Павел Судоплатов - легендарный разведчик, прошедший путь от агента ОГПУ до генерал-лейтенанта МВД. Проведенные им операции вошли в "золотую коллекцию" контрразведывательной работы…

Ликвидация Евгения Коновальца

Операция по ликвидации лидера Украинской войсковой организации (УВО) Евгения Коновальца считается "классикой". Коновалец был опасен тем, что состоял в тесном контакте в абвером, несколько раз лично встречался с Гитлером, его люди проходили обучение в нацистской партийной школе.

Также Коновалец координировал сеть украинских националистов в разных странах, через него шло финансирование, в случае войны его организация была готова выступить вместе с Гитлером против СССР.

В 1934 году украинские националисты убили польского министра внутренних дел Бронислава Перацкого и сотрудника советского консульства во Львове Андрея Майлова. Это стало "последней каплей" - Коновальца необходимо было устранять.

Для этого в украинскую националистическую организацию под именем Павлусь Валюх был внедрен Павел Судоплатов. По легенде, он был племянников соратника Коновальца Николая Лебедя.

Евгений Коновалец

Судоплатову удалось войти в ближний круг Коновальца. Очевидно, Коновалец ставил большие ставки на молодого "Павлуся".
Судоплатов пробыл в националистической организации четыре года, в ноябре 1937 года вместе с Ежовым молодой разведчик прибыл на аудиенцию к Сталину.

План по ликвидации был вскоре запущен. Коновальца было решено устранять при помощи бомбы, замаскированной под коробку конфет. Детонатор должен был сработать через полчаса после переворачивания коробки в горизонтальное положение.

Поскольку советская контрразведка до последнего момента не знала о месте проведения операции, Судоплатова тщательно подготовили к нескольким вариантам. Также ему было приказано в случае критической ситуации совершить самоубийство - сдаваться врагу было запрещено.
23 мая 1938 года судно "Шилка" прибыло в Роттердам.

Судоплатову удалось, ссылаясь на нехватку времени, убедить Коновальца встретиться в ресторане отеля "Атланта". Это было идеальное место - недалеко от вокзала, оживленный район.
"Павлусь Валюх" прибыл на место в 11:50. Коновалец  был один и ожидал "соратника" с бокалом хереса, сам Судоплатов заказал себе кружку пива.

Во время непродолжительной беседы они договорились встретиться в 17:00 в центре города. Перед своим уходом "Павлусь" достал из внутреннего кармана пиджака коробку конфет и вручил Коновальцу. Взрывное устройство уже было взведено.

Покинув ресторан, Судоплатов купил в магазине плащ и шляпу (классика!). Вскоре он услышал взрыв. Толпы зевак кинулись на место происшествия. Удостоверившись в успехе операции, советский разведчик по подложным документам поехал в Барселону.

"Монастырь"

В начале Великой Отечественной войны советская контрразведка решила слегендировать существование в СССР подпольной  организации, приветствующей фашистов и желающих их Победы. Многие из её "членов" жили в Новодевичьем монастыре - отсюда название операции. Это была сложная "многоходовка", придуманная Павлом Судоплатовым.

Центральным звеном операции "Монастырь" стал Александр Петрович Демьянов. Он был завербован контрразведкой ещё в 1929 году. Выходец их дворянской семьи, он долгое время жил в Париже, имел обширные контакты среди эмигрантов.

В 29-м году "Гейне" (оперативная кличка Демьянова) был доставлен в Москву и, уже являясь завербованным агентом, стал вести богемную жизнь, постепенно становясь своим в светском кругу советской "пятой колонны". В это время он познакомился с немецкими разведчиками, которые уже тогда прониклись к Демьянову доверием, по немецким документам он проходил под псевдонимом "Макс".

