Майкл

развернуть

Внимание всего мира приковано к ситуации вокруг Сирии. Аналитики пытаются предсказать точную дату военного вторжения зарубежных стран и делают прочие прогнозы. К примеру, рассматривается возможность участия в конфликте той или иной страны и даже вероятность того, что интервенция в Сирию обернется вооруженным конфликтом между третьими странами. В прогнозах относительно крупной войны нередко фигурируют российские корабли, дежурящие в Средиземном море. По мнению некоторых экспертов и части заинтересованной общественности, именно военно-морской флот России станет той силой, которая не позволит странам НАТО нанести удар по Сирии или даже поможет ей обороняться.

Судя по имеющейся информации, Россия не собирается открыто участвовать в возможной войне. Тем не менее, в Средиземном море в настоящее время находятся около полутора десятков российских боевых кораблей и неназываемое число подводных лодок. Они выполняют различные учебно-боевые задачи, но при этом не предпринимают никаких действий агрессивного характера. Российские крейсера, большие десантные корабли и т.п., выражаясь современной терминологией, осуществляют присутствие в регионе и следят за текущей обстановкой, но не более.

Необходимо помнить, что в случае начала конфликта российским морякам, скорее всего, придется выполнять новые задачи, прямо связанные с ситуацией в регионе. Вряд ли это будет нанесение ударов по каким-либо целям или оборона наземных и надводных объектов. В пользу такого предположения говорит состав российской группировки в Средиземном море. Почти половина из находящихся там кораблей предназначается для перевозки и высадки десанта. Большие десантные корабли (БДК) Черноморского, Балтийского и даже Тихоокеанского флотов просто не предназначены для ведения активных боевых действий на море. Тем не менее, их можно использовать в качестве транспорта для необходимых грузов, в том числе и военных.

В последние дни вопрос нахождения возле Сирии российских десантных кораблей получил дальнейшее развитие. Несколько дней назад из Новороссийска вышел БДК «Николай Фильченков». Корабль направился в восточную часть Средиземного моря, чем вызвал специфическую реакцию некоторых зарубежных средств массовой информации. Большие десантные корабли проекта 1171, к которым относится «Николай Фильченков», способны перевозить более одной тысячи тонн различных грузов. Вероятно, именно принятый кораблем в Новороссийске груз, состав которого не оглашался, вызвал неоднозначные публикации в зарубежной прессе.

Использование больших десантных кораблей в качестве транспорта неких грузов, необходимых сирийской армии, на данный момент не имеет официальных подтверждений. Ряд фактов могут служить косвенным подтверждением этого предположения, но российское руководство пока не оглашает истинных причин переброски в район возможного конфликта большого количества БДК.

В связи с этим стоит рассмотреть вторую версию присутствия десантных кораблей. В Сирии, несмотря на длительную гражданскую войну, все еще остается большое количество россиян, приехавших туда в порядке командировок или живущих на постоянной основе. В случае полномасштабного конфликта БДК смогут принять их на борт и доставить в Россию. Находящиеся в регионе десантные корабли, в зависимости от конкретного типа, способны перевозить от 200 до 300 человек каждый. Таким образом, за один рейс семь БДК могут вернуть на родину примерно 1500-2000 россиян.

И все же помимо десантных кораблей в Средиземном море находятся корабли других типов. Особого внимания стоит поход ракетного крейсера «Москва». Недавно он посетил с визитами порты Кубы и Никарагуа. Сейчас, выполнив все запланированные учебно-боевые задачи в Атлантическом и Тихом океанах, он направляется в восточную часть Средиземного моря. Как уже говорилось, российские корабли вряд ли будут воевать с кем-либо в случае начала интервенции в Сирию, но нахождение в регионе корабля с мощными системами противовоздушной обороны и развитым радиолокационным комплексом позволит России следить за всеми событиями и, при необходимости, оказывать помощь дружественной Сирии.

Находящиеся в восточной части Средиземного моря российские корабли, используя свои радиолокационные системы, способны создать сплошную зону наблюдения, накрывающую как территорию Сирии, так и близлежащие акватории. Это позволит российским военным наблюдать за передвижениями кораблей НАТО, отслеживать пуски ракет и вылеты ударных самолетов. При этом российские моряки могут быть не только молчаливыми наблюдателями, но и информаторами. Получаемая информация может передаваться в соответствующие органы российского министерства обороны, а кроме того, еще и в сирийские штабы. Именно в этом может заключаться помощь, обещанная российским руководством.

Таким образом, складывается достаточно правдоподобная картина того, как в случае начала интервенции будут работать российские корабли, прибывающие в Средиземное море. Естественно, в реальных условиях предположения могут как получить подтверждение, так и быть опровергнутыми. Тем не менее, в существующей ситуации нельзя делать более точные прогнозы. С уверенностью можно говорить лишь о том, что российские корабли не станут вступать в бой с зарубежными и Россия не будет втянута в войну.


По материалам сайтов:
http://ria.ru/
http://itar-tass.com/
http://interfax.ru/
http://rus.ruvr.ru/
http://bbc.co.uk/

Автор Рябов Кирилл

http://topwar.ru/33268-zachem-rossiya-posylaet-korabli-v-sre...

Alex Velho

развернуть

sascha putin

развернуть

Ранее планировалось, что Ереван подпишет Соглашение об ассоциации и

ANDROID MALE AUNT

развернуть

Владимир

развернуть

Министерство обороны России приступает к реализации масштабного проекта, который замминистра Аркадий Бахин охарактеризовал как «возвращение в Арктику».

«Мы пришли туда или, точнее, возвратились навсегда, потому что это - исконно русская земля».

На минувшей неделе Сергей Шойгу определил Аркадия Бахина как министерского чиновника, который будет непосредственно отвечать за работу по Арктике. На первом этапе заместителю министра поручено проконтролировать работы, которые военнослужащие будут проводить на Новосибирских островах, расположенных на стыке арктических морей: моря Лаптевых и Восточно-Сибирского моря. Главная цель военного ведомства на первом этапе состоит в строительстве взлётно-посадочной полосы аэродрома «Темп», созданного на островах в советские времена, но затем длительное время не эксплуатировавшегося, от чего пришедшего в полную негодность для приёма воздушных судов. Полоса будет строиться с первоначальным прицелом на взлёт и посадку таких самолётов как Ан-72 и Ан-74, которые, по словам представителей главного военного ведомства, смогут прибыть на Новосибирские острова уже в конце октября текущего года. В дальнейших планах – расширение и удлинение ВПП аэродрома «Темп» с целью получения возможности приёма большегрузных транспортных самолётов.

