.
Потому диалог был в сущности безмолвным.
- Как хорошо, Маруся!
- Да, чудесный вечер, Ваня!
- А помнишь?..
- Конечно! И еще вот тот случай...
- Ну да, на тебе тогда еще было нарядное желтое платье...
- Оно было моим единственным выходным...
- Да-да, ты говорила об этом сотни раз...
Фиолетовый вечер плавно и мягко, почти незаметно для глаз перетекает в антрацитовую ночь. Цикады заводят свои песни и ночной бриз вступает в свои права. Пальмы "шур-шур" - шелестят сухими картонными листьями...
...Я вслушиваюсь в звук телефона: "В данный момент абонент не может принять ваш звонок...". Экран гаснет, надпись "Маруся" резко ныряет куда-то вглубь телефонной трубки. Она снова, уже вторые сутки не выходит на связь.
В мозгу включается сигнальная система и рисует картинки, одна другой тревожнее.
То Маруся распласталась на дороге, широко раскинув руки, то ее уже грузят бесчувственные санитары, то она улетает в далекий Баден-Баден, то ее увозят в еще более далекий Исламабад... Но самая жуткая картинка, которую я гоню подальше, вглубь воспаленного аппарата фантазий, самая безрадостная и непоправимая. Маруся мастерит свое счастье, ткет свою судьбу и готовит встречу своей старости как лучшее блюдо своей кухни ... но без меня.
Я отчетливо понимаю, что такой вариант наиболее вероятный, этот сценарий имеет больше всего шансов на экранизацию и режиссеры с продюсерами уже грузят аппаратуру и мою Марусю в съемочные вагончики с надписью "Цирк".
Моя старость пройдет без Маруси; марусина старость пройдет без меня...
Тропический остров уплывает в фиолетово-черную мглу, цикады и бриз затихают и безнадега с депрессией наглухо смыкают створки...
У меня опять не получилось мирно встретить старость...