17 февраля 1942 года наши контрразведчики организовали "бегство" Демьянова на немецкую сторону. Немцам он представился своим именем и сказал, что является членом тайной оргнанизации "Престол", сочувствующей фашистам. Конечно, его проверяли, допрашивали, собирали о нем сведения. Решающим стало то, что абвер уже до этого брал его в разработку, и "Макс" был у немцев на хорошем счету.
"Гейне-Макс" прошел интенсивный курс подготовки, после чего, всего через 26 дней, его на парашюте забросили в Ярославскую область, откуда Демьянов поехал в Москву.

Связь с немцами была организована через тестя Демьянова. К нему прибывали немецкие курьеры и он связывал их с "Максом". Операция шла как нельзя успешно, многих курьеров ловили и вербовали наши контрразведчики, захватывали рации. Работа проводилась так качественно, что немецкие разведчики (уже работающие на НКВД) получали награды от абвера.

Всего за время операции было захвачено более 50 агентов, арестовано 7 их пособников, получено от немцев несколько миллионов рублей. Главным же смыслом и итогом операции "Монастырь" стал массированный вброс дезинформации, которая помогла, к примеру, в ноябре 1942 года отвести силы фашистов от Сталинграда под Ржев и 300-тысячная армия маршала Паулюса была взята в окружение.

Летом 1944 года операция "Монастырь" была официально прекращена. "Гейне" якобы отправили в железнодорожные войска в Белоруссию. На самом деле, Александр Демьянов принял участие в ещё одной операции - "Березино".

"Березино"

Операция "Березино" стала логическим продолжением операции "Монастырь". Ключевой фигурой в ней снова стал Александр Демьянов.

18 августа 1944 года советский разведчик радировал: в районе Березины уцелел большой отряд вермахта, численностью более двух тысяч человек чудом избежавший разгрома и укрывшийся в болотистой местности. Во главе "отряда" стоял завербованный 4-м управлением НКВД подполковник Шерхорн ("Шубин").

Ожидание ответа длилось целую неделю. Немцы проверяли информацию, но все же абвер "клюнул". Немецкое командование десантировало в указанных координатах боеприпасы, продовольствие и радистов.

По архивным данным, с сентября 1944 года по май 1945 года немецким командованием в наш тыл было совершено 39 самолето-вылетов и выброшено 22 германских разведчика (все они были арестованы советскими контрразведчиками), 13 радиостанций, 255 мест груза с вооружением,обмундированием, продовольствием, боеприпасами, медикаментами,  и 1 777 000 рублей.

Операция "Березино" проводилась с участием настоящих немецких офицеров, перешедших на сторону Красной Армии. Они старательно изображали  уцелевший полк, а парашютисты-связные немедленно перевербовывались контрразведкой, включаясь в радиоигру. Снабжение "своего" отряда Германия продолжала до самого конца войны.

В последней радиограмме от 5 мая 1945 года сообщалось: "С тяжелым сердцем мы вынуждены прекратить оказание вам помощи. На основании создавшегося положения мы не можем также больше поддерживать с вами радиосвязь. Что бы ни принесло нам будущее, наши мысли всегда будут с вами, кому в такой тяжелый момент приходится разочароваться в своих надеждах".

"Утка", или "Охота на льва"

Когда в Испании завершилась поражением республиканцев Гражданская война, стало очевидно, что жить Льву Давидовичу Троцкому осталось недолго. Его влияние, особенно в свете предстоящей Великой войны, следовало пресечь.

Лев Троцкий

По признанию Судоплатова, в Испании ковались в том числе и кадры для будущих спецопераций советской разведки. В том числе и для самой известной операции Судоплатова "Утка", которую сам Павел Анатольевич предпочитал называть "Охотой на Льва".

Будущий руководитель покушения на Троцкого, Наум Эйтингон, также участвовал в той Гражданской войне (псевдоним "Котов"), здесь же он познакомился и с матерью Рамона Меркадера, коммунисткой Марией Каридад. Вскоре после знакомства и мать и сын Меркадеры были завербованы советской разведкой.

Рамон (оперативная кличка "Раймонд") в 1938 году в Париже сблизился с сотрудницей секретариата Троцкого Сильвией Агелофф. Вскоре он поженились. Меркадер не торопился. Он прибыл в Мексику в октябре 1939 года, но не появлялся в доме "Старика" (так Троцкого называли при разработке операции) до марта 1940-го.