Напомним, что активное освоение Новосибирского архипелага, который, для сравнения, более чем в три раза по своей площади превосходит такое государство как, к примеру, Катар, началось в 70-х годах прошлого столетия. Тогда Министерством геологии Советского Союза была определена задача масштабного геологического и геофизического исследования островов. Для решения этой задачи была создана так называемая Восточно-Сибирская комплексная партия, начальником которой назначили Владимира Иванова. Работы проводились при участии опытного геофизика Алексея Пискарёва. Работы были нацелены на проведение сейсмогеологоразведки. Экспедиционный лагерь располагался в непосредственной близости от места расположения полосы аэродрома «Темп», который в то время был рассчитан на обслуживание лишь таких самолётов как Ан-2 – рабочих лошадок Арктики, как называли этот самолёт сами участники экспедиции.

Участники сейсмологической экспедиции на Новосибирские острова (1972 год)

К 1973 году на Новосибирских островах удалось развернуть несколько сейсмолабораторий, которые позволяли, по официальной версии, отслеживать природные землетрясения на территории региона внушительной площадки. По неофициальной, как говорится, догадываемся сами, что с помощью установленной на Новосибирских островах техники можно было отслеживать не только те землетрясения, которые вызваны матушкой-природой…

Сейсмологическая станция "Темп" (1973 год)

По всей видимости, стратегическая значимость Новосибирских островов была осмыслена и в новейшее время. Именно поэтому министр обороны Шойгу и отдал приказ о начале восстановления аэродрома с дальнейшим масштабным освоением архипелага.

В конце минувшей недели к островам подошли корабли Северного флота РФ, во главе которых был РК «Пётр Великий». Корабли вышли с базы в Североморске 3 сентября и были подведены к островам группой из четырёх атомных ледоколов («50 лет Победы», «Вайгач», «Таймыр и «Ямал») в связи со сложной ледовой обстановкой на нескольких участках маршрута. Ледоколы использовались на протяжении сложных участков маршрута протяжённостью около 400 морских миль. Общая протяжённость пути составила более 2 тысяч морских миль.

Караван кораблей Росатома и ВМФ РФ

Во время движения кораблей проводилась масштабная авиационная работа с помощью вертолётной техники (Ка-27), которые осуществляли воздушную разведку на маршруте следования, а также отрабатывали варианты посадки на атомные ледоколы. Осуществлялся комплекс учений по отработке действий корабельных команд с экипажами самолётов противолодочной морской авиации, а также учебные тренировки по оказанию помощи судам, терпящим бедствие в арктических водах.

Флотская группировка (десять судов обеспечения и боевых кораблей) и заняла места якорных стоянок в акватории залива Стахановцев, находящегося на западной оконечности острова Котельный Новосибирского архипелага. По сообщениям пресс-службы Северного флота, на остров с помощью вертолёта Ка-27 и специальных плавательных средств была высажена группа для проведения рекогносцировки. После проведения работ рекогносцировочной группой было принято решение о высадке десанта на берег острова Котельный с БДК «Кондопога» и «Оленегорский горняк».

Для начала строительных работ на Новосибирские острова было доставлено соответствующее оборудование и материалы. Команде была поставлена задача в сжатые сроки провести картографический анализ и приступить к работам по возведению взлётно-посадочной полосы аэродрома «Темп». По поводу необходимости проведения слаженных и эффективных работ весьма недвусмысленно высказался министр обороны Шойгу:

«Очень не хочется, чтобы кому-то пришлось совершать подвиги из-за чьей-то расхлябанности».

По всей видимости, министр имел в виду, в том числе, и прошлый опыт начать определённые работы на Новосибирских островах, который был откровенно неудачным. Напомним, что в сентябре 2012 года при заходе на посадку на острове Котельный потерпел аварию вертолёт Ка-27. Благо, что в той аварии никто из членов экипажа и десантной группы, находившейся в вертолёте, не пострадал. Экспертная группа установила, что авария вертолёта произошла вследствие заклинивания редуктора. При этом сообщается, что пилоты, как виделось им, вели машину на твёрдый грунт, вместо которого оказалось болото. Та авария скомкала учения, оставив явно негативный осадок.

На сей раз никаких нештатных ситуаций не зафиксировано, а это вселяет надежду на то, что работы на Новосибирских островах будут не только начаты точно в срок, но и точно в срок закончены.

Итак, для чего Министерству обороны могут быть нужны именно Новосибирские острова? Как уже говорилось, в своё время на островах работали группы сейсмического мониторинга. Очевидно, что советский опыт по установлению эпицентров землетрясений, которые вполне могли возникать и после ядерных испытаний, проводимых другими государствами, трудно в нынешней ситуации переоценить. Оставшиеся от работы Восточно-Сибирской комплексной партии Владимира Иванова материалы позволят быстро наладить работу, скажем так, в современном ключе. Кроме того, Новосибирские острова – это стратегический архипелаг Северного Ледовитого океана, на котором с 1933 года действовала полярная станция. На станции проводились систематические исследования в области метеорологии, гидрологии, геологии, геомагнетизма. Наработки советских учёных могут оказаться неоценимую пользу для тех групп, которые собираются работать на Новосибирских островах сегодня. Уникальное расположение имеет здесь и тот самый залив Стахановцев, который сегодня используется кораблями СФ РФ для выбора якорных стоянок на островах. При качественной работе залив может превратиться в важный элемент инфраструктуры Новосибирского архипелага.

Залив Стахановцев (70-е годы)

Хотелось бы, чтобы работа на Новосибирских островах была проведена ещё и так, чтобы она не разрушила по-настоящему уникальную экосистему арктических земель. Сегодня архипелаг, входящий в состав Республики Саха (Якутии), является составной частью охранной зоны «Усть-Ленского» заповедника.

Автор Володин Алексей

http://topwar.ru/33355-pochemu-minoborony-vybralo-novosibirs...

---

Майкл

«Мы служили. Служили как могли: честно, с десантным фанатизмом, преданностью голубому берету и Родине. С начала девяностых годов участвовали практически во всех разгоревшихся в России межнациональных конфликтах (Приднестровье, Северная и Южная Осетия, Ингушетия). Получали ордена и медали, внеочередные звания, росли по служебной лестнице. Костьми ложились, если кого-то не брали на очередное боевое задание. Потерь практически не было.