После первого неудачного покушения группы Сикейроса в мае того же года, Троцкий стал осторожнее. По воспоминаниям его жены, Натальи Седовой, Лев Давидович даже хотел запретить визиты мужа своей секретарши и настаивал на том, чтобы о нем собрали информацию.

Однако 20 августа, когда Рамон пришел в кабинет Троцкого, тот его пустил и даже позволил "Раймонду" встать в "слепую зону", откуда Меркадер и нанес удар ледорубом. Попытка Троцкого остановить Меркадера была запоздалой - удар оказался смертельным, хотя "демон революции" и успел напоследок укусить своего убийцу.

Согласно мемуарам Судоплатова, у дома Троцкого во время совершения покушения стояла машина с матерью Меркадера и Эйтингоном, но им осталось только смотреть, как избитого "Раймонда" уводят. В тот же вечер они улетели на Кубу.

Ликвидация Шухевича

План по поимке  руководителя УПА Романа Шухевича был утвержден Судоплатовым и Дроздовым 5 марта 1950 года. В ходе оперативной разработки сотрудниками контрразведки 3 марта была задержана одна из ближайших соратниц (и любовница) Шухевича Дарина Гусяк ("Нюся"). Во время задержания она оказала сопротивление и хотела проглотить капсулу с ядом, что ей, однако, не удалось. Поняв, что выбить из неё показания будет крайне непросто, Дарину изолировали, распустив слух о её смерти.

Роман Шухевич

Для того, чтобы "Нюся" вывела оперативников на Шухевича, в ход была пущена классическая внутрикамерная разработка. В тюремном лазарете "Нюся" познакомилась с другой задержанной - агентом контрразведки под псевдонимом "Роза". Во время войны "Роза" сотрудничала с гестапо и знала о деятельности УПА не понаслышке. В частности, войти в доверие к "Нюсе" ей удалось, заявив, что ещё одна подельница Шухевича, "Монета", якобы находится в соседней камере.

Уже через день "Роза", увидев, что между ней и "Нюсей" сложились доверительные отношения, заявила, что против неё ничего не нашли, поэтому скоро она будет отпущена. Между делом, "Роза" предложила Дарине передать записку на волю. Так примерное местонахождение Шухевича было установлено. Дальнейшее было делом техники.

"Генерал Чупрынка" (прозвище Шухевича) был обнаружен в двухэтажном здании кооперативной лавки в селе Белогорща под Львовом. Во время задержания он оказал сопротивление, один оперативник был убит. Застрелен был и сам Шухевич.

http://ussrlife.blogspot.co.il/2014/08/blog-post_0.html

Европейские политологи стали бояться публично критиковать политику ЕС на Украине, а также введение санкций против России. Еще они боятся сочувствовать украинским ополченцам и мирным жителям Донбасса. Причина: за инакомыслие в Европе теперь приходится дорого платить, так как есть риск потерять работу.

90 лет назад на Западной Украине польская администрация запретила использовать украинский язык в госучреждениях. Это событие можно назвать символом отношения межвоенной Польши к своим восточным районам преимущественно с иноязычным населением. Следствием репрессивной политики стала не полонизация, а организация радикальных организаций и поддержка присоединения Западной Украины и Западной Белоруссии к Советскому Союзу.

Первая мировая война перекроила европейские границы. Прекратили свое существование большие континентальные империи, такие как Российская и Австро-Венгерская, Германия значительно потеряла в территории. Особенно радикально изменились границы в Восточной и Центральной Европе. Независимость получила Чехословакия, Хорватия и Словения вошли в состав Королевства Сербов, хорватов и словенцев, заметно прирастила территорию Румыния.

Кроме того, после 120-летнего перерыва была возрождена независимая Польша. В ее состав не вошли Пруссия и часть Силезии, оставшиеся немецкими, а также город Гданьск (оставшийся вольным городом Данциг).