Мы не знали, что нас ждет Чечня. Хотя в душе у меня росло беспокойство… В конце 1992 года, участвуя в Осетино-Ингушском конфликте, после «триумфального» наступления на территорию Чечено-Ингушетии, я стоял на аэродроме: то ли в Моздоке, то ли в Беслане — и рассматривал подбитую БМД-2 десантного батальона (наших соседей), точнее, что от нее осталось: груду железа, пропитанную кровью и раздробленными костями двух членов экипажа. Я начинал понимать, что все еще впереди…

В 1993 году один из офицеров спросил меня: «Почему у тебя личный состав на занятиях выполняет упражнения по перебежкам, переползанию и изготовке к бою на асфальте? Это же ужасно больно! Солдаты тебя возненавидят». Я ничего не ответил. Я предчувствовал Чечню…

О штурме Грозного в новогоднюю ночь с 1994 на 1995 год написано много. Но недавно в одной книге о той бойне я прочитал: «Восточная группировка, не выполнившая поставленную задачу, была выведена из Грозного». Стало обидно и горько за погибших в те дни.

«Как поступить?» — размышлял я. Да, правда часто испепеляет, может унизить, лишить иллюзий. Но она, правда, единственное, что осталось в моей памяти о днях и ночах Восточной войсковой группировки, оболганной в книге, название которой — и это справедливо — не сохранилось в сознании.

Наше десантное подразделение прилетело в Моздок в начале декабря 1994 года. Расквартировались на аэродроме — в отдаленной его части и, обеспечив охрану территории, стали готовиться к выполнению специальных задач. Проводились плановые занятия, шла подготовка к ведению боевых действий.

Первую свою задачу мы получили в 20-х числах декабря. Нас разбили на так называемые сводные группы, вошедшие в состав войсковых группировок, идущих на Грозный. В нашей сводной группе, нацеленной на восточное направление, было 25 разведчиков: офицеров и солдат. Я командовал группой солдат.

У групп, подобной нашей, задачи на бумаге были разведывательные, диверсионные. На самом деле нам «нарезали» прикрытие особых участков, обеспечение безопасности командования и выполнение специальных задач.

25 декабря 1994 года мы в составе колонны начали выдвижение по маршруту Моздок — Толстой Юрт — Аргун. Заночевали в Толстом Юрте. Здесь стояло порядка 20 «Градов» и «Ураганов». Я до сих пор помню глаза одного из моих солдат, который радовался залпу мощных реактивных установок: «Командир! Вот это салют!» — «Это не салют, Андрей, — сказал я. — А первая в твоей жизни война. Настоящая». Я тогда не знал, что для Андрея эта война будет и последней в его жизни, которая оборвалась через несколько дней на мятежной чеченско-российской земле.

Получив задачу, мы 26 декабря вышли в район сосредоточения Восточной группировки под Аргун. Эта огромная махина из людей и техники представляла из себя неорганизованную, голодную массу. Новые бэтээры, артиллерийские орудия соседствовали с покореженной и разорванной техникой. Солдаты, замученные, изможденные, хаотично передвигались по «чистому» полю среди сборища ратной техники, ощетинившейся стволами в разные стороны. Это был рой людей, измазанных в грязи. Они давно здесь стояли: немытые и не евшие помногу суток. Периодически сюда прилетали вертолеты: забирали убитых и раненых. И улетали. Самое страшное наступало ночью. Ни у одного из подразделений не было места, где бы личный состав отдыхал: никаких укреплений, блиндажей и землянок. Только окопы, свежевырытые ямы и воронки от разорвавшихся чеченских мин и снарядов. Солдат не был защищен и прятался либо в боевой машине, либо сидел в окопе, а война — не только стрельба из автоматического оружия. Поэтому я заставил свою группу зарыться в землю. Весь день и вечер мои солдаты сооружали блиндаж на случай минометных обстрелов. Люди устали, чертыхались, плевались, проклинали меня, но истово копали землю. Сделали перекрытие, достали печку-буржуйку… К ночи блиндаж и окопы были готовы.

За весь день — редкие выстрелы. Да рев техники. Ночью все преобразилось. От начавшейся канонады и автоматно-пулеметных очередей стало светло, как днем. Вся группировка стреляла… Куда? Неизвестно.

Моя группа, заняв позиции, включилась в общий механизм «пальбы». К полуночи, израсходовав немало боеприпасов, стало ясно, что огонь по нашей группировке чеченцы ведут со всех сторон, и не только из стрелкового оружия. По нам работала чеченская артиллерия, а с востока от Аргуна — сначала было удивительно, странно — даже «Град».

Про взаимодействие, какое-либо руководство нашей Восточной группировкой лучше не вспоминать… Его не было вообще.

Я дал команду своей группе из двенадцати солдат прекратить беспорядочный огонь и работать по обнаружению огневых точек противника — благо приборы ночного видения у нас имелись.

К утру все стихло. Прилетели вертолеты. Группировка снова грузила раненых и убитых. Артиллеристы за ночь расходовали немыслимое количество боеприпасов. Стреляли и стреляли в места вероятного нахождения противника, а снарядные ящики у них забирала пехота, потом и мы, чтобы согреться у замаскированных костерков.

Вечером 27 декабря моей группе была поставлена задача выдвинуться на окраины Аргуна, чтобы выявить огневые точки и реальные силы противника. Уяснив задачу, боевые порядки подразделений нашей группировки, которые стояли напротив Аргуна, я, разделив группу на две части, начал движение. При звуках канонады, медленно и осторожно передвигаясь, мы вышли, словно из огненного мешка, и сразу попали в окопы парашютно-десантной роты, которая прикрывала группировку со стороны Аргуна. Иду по окопу, иду и упираюсь в труп десантника, лежащего на бруствере, рядом валяется автомат. Стягиваю тело вниз — зашевелился «труп». Хотя на живого человека солдат не был похож. Из его несвязного бормотания стало ясно, что в этой траншее он находится около четырех суток и ни разу не ел, где командир — не знает, какая у них задача — не помнит. Иду по окопам. Под обстрелом. Где-то лежит труп. Только что погиб. Снова идешь — спит человек. Начинаешь тормошить — он не в состоянии ничего соображать. В вырытой землянке мы нашли командира — молодого, заросшего щетиной лейтенанта. «Как дела?» — спросил я у него. «Никак, стреляем», — отвечает. Я прошу: «Дальше как пройти? Как мне выйти к Аргуну?» — «Никак, — говорит. — Мы мины вокруг себя разбросали». Спрашиваю: «А схемы минных полей есть?» — и понял, что спросил зря. Не было их. Из рассказа лейтенанта следовало, что в первый же день они расставили все мины и растяжки, какие имелись, между своими позициями и Аргуном. «А у духов есть мины?» — «Есть. Они тоже набросали».

Территория между нашей Восточной группировкой и занятым боевиками Аргуном была непроходима ни в коем случае. В ее пределах невозможно было вести разведку, делать засады. Люди просто отвечали на огонь, сами наносили огневое поражение.

Возвратиться моей группе назад — означало невыполнение задачи. И я отдал приказ на обстрел указанных лейтенантом вероятных позиций чеченцев. Через пару минут Аргун, как дракон, выдохнул в нас залпами из чеченских артиллерийских орудий, танков и стрелкового оружия. Сидя в окопе, нам было жутковато от количества разрывов, фонтанчиков от пуль противника.

Три моих наблюдателя, заранее заняв позиции левее от нас, вычислили несколько огневых точек боевиков…

Мы вернулись утром, оставив в окопах парашютно-десантной роты все, что было с собой из еды. Солдат с солдатом всегда поделится, а на войне и подавно. Группировка снова собирала убитых, раненых, разбитые машины. Прилетели тяжелые вертолеты, нанесли огневое поражение. Непонятно куда.

Днем группировка начала выдвигаться в район Ханкалы. Предстояла битва за этот важный для штурма Грозного плацдарм. А в тылу оставался Аргун с вооруженной, около 600 боевиков, бандой с танками и артиллерией. Аргун брать почему-то не стали. Наверху было виднее. А именно аргунские боевики потом, первого января 1995 года, расстреляют первую колонну раненых нашей группировки, выходящей из Грозного. Вся колонна погибнет. Но это будет потом.

А тогда, 28 декабря 1994 года, «марш» на Грозный продолжался, ведомый «великими» военоначальниками конца 20 века. Военоначальниками когда-то могучей страны, победившей во многих войнах с внешними врагами, но почему-то напрочь забывших командный опыт последнего столетия, напитанный кровью наших отцов и дедов. Все, в чем мы на рубеже 1994–1995 годов участвовали, было похоже на плановый, учебный марш с боевой стрельбой. История должна была наказать нас, и она это сделала.

Оставив Аргун в тылу, мы ушли к Ханкале. Подтянулась остальная часть группировки. Заняли позиции. Была организована круговая оборона. Все шло к постепенному овладению Грозным.

Двадцать девятого декабря 1994 года Восточная группировка представляла из себя два кольца обороны и в центре штаб. Подошли танки, другая тяжелая техника, артиллерия. И тут моей группе ставится несвойственная нашему подразделению задача — обозначить ложный, якобы основной удар Восточной группировки на населенный пункт в километрах пятнадцати от Ханкалы — к югу. Приказали получить на группу имеющееся носимое тяжелое вооружение: гранатометы, огнеметы, крупнокалиберные пулеметы, гранаты. Данной группой нанести удар по населенному пункту и держаться сколько сможем. Никаких разведсведений, что там находится, не было. Ставилась одна задача: наносим удар, а когда поймем, что держаться больше возможности нет, израсходовав боезапас, мы должны были уйти на два километра к юго-востоку, где в определенной точке нас должна была забрать разведрота десантников.

Мы прекрасно понимали, что нас ждет. Мне все-таки удалось получить кое-какие данные по этому чеченскому населенному пункту. Там находилось до восьми единиц артиллерии, около четырех танков, неплохая группировка, и я представлял, что бы было. По каким-то чрезвычайным обстоятельствам разведроту десантников перекинули на другое направление. Поэтому приказ отменили. Нас спасло чудо.

В ночь на 30 декабря нам снова поставили несвойственную задачу — на удержание правого фланга. Моей группе на одном бэтээре придали самоходную зенитную установку и БМД-2 из десантного батальона. Когда руководство ставит задачу, не принято переспрашивать. Получи задачу, а как решить — проблемы твои. Перед штурмом Ханкалы с тремя единицами техники и личным составом я выдвинулся на правый фланг и, как картежник, рокируя зенитную установку, БМД-2 и мой бэтээр, все-таки кое-как выставил их. Еще на ходу я уяснил, что из себя представляет зенитная установка: как она стреляет, каков ее радиус. Выбрал ей место. Закопали БМД-2, поставили бэтээр. Правый фланг, как нам с моим заместителем думалось, мы закрыли, обеспечив охраной возможные опасные направления.

Когда мы выставлялись, мимо нас постоянно, как муравьи, ходили солдаты, нося на себе ящики с патронами 5,45 мм. Это было, как потом выяснилось, отделение пехотных связистов. Они заняли позицию в ложбинке где-то в 30 метрах северо-восточнее от нас. Их позиция представляла из себя глубокую яму, куда они натащили ящики с патронами.

Окопаться мы, разведчики-десантники, не успели, а лишь перекрыли вероятные подходы противника. Вся местность в этом районе была изрыта арыками, по которым духи подходили к нашим позициям, обстреливали их и беспрепятственно уходили. Достать их было невозможно: у нас ни минометов, ничего в таких случаях результативного… Практически нельзя было сделать засады: ходить по арыкам мы считали смертоубийством. Мы не спали третьи сутки. Употребляли таблетки от сна: такие скорее всего были только у нас.

Ближе к полуночи произошло то, о чем мы даже не смели подумать. Те солдаты-связисты, которые на наших глазах перебрались в ложбину, устроили там круговую оборону, позаряжали все боеприпасы и стали вести беспорядочную стрельбу по кругу — во всех направлениях, в том числе и по нам. Велся плотный огонь. Пришлось около часа лежать лицом в грязи, есть ее, нюхать всякое дерьмо. Автоматный огонь с 30 метров в упор… Над тобой все сверкает, летит… Бэтээр где в пробоинах, где в осколках… Стрельба чуть стихла. Я, наконец, разобрался, откуда она ведется. Поставил задачу своему заместителю выдвинуться к связистам и уяснить, в чем там проблема. Он продвинулся только метров на двадцать. Опять стрельба. Снова все залегли. Наш правый фланг был полностью деморализован. Свою задачу мы выполнять не могли. Встать во весь рост и идти к связистам было безумием. Связаться с ними тоже невозможно. Они не работали ни на одной вызываемой частоте.

Ползком с половиной группы мы выдвинулись к ложбине на расстояние броска гранаты. Стали кричать. Никакие окрики, что мы свои, связистов не останавливали. Казалось, у них никогда не кончатся патроны. И только после угрозы забросания гранатами стрельба стихла. Было не до маскировки. Зрелище, при подсветке фонариками, было сюрреалистическим. Люди представляли из себя реальное воплощение ужаса. Перекошенные рты. Раскалившиеся стволы автоматов, из которых связисты-мотострелки за это время выпустили не один ящик боеприпасов. Ими командовал сержант. На вопрос: «В чем дело?!» — он отвечал только одно: «Мы боимся! Мы просто боимся! У нас погиб командир, еще один офицер ранен. Я остался один на восемь человек. Мы боимся». — «А вы знали, что мы, десантники, там?» — «Знали. Но мы боимся. Откуда нам знать: вы это или не вы? Ночь!» Хотелось их бить прикладами до утра, но в это время из арыков по нам стали работать духи, и нам, десантникам, пришлось занять позиции связистов. Воевали до утра. Без потерь. На этой войне молодыми, необученными мальчишками правили ужас и страх.