Восточная граница Польши стала предметом длительных споров. В 1918–1919 годах воссозданная польская армия вела борьбу с украинскими националистами в Восточной Галиции, провозгласившими Западноукраинскую народную республику (ЗУНР).

Затем последовала советско-польская война 1920 года, в ходе которой части Красной армии подходили к стенам Варшавы. В самый разгар конфликтов британский министр иностранных дел лорд Керзон предложил провести границу Польши по этническому признаку (она примерно совпадает с нынешней польско-украинской и польско-белорусской границами), получившую название «линия Керзона». Однако Рижский мирный договор 18 марта 1921 года установил границу по рекам Збруч и Двина,

таким образом, часть населенных украинцами и белорусами земель вошла в состав новой Польши.

Конкретно речь шла о современных Брестской, Гродненской и западных районах Минской области Белоруссии, а также о Волынской, Ивано-Франковской, Львовской, Ровенской и Тернопольской областях Украины (напомним, что Закарпатская область вошла в 1918 году в состав Чехословакии, а Черновицкая была румынской территорией до 1940 года).

В этих регионах была сложная этническая ситуация: население городов было преимущественно польским и еврейским, в то время как сельское население – украинским и белорусским.

Часть белорусов, как и поляки, исповедовали католицизм, большинство украинцев – униатство (греко-католичество), значительная часть восточнославянского населения – православие. Польша, таким образом, стала государством с заметными этническими меньшинствами (не менее 14% населения страны составили украинцы, около 10% — евреи, плюс заметными были белорусское и немецкое меньшинства), но вместо пути федерализации пошла на конфронтацию.

«Польские власти так и не смогли найти пути для примирения провозглашенных ими принципов национального государства и политических требований украинского населения, зачастую прибегая к различным репрессивным мерам», — описывает политику Варшавы в тот момент официальный польский нарратив. Зачастую взвешенной восточной политике Польши мешал антикоммунизм, который был основой мировоззрения самого важного политика межвоенной республики –Юзефа Пилсудского. Он был не против «федерализации» новой Речи Посполитой, но опасность воздействия со стороны коммунистов Белоруссии и Украины пугала его больше, чем межнациональная напряженность.

Эйфория от восстановления национального государства поддерживала националистические настроения. Польские элиты мечтали о восстановлении Польши в границах 1772 года, со всей Правобережной Украиной.

«Марш, марш, Пилсудский, с тобой милость Божья,

Мы построим Польшу от моря и до моря»,

— гласил популярный неофициальный куплет песни на мотив национального гимна «Еще Польска не згинела».

Пилсудский даже разработал проект конфедерации «Междуморье», которая бы объединяла страны от Финляндии до Румынии — то есть Прибалтику, Польшу, Венгрию, Югославию, Чехословакию и Украину с Белоруссией. По его идее, это надгосударственное образование не позволяло бы доминировать в Центральной Европе ни Германии, ни Советскому Союзу.

Однако националисты малых стран (в частности, Прибалтики, Белоруссии и Украины) опасались, что в результате они окажутся в угнетенном положении относительно поляков. Да и не все политические силы в Польше хотели «размывания» национального государства в «Междуморье». Плюс против него выступила Великобритания и США, отнюдь не желавшие появления в Восточной и Центральной Европе дополнительного центра политической тяжести. Поэтому проект остался нереализованным.

Ограничения на Востоке касались в том числе национального языка — 31 июля 1924 года украинский язык был запрещен к использованию в государственных учреждениях Восточной Галиции.

Число украинских и белорусских школ сокращалось: в 1919 году в Западной Украине таких школ было 3500, в 1935 – 450 (в Западной Белоруссии их число сократилось с 400 до 16).

Украиноязычные кафедры Львовского университета были закрыты, что затруднило доступ украинцев к высшему образованию. Бывший первым секретарем Центрального комитета Коммунистической партии Украины (ЦК КПУ) Никита Хрущев вспоминал, что после присоединения Западной Украины он побывал на одном из предприятий Львова – и лишь один из нескольких десятков инженеров там был украинцем.