Этой ночью шел штурм Ханкалы. Он был успешным. Ханкалу брали навалом, массой. Поэтому потеряли немало людей. Стали проводить зачистки. Опыта в таких мероприятиях оказалось мало. Оставляли в тылу мирных, невинных жителей с лопатами, узлами в руках, которые ночью превращались в автоматы, гранатометы.

Штурм закончился днем. Тридцатого декабря наше подразделение обошло взятую часть Ханкалы, аэродром и уже в составе группировки остановилось перед военным городком, который вплотную примыкал к мосту, соединяющему с окраиной Грозного.

Переночевали. Ночью с 30-го на 31 декабря ставилась задача на штурм Грозного. Нашему подразделению было приказано: выдвигаться в составе колонны, прикрывая ее командование двумя бэтээрами — спереди и сзади. Что конкретно: как будем штурмовать, с каких рубежей, кто нам противостоит в Грозноммы не знали. Когда я подошел к одному из старших офицеров группировки и спросил: «Какая у нас задача?» — то он, полковник в летах, отвел глаза и сказал: «Умереть». — «А можете разъяснить, в чем суть этой проблемы — умереть?» — «Понимаешь, старлей, я тебе действительно говорю, что у нас задача — умереть. Потому что мы изображаем основной удар всей группировки российских войск. Мы должны показать противнику, что именно с востока федеральные войска будут брать Грозный».

Я знал: есть еще два направления для ударов — с севера, северо-запада. Восточная колонна, по замыслу командования, должна была войти в Грозный, изобразить удар, охватить максимум территории имеющимися силами и средствами, продвигаться внутри Грозного, а потом выйти из города.

…Прошли мы военный городок, и начались потери. Потому что колонна представляла из себя длинную змею. Никакого боевого прикрытия — обеспечения справа и слева. Изредка над нами проходили вертолеты. Колонна представляла из себя: впереди около пяти, шести танков, бронетранспортеры, командно-штабные машины, остальная техника. Колонна состояла только из подразделений Министерства обороны — ни внутренних войск, ни МВД. В основном пехота, артиллеристы, танкисты. Мы, десантники-разведчики, в середине колонны. Замыкая ее, шла рота десантников на БМД-2.

При подходе к мосту нас начали расстреливать из крупнокалиберных пулеметов, четко работали боевики-снайперы. Нашему взору предстало: первый танк идет по мосту, а его обстреливают где-то с семи, восьми направлений. В перекрест. Повезло первому танку. Прошел. Так через мост проходила каждая единица: будь то танк или боевая машина пехоты. Живая сила всегда на броне, никто внутри не сидел. Колонна шла через мост, неся потери. Ведь десять — двенадцать человек на каждой броне, не обойтись без потерь. Колонна потеряла два бэтээра, были взорваны танк и кошеэмка. Мы, разведчики, прошли более-менее успешно: только двоих ранило. Не прошла мост только отдельная рота десантников, что мы узнали только потом. Связь практически не работала. У меня слышимость была только между моими двумя бэтээрами и «Уралом», да слабый, постоянно прерывающийся контакт с колонной. В связи был сплошной бардак. Никто большей частью не представлял: кто с кем говорит. Одни позывные в эфире, доклады лишь о «двухсотых» и «трехсотых» — сколько убитых и раненых. Десантная рота, замыкающая колонну, не прошла. Ее отсекли и расстреляли — всех. Как потом рассказывали, чеченцы и наемники добивали раненых десантников выстрелами в голову, а наша колонна об этом даже не знала. Выжили только прапорщик и солдат, которые с неимоверным трудом, с перебитыми ногами выползли за военный городок, откуда колонна начинала движение. Ползли, тяжело раненные. Доползли. Один потом вроде умер.

Зашли мы в Грозный и сразу попали под сильный огонь — практически со всех мест, со всех высотных зданий, со всех укреплений. Только зашли в город, колонна затормозилась. Где-то мы стояли, спешившись, не продвигались. За этот час у нас подбили пять танков, шесть бэтээров. У чеченцев был закопанный — видна одна башня — танк Т-72, который уничтожил весь авангард колонны. Пошли дальше. Колонна, постоянно обстреливаемая, ощетинившаяся, как еж, тоже отстреливалась. Солдаты спешивались, бежали — занимали позиции. Опять садились на броню, спешивались, снова бежали. Вести какие-то действия по занятым противником зданиям, как это положено, как мы учились в военных училищах, как это делали наши деды в 1941–1945 годах, не получалось. Колонна змеей шла по городу, оставляя в своем тылу боевиков, уничтожая только то, что уничтожалось. Спешиваться и вести разведывательные действия было невозможно ввиду беспредельного поведения мотострелков. Практически в каждом подразделении у них где-то отсутствовал командир, был убит или ранен. Подразделениями в основном командовали сержанты, прапорщики, кто остался жив. Солдат-пехотинец, не хочу мотострелков унижать, спрыгивал с бэтээра, нажимал на спусковой крючок и вел автомат до тех пор, пока не кончался рожок, — стреляя вокруг себя. Потом опять вставлял рожок и… Ужас перед происходящим у мотострелков был настолько силен, что, спешиваясь, наша группа десантников, вместо того чтобы вести разведку, была вынуждена залегать. Мы поднимали головы и опять опускали, потому что соседние, приданные пехотинцы снова и снова молотили по нам. В таком хаосе было просто невозможно идти. Но все же мною ставилась задача выявлять цели и уничтожать их. Конечно, все было через мат, вопли, через биение прикладами по головам некоторых пехотинцев. Для меня это были не первые боевые действия. А для основной части солдат и некоторых офицеров — первые. Мы, десантники, искали противника, уничтожали цели, но еще должны были успеть спрятаться от своих.

Мне один из наблюдателей докладывает, что в доме напротив две огневые точки. Ставлю задачу на выдвижение. Спешиваемся, выдвигаемся к этому дому грамотно, как учили. Не хочу хвалиться — подготовка у моих людей была очень сильной. Зримо было видно, что мои десантники действительно на голову выше всех остальных. Они перебежками подошли к стене дома. Метров десять оставалось, как послышалось урчание… Я обернулся. Сзади подошел наш танк, направил ствол прямо на стену, вблизи которой мы находились, и выстрелил. Стена стала падать на нас. Дом был пятиэтажный. Максимально, сколько смогли, мы ушли, но получили ушибы, переломы. У одного из солдат каска расплющилась, как у волка из фильма «Ну, погоди». Еще двое получили сотрясения, контузии. Мы отошли. Танк повернул и поехал дальше. Согласованности никакой. Опять все сели на броню, продолжили движение. Выявили еще огневые точки чеченцев, остановились, стали вести огонь. Я был на втором бэтээре с группой солдат. Вглубь города мы углубились на три километра.

Мы знали, что наступает новый 1995 год. В сознании это фиксировалось как дата, и только. Есть такой праздник — Новый год, и все…

http://www.soldati-russian.ru/publ/vojna_v_chechne/rasskazy_...

Майкл

развернуть

Министерство обороны возобновило постоянное российское военное присутствие в Арктике, организовав поход отряда боевых кораблей Северного флота в приарктические районы трассы Северного морского пути. Об этом сообщил журналистам в субботу первый замминистра обороны Аркадий Бахин после селекторного совещания прошедшего под руководством главы ведомства Сергея Шойгу о прибытии отряда к западному побережью острова Котельный (Новосибирские острова).

"Двое суток назад группировка кораблей Северного флота приступила к выполнению основных мероприятий на Новосибирских островах. Мы пришли туда или, точнее, возвратились навсегда", — сказал Бахин.

Во главе отряда шел тяжелый атомный ракетный крейсер "Петр Великий".

Первый замминистра добавил, что те задачи, которые выполняют корабли СФ — "это первая составная часть тех задач, которые поставлены президентом РФ и министром обороны по развитию и совершенствованию всей трассы Северного морского пути и прилегающей к нему Арктической зоны". "Задач очень много, они сложные и трудные, но мы их непременно выполним, для этого у нас все есть, и прежде всего подготовленные специалисты, которые будут выполнять все эти работы", — сказал Бахин.

По его словам, это только начало пути. "В последующем силами СФ предстоит выполнить такие же по сложности задачи в районе Земли Франца-Иосифа и в районе Новой Земли", — сказал первый замминистра.

Тяжелый атомный ракетный крейсер "Петр Великий"

Аэродром "Темп"

Он сообщил, что на Новосибирских островах будет восстановлен и усовершенствован аэродром "Темп", который уже в октябре сможет принимать самолеты Ан-72 и Ан-74. По его словам, Шойгу поставил задачу расширить и удлинить взлетно-посадочную полосу аэродрома для приема большегрузных самолетов, таких как "Антей" и Ил-76, что позволит нам наращивать группировку сил и средств на островах.

"Авиасообщение будет регулярным, круглогодичным и всепогодным. Мы должны восстановить полностью полярную авиацию и ее инфраструктуру. Это касается и материковых пунктов ее базирования, и островных", — подчеркнул он. Речь также идет о стратегической авиации, об активизации исследований и экспедиционных работ по высокоширотной трассе Северного морского пути, добавил Бахин.

Отвечая на вопрос, что будет представлять собой аэродром "Темп", Бахин сказал: "Его строительство будет вестись с использованием новейших технологий. Это касается непосредственно покрытия ВПП, которое должно отвечать жестким климатическим условиям Арктики. При монтаже покрытия будут использованы материалы, позволяющие выдерживать крайне низкие температуры. Это будет постоянно действующий аэродром".

ria.ru

---

Igor m

развернуть

Коротков Константин

Генезис сирийского кризиса и вечная война СШАразвернуть

В период Великой депрессии 32-й президент США и один из наиболее заметных государственных деятелей первой половины ХХ века Франклин Делано Рузвельт заявил: «Одна из главных моих задач – уберечь банкиров и бизнесменов от самоубийства». Эта трогательная забота обернулась величайшей трагедией всего человечества – Второй мировой войной, главными поджигателями которой стали американские промышленники и финансисты.

В той войне погибло более 54 млн человек, 90 млн было ранено, 28 млн из общего количества раненых стали инвалидами.

Вторая мировая война решила многие проблемы американского истеблишмента, но далеко не все: Советский Союз не только выстоял, но превратился в сверхдержаву. Главная же задача, которую ставил перед собой Ф.Д. Рузвельт, была решена с перевыполнением – США превратились в мировой финансовый центр. В июле 1944 г. в небольшом городке Бреттон-Вудс на международной конференции победителей было положено начало таким институтам, как Международный банк реконструкции и развития (МБРР, с 1960 г. – Всемирный банк) и Международный валютный фонд (МВФ). Тогда же доллар США был объявлен одним из видов мировых денег, наряду с золотом. К тому моменту США контролировали 70% мировых резервов золота. В самих США к концу войны имелось 129 млрд долл. (колоссальная и по нынешним временам сумма!) ликвидных накоплений.

Эти деньги, «заработанные» американскими банкирами и промышленниками на страданиях и смертях миллионов людей, дали мощный стимул производству товаров широкого потребления и капитальному строительству. Не говоря уже о международном статусе, который получили США. Даже русобоф и идеологический враг нашей страны З. Бжезинский признавал: «Парадоксально, что разгром нацистской Германии повысил международный статус Америки, хотя она не сыграла решающей роли в военной победе над гитлеризмом. Заслуга этой победы должна быть признана за сталинским Советским Союзом». Так или иначе, но фундамент современного гегемонизма Америки был заложен именно в последней мировой войне.

Итоги великой и страшной войны сформировали у тех, кто правит Америкой на самом деле, единственную модель поведения: решение собственных проблем всегда должно достигаться за счёт других стран и народов. На протяжении всего послевоенного времени США прибегали к агрессии всякий раз, когда у них либо возникали экономические проблемы, либо нужно было отвлечь внимание от непопулярных экономических мер внутри страны.

Так, война в Корее стала реакцией на первый послевоенный экономический спад 1949 года. Вторжение в Ливан последовало за спадом 1957-1958 годов. Агрессия против Вьетнама стала реакцией на экономический спад 1967 г., а «запуск» Картером второго витка холодной войны – на спад 1979 года. Падение 1981-1982 гг. вызвало к жизни не только «военное кейнсианство» Рейгана, но и американский «подход» к Никарагуа и Гренаде. Я уже не говорю о таких масштабных интервенциях США/НАТО в ХХI веке, как Афганистан, Ирак, Ливия.

На агрессивный характер внешней политики США как реакции на внутренние проблемы обращают внимание и многие американские ученые и писатели. Так, крупнейший историк первой половины ХХ в., один из основателей экономического направления в историографии США, автор 4-томного труда «Становление американской цивилизации» Charles Austin Beard (1874-1948 гг.) считал, что после победы над Японией в 1945 г. США ведут «вечную войну ради вечного мира».