«Вы не знаете, как трудно было нам в Польском государстве получить образование и как трудно, получивши образование, получить затем работу», — говорил этот человек.

При этом Варшава поощряла переселение поляков на восток, особенно в районы Волыни и Ровенщины. Государство выделяло им земли и кредиты, таким образом, создавая линию польских поселений вдоль советской границы.

Немногочисленная восточнославянская интеллигенция создавала свои политические структуры: в Западной Белорусии, к примеру, действовала партия Белорусская христианская демократия (БХД), затем возрожденная в постсоветской республике, во Львове действовало Украинское Национально-демократическое объединение (УНДО), в Западной Украине и Западной Белоруссии существовали отдельные от польской коммунистические партии.

Однако с течением времени все больше украинцев разочаровывалось в политической борьбе. Еще в 1920 году в Праге возникает Украинская военная организация (УВО). Она становится популярной в регионе: в 1929 году появляется ее легальное крыло –Организация украинских националистов (ОУН). В 1930 году на Украине происходят волнения: горят дома помещиков и богатых крестьян.

В ответ на это Пилсудский, ставший главой Польского государства, проводит «раздуманную с широким размахом» карательную операцию. «Отряды из полицейских и военных провели несколько сот карательных экспедиций, в ходе которых применялся принцип коллективной ответственности. Уничтожалось имущество людей, они публично подвергались побоям, ликвидировались общественные, культурные и кооперативные украинские организации», — пишут жизнеописатели Пилсудского.

После кровавой «пацификации» боевое крыло ОУН, возглавленное Степаном Бандерой, пошла по пути индивидуального террора:

ей были атакованы школьный куратор Львовщины Гадомский (в отместку за полонизацию образования), советский консул во Львове Майлов, а также в 1934 году убит польский министр иностранных дел Бронислав Перацкий.

В ответ на это польские власти усилили репрессии. Но ситуация на Востоке становилась все более и более сложной. Наказания и публичные порки крестьян не помогали украинцам и белорусам полонизироваться. По легенде, незадолго со смерти Пилсудский сказал своему адъютанту: «Я проиграл свою жизнь. Мне не удалось создать свободную от русских Украину».

Наличие советских Украины и Белоруссии, в которых в 1920–1930 годы активно развивалась национальная культура, массированная антипольская пропаганда как со стороны националистов, так и со стороны коммунистов, привела к тому, что местное население поддержало присоединение территорий к СССР после 17 сентября 1939 года.

Тогда Красная армия заняла Западную Украину и Западную Белоруссию, произошло их присоединение к СССР.

Для польского населения это время стало тяжелым: значительная часть интеллигенции была репрессирована. Костелы закрывались, а священнослужители отправлялись в тюрьмы.

«Раскулачивание» местных богатых крестьян вызвало дополнительное недовольство. Польские жители боялись мести со стороны украинцев и белорусов, их национальное чувство было также оскорблено «очередным разделом» Польши (теперь между СССР и Германией).

В течение Великой отечественной войны и оккупации западные области Украины и Белоруссии затем пережили почти полное изгнание поляков (начиная с Волынской резни 1943 года), переселение в край украинцев из юго-восточной Польши в 1947 году, борьбу с партизанскими формированиями Украинской повстанческой армии и прочее. Но никогда после 1939 года украинская принадлежность Восточной Галиции, Волыни и Ровенщины (как и белорусская – Гродно, Бреста и западной Минщины) под сомнение не ставилась.

При подготовке материала использовались следующие публикации:

Западная Белоруссия и Западная Украина под гнетом панской Польши. М.: Государственное военное издательство Наркомата обороны СССР, 1939. Кеневич Я., Тымовский М., Хольцер Е. История Польши. М.: Весь мир, 2004. Наленч Д. И Т. Юзеф Пилсудский: легенды и факты. М.: Издательство политической литературы, 1990. Хрущев Н.С. Воспоминания. М.: Московские новости, 1999.