Отталкиваясь от наработок Ч.О. Бирда, знаменитый американский писатель-либерал Гор Видал в работе 2002 года «Почему нас ненавидят» на нескольких страницах поместил таблицы военных и иных операций, проводившихся американцами до 2001 года. При этом «автор из сострадания (к читателям. – Е.П.) не стал перечислять военные операции, которые осуществляло ЦРУ в разных странах, например в Гватемале (1953), или в Иране (1953), когда был сброшен Моссадык, или в Чили, когда был сброшен Альенде, и т.д.». А главное, подчеркнул Гор Видал, то, что «в этих нескольких сотнях войн против коммунизма, терроризма, наркотиков, а иногда и вообще неизвестно против чего, которые велись между событиями в Пёрл-Харборе и "черным вторником" 11 сентября 2001 г., мы (Америка. – Е.П.) старались нанести удар первыми. Но мы ведь хорошие ребята, не правда ли? (курсив мой – Е.П.)».

В свою очередь Зиауддин Сардар и Мерилл Вин Дэвис в книге «Почему люди ненавидят Америку» в период с 1890 г. (военная акция США в Аргентине) и до 2001 г. (начало операции в Афганистане) насчитали 124 американские интервенции в различных частях земного шара. Причем, как указывают авторы, особое место в интервенционистской политике США всегда занимали провокации. Примеры? Пожалуйста.

В 1898 г. был организован взрыв американского корабля «Мэн» – обвинили испанцев. В результате США начали войну с Испанией.

7 мая 1915 г. США подставили под удар немецких подводных лодок «Лузитанию». Лайнер с закрашенным именем и без флага какой-либо страны целенаправленно вошел в зону, обозначенную германским правительством как «зона подводной войны». По условиям военного времени «Лузитания» была торпедирована германской субмариной и затонула. Погибло 1198 человек из 1959 бывших на борту. Этот инцидент был использован для информационного давления на общественное мнение многих стран, резко изменивших отношение к Германии.

В 1941 г. Рузвельт был хорошо осведомлен о готовящемся ударе на Пёрл-Харбор, но ничего не сделал, поскольку нужен был повод для вступления в войну.

В 1964 г. произошел т.н. Тонкинский инцидент, послуживший поводом к началу Вьетнамской войны.

Взрыв башен-близнецов 11 сентября 2001 г. стал поводом к военной интервенции в Афганистан.

Мифическая ядерная программа стала поводом для уничтожения Ирака. Над Ираном и Северной Кореей давно весит ядерный провокационный повод. И вот теперь химическое оружие в Сирии.

***

Убийственную характеристику внешней политике США дал ещё один американский ученый – заслуженный профессор истории Принстонского университета Арно Дж. Майер. Свою статью «Несвоевременные мысли» о событиях 9/11 он не смог опубликовать в США – «самой демократической стране мира». Удалось это сделать во французской газете «Монд». Цитирую:

«В новейшее время вплоть до недавних событий акты индивидуального террора считались оружием слабых и бедных, тогда как акты государственного и экономического террора – оружием сильных. В обоих видах террора важно различать объект и жертву. Это различие кристально ясно в случае удара по Центру международной торговли: объект представляет собой ярчайший символ и средоточие глобальной корпоративной и экономической мощи, жертвами же стали несчастные, в основном рядовые служащие. Иное дело Пентагон: там сосредоточено высшее военное командование…капиталистической глобализации, причиняющее, выражаясь пентагоновским языком, «побочный» ущерб человеческой жизни.

Так или иначе, после 1947 г. Америка превратилась в главного преступника-первопроходца, виновного в "упреждающем" государственном терроризме, прежде всего по отношению к странам "третьего мира", и потому, как правило, игнорируемом. Кроме постоянной подрывной деятельности и свержения правительств в соперничестве с Советским Союзом в годы "холодной войны", Вашингтон прибегал к политическим убийствам, создавал суррогаты эскадронов смерти и отряды так называемых борцов за свободу (типа бен Ладена). Он организовал убийство Лумумбы и Альенде и пытался осуществить покушения на Кастро, Каддафи и Хусейна, накладывал вето на любые попытки обуздать не только нарушения Израилем международных соглашений и резолюций ООН, но и проводимую им политику "упреждающего" государственного террора (курсив мой. – Е.П.)».

Генезис сирийского кризиса задан самой природой гегемонии США. Однако почему в Вашингтоне нацелились на «окончательное решение» сирийского вопроса именно сейчас? Почему обратились к отработанной схеме – провокации? И почему так плохо её подготовили: постановочный характер кадров видеосъемок, подсунутых миру в качестве «доказательств» химической атаки, якобы проведенной сирийской армией, стал очевиден чуть ли не на следующий день?!

Официально факт провокации был подтвержден 9 сентября на брифинге «Права человека и вооруженные конфликты: угрозы США применить силу против Сирии и международное право» в ходе 24-й сессии Совета ООН по правам человека. Как отмечалось в сообщении для СМИ по итогам встречи, «были приведены убедительные доказательства того, что видео и фото жертв химатаки в пригороде Дамаска 21 августа были сфабрикованы заранее. Аудитории продемонстрировали показания многочисленных свидетелей, единогласно утверждавших, что химоружие в районе Восточной Гуты было применено именно боевиками. Результаты проведенных активистами расследований инцидента и показания очевидцев были переданы Независимой комиссии по расследованию в Сирии».

Однако почему США отступили? Это не в правилах глобального лидера, и ООН давно уже Америке не указ.

Как уже сказано, США привыкли решать свои проблемы за счёт международного разбоя. Именно сюда уходят корни кризиса в Сирии и причины его эскалации.

Во-первых, в настоящее время экономика США приближается к «фискальному обрыву». В таких условиях обещания, данные Обамой в ходе избирательной кампании – снижение налогов, увеличение оплаты труда, легализация мигрантов, – не могут быть выполнены в принципе. В стране сложилась патовая политическая ситуация, сопровождающаяся падением популярности Обамы и его команды. Выход советникам и аналитикам из Белого дома видится в «маленькой победоносной войне». Более удобного места для такой войны, чем измотанная и разоренная Сирия, сложно придумать. Ну а решение внутриэкономических проблем за счет военной интервенции – это «добрая» традиция англосаксов.

Во-вторых, силы, стоящие за Обамой, активно поддерживают и реализуют проект «управляемого хаоса» от Мавритании до Киргизии и Кашмира. «Дуга нестабильности», начавшись на Балканах, должна по их логике дойти до России и Китая.

Однако на этом пути глобальной дестабилизации образовалась «проблема» – Сирия. Причем Дамаск является союзником трёх крупных держав одновременно – России, Китая и Ирана. Для Росси сирийцы – это не только союзники, но и друзья, как особо подчеркнул Владимир Путин.

Что же касается «хаоса», то он нужен для вполне конкретных целей. Одна из них – транзит углеводородов. И вот здесь опять возникает российский фактор. Полагаю, что эскалацию сирийского кризиса следует рассматривать как прямую реакцию на активизацию российской энергетической политики. Дело в том, что 13 августа в ходе визита президента РФ В.В. Путина в Баку были достигнуты серьезные договоренности по транзиту нефти: были подписаны соответствующие договоренности между российской государственной компанией «Роснефть» и азербайджанскими партнерами; определены новые направления и форматы кооперации в сфере ТЭК. Причем подписанные соглашения имеют долгосрочный характер – «перспективу лет на 15, может быть – 20, то есть закладывается хорошая база для сотрудничества на многие и многие годы вперед». По итогам встречи президент Азербайджана Ильхам Алиев подчеркнул, что «от активного взаимодействия, координации наших усилий, думаю, будет зависеть очень многое в рамках региональной энергетической проблематики. Мы настроены на решительное сотрудничество, на укрепление взаимодействия с Россией в этом важном направлении экономического и политического развития». Сухим остатком этой встречи стало создание нефтяной связки Россия - Азербайджан, т.е. именно того, что так боялся и против чего долгие годы работал Запад.

Генезис сирийского кризиса изначально вообще во многом был определён проблемой транзита энергоресурсов. Как известно, в Южном Средиземноморье обнаружены месторождения газа - и на морском шельфе, и на территории Сирии (Кара). В сирийском кризисе есть и ещё один «газовый» фактор: если режим Асада будет свергнут, то Катар, экспортирующий сжиженный природный газ, получит возможность транспортировки «голубого топлива» непосредственно со средиземноморского побережья по территории Сирии. Это как минимум удвоит объем его экспорта и заодно осложнит иранский экспорт. Усиление Катара на газовом рынке автоматически ведет к ухудшению позиций российских компаний. А если сюда добавить установление контроля над алжирским газом (над чем американцы также активно работают), то это уже чревато блокадой всего нефтегазового экспорта России.

Говоря о нефтегазовых войнах на Ближнем Востоке, не стоит забывать и о том, какая борьба разворачивается вокруг «Южного потока». Но это тема отдельного разговора.

У эскалации сирийского кризиса и агрессивной позиции Вашингтона есть и другие причины. Например, стремление разорвать связку «Тегеран – Дамаск – Хизбалла», создающую проблемы для США и Израиля. Однако самым главным в попытках «окончательного решения» сирийского вопроса всё же остается демонстрация России и всем остальным: в мире будет так, как решат США и стоящие за ними наднациональные структуры глобального управления.

И вот здесь самое время вспомнить слова Сталина, который любил повторять: «Есть логика намерений, и есть логика обстоятельств. И логика обстоятельств сильнее логики намерений». Так вот, логику обстоятельств провокаторы и поджигатели не учли. Не учли того, что изменилась Россия, изменился и мир. Однополярной системы больше не существует, и к окрикам из Вашингтона в Москве относятся уже не так, как двадцать лет назад.

В тоже время признаем, что сирийский кризис ещё далёк от разрешения. Он лишь слегка подморожен. Впереди – напряжённые и изнурительные дипломатические схватки.

Елена ПОНОМАРЁВА

http://www.fondsk.ru/news/2013/09/13/genezis-sirijskogo-krizisa-i-vechnaja-vojna-

В.И.Смирнов

развернуть

Семнадцать генералов в отставке, которые прошлом занимали пост начальника штаба ВВС Южной Кореи, направили открытое письмо в администрацию президента, Министерство обороны и парламент страны с требованием отказаться от закупок 60 американских истребителей F-15 SE. По мнению военных, самолеты уже устарели и не могут называться "истребителями следующего поколения", которые намеревался приобрести Сеул для своих ВВС в рамках программы перевооружения. Решение по закупке может быть принято уже в ближайшие дни.

Напомним, что в настоящий момент Администрация программ оборонных закупок (АПОЗ) Республики Корея проводит тендер на второй этап обновления парка боевых самолетов для ВВС страны. Проект носит название F-X. Сеул намерен закупить 60 боевых машин, на что выделено 8 триллионов 300 миллиардов вон (7,45 миллиарда долларов). Это самый крупный оборонный заказ Южной Кореи за всю послевоенную историю, из-за чего его уже окрестили "контрактом века". С самого начала было три претендента: американский концерн Lockheed Martin, предлагавший истребитель F-35А, также представляющий США Boeing с самолетом F-15SE Silent Eagle и европейский концерн EADS с машиной Eurofighter Mk III Typhoon. Однако F-35, который долгое время считался фаворитом, был отклонен из-за чрезмерной цены, а Eurofighter из-за нарушений условий контракта. В результате единственными претендентами, добравшимися до финальной стадии, стали истребители F-15SE концерна Boeing. Сеул теперь либо должен назвать его победителем тендера, либо отменить результаты и начать все с самого начала.

Как сообщило информационное агентство "Енхап", 17 генералов ВВС, которые в прошлом в разное время занимали пост начальника штаба ВВС, написали открытое письмо в адрес руководства страны. Послание было доставлено адресатам 27 августа, но известно об этом шаге высокопоставленных военных стало только сейчас.

В письме генералы выступают категорически против закупок F-15SE, считая его устаревшим и не отвечающим требованиям самолета следующего поколения. Они напоминают, что F-15 был разработан еще в 1970-е гг. и не может быть использован длительное время, так как начал устаревать. Кроме того, подчеркивается и тот факт, что предлагаемая Корее модель еще не полностью готова.

Озвучена сильная критика и в адрес правительства и Министерства обороны, от имени которых действует Агентство программ оборонных закупок Республики Корея. "АПОЗ применило абсурдный принцип, заявив, что не увеличит даже на 10 вон стоимость контракта в 8,3 триллиона вон. Весь проект F-X следует пересмотреть с самого начала, поменяв критерии оценки", - говорится в письме.

СМИ отмечают, что многие военные летчики согласны с этой позицией, считая, что F-15SE не может эксплуатироваться последующие 30 лет, как это запланировано программой перевооружения. По слухам, ВВС Южной Кореи хотели бы приобрести F-35, которые единственные из претендентов являются истребителями-"невидимками" пятого поколения. Отметим, что в ходе первой стадии перевооружения ВВС Кореи несколькими годами ранее Сеул уже закупил 60 самолетов концерна Boeing.

Решение по проекту может быть принято уже в ближайшие дни. На 20-21 сентября запланировано расширенное заседание АПОЗ под председательством министра обороны Кореи Ким Гван Чжина. Военные могут назвать Boeing победителем, взять еще время для дополнительного изучения вопроса или объявить об отмене результатов тендера.

Первоисточник http://www.aviaport.ru/

http://topwar.ru/33290-generaly-raskritikovali-f-15.html