Сын Кристины Орбакайте и Руслана Байсарова решил стать курсантом кадетского корпуса в Центорое. Об этом сообщил глава Чеченской Республики Рамзан Кадыров в своем блоге в Instagram. По его словам, Дени сам при встрече сказал ему, что хочет быть кадетом.

«Дени считает, что молодой человек должен быть здоровым, сильным духом и с крепким характером. Всё это, а также глубокие знания по различным предметам он получит, будучи кадетом, - написал глава ЧР, - Мы с Русланом Байсаровым настоящие друзья, мы братья, и поэтому я хочу, чтобы его сын стал преданным своему Отечеству и народу патриотом России!»

Кадыров отвез Дени в Центоройский кадетский корпус, где «воспитанники очень тепло встретили» его. Названный племянник Кадырова обещал отлично учиться и постигать азы военного искусства.

«Я по собственному желанию решил пройти курсы молодого бойца в кадетском корпусе в родовом селе первого президента Чеченской Республики Ахмат-Хаджи Кадырова. Хочу стать храбрым и сильным защитником отечества», - говорит Дени Байсаров на видео.

В своем личном блоге он также добавил, что вместо отдыха в Дубае решил «поработать над собой». 

«Начал каникулы с испытания себя и собственных возможностей! .. Временно я вне зоны доступа», - написал сын Орбакайте. 

Руслан Байсаров - российский бизнесмен и предприниматель, председатель Совета директоров ООО «Ведучи». Байсаров является автором и долгосрочным инвестором чеченского горнолыжного курорта, презентация которого состоялась в феврале 2013 года.

В марте 2014 года стало известно, что бизнесмен намерен вложить 12 миллиардов рублей в строительство морского курорта в Крыму.

Объем поставок в Россию рыбы лососевых пород в третьем квартале 2014 года - после введения продовольственного эмбарго - снизился по сравнению с аналогичным кварталом прошлого года только на 1%, до 32,7 тыс. тонн, оценили в Marine Harvest, крупнейшем поставщике лосося из Норвегии. 

Объем глобального рынка лосося Marine Harvest оценивает в 510,6 тыс. тонн, по сравнению с третьим кварталом 2013 года он вырос на 11,8%. Быстрее других растут поставки из Чили (28,4%) и с Фарерских островов (20,8%).

"Они не затронуты санкциями, поэтому увеличили прямые поставки в Россию", - указано в отчете Marine Harvest.

Долю российских поставок в своем портфеле контрактов норвежская компания оценивает в 3%, продолжая поставлять рыбу с Фарерских островов. По сравнению с третьим кварталом прошлого года она снизилась вдвое.

Чистая прибыль упала на 46%, до 206 млн норвежских крон. Прибыль компании падает, несмотря на увеличения вылова рыбы на 33% по сравнению с аналогичным кварталом 2013 года - на фоне роста издержек и снижения цен вследствие эмбарго на поставки в Россию. В частности, оптовые цены на лосось в Норвегии упали на 12,1%, до 4,15 евро за килограмм, а в Северной Америке - на 18,9%, до $6,22 за килограмм.

В последнее время в подземных переходах довольно часто можно увидеть, людей предлагающих бесплатные сим-карты. Законно ли это и что нужно знать о симках чтобы не попасться в руки мошенников, рассказал юрист Общества защиты прав потребителей Сергей Емельянов:

– Sim-карты могут раздавать бесплатно, например, в рамках рекламной кампании сотового оператора. Но в этом случае продавцы как минимум должны быть одеты в униформу своего представителя. Если же человек в переходе вызывает недоверие, можно позвонить на горячую линию оператора, название которого указано на упаковке sim-карты, обрисовать ситуацию и назвать место проведения «акции». Обычно, если лоток оператору не принадлежит, эта информация передается в службу безопасности и далее – в полицию.

Бывает, что sim-пакеты продают по обычной цене, но не просят паспорт. Возможно, договор находится в коробке – его нужно заполнить и передать оператору. Если он отсутствует, это также является нарушением, поскольку в России с любым оператором связи должен быть заключен договор с указанием реквизитов сторон.

Я бы не рекомендовал пользоваться картами, которые раздают бесплатно без оформления договора – они могут быть ворованными либо дублированными. Если настоящий владелец номера начнет получать сообщения или звонки чужому человеку и сообщит об этом оператору, тот может заблокировать такую sim-карту.

http://sobesednik.ru/obshchestvo/20141027-zachem-na-ulicah-r...

Россия вышла на пятое место по объемам запасов золота в мире, увеличив свой запас на 232,5 тысяч унций (6591 кг) в августе. Об этом сообщает Русская служба Би-би-си. Таким образом, согласно данным МВФ, золотой запас России вырос до 35,769 млн унций (1 014 034 кг). Согласно обзору Всемирного совета по золоту World Gold Council, за последние 6 месяцев Россия увеличила свои запасы на 54 тонны - максимальный прирост с 2009 года. Золотой запас России выглядит примерно так, как изображено на картинке в заголовке.

А золотой запас Германии выглядит вот так:

 

Потому что весь золотой запас Германии находится в США - и американцы лоховатым немцам даже ознакомиться с ним не дают.

27.10.2014, 04:10

В Одессе анонсировали создание еврейско-чеченского «батальон имени Бени Крика». Воевать батальон не будет, его обязанностью будет сбор волонтерской помощи, поддержка украинской армии, оказание помощи раненным. Якобы, тренировать батальо будут чеченские инструкторы. 

Предположительно, командовать батальоном будет Дмитрий Нудель из Днепропетровска. По его словам, «батальон» сформирован, чтобы  «свои поняли и улыбнулись, а враги боялись».  Хотя подчеркивается, что воевать формирование не будет, миссия его исключительно гуманитарная.

Также Нудель пообещал, что первые новости о деятельности нового формирования общественность услышит в течении ближайших недель.  »Бойцы» «батальона имени Бени Крика» готовят некую «акцию по-одесски». Также ничего не сообщается о численности батальона.

 В создании батальона помогают чеченцы. Активистов батальона имени Бени Крика поддержала супруга задержанного по подозрению в терроризме чеченца Адама Осмаева Амина Акуева, которая сейчас воюет в АТО в составе батальона «Киев-2». Она сообщила, что чеченцы рады помочь формированию еврейского гуманитарного батальона и «готовы организовать безопасность его активистов и поделится с ними опытом».

Герой одесского писателя Исаака Бабеля Беня Крик по прозвищу «Король» из сборника «Одесские рассказы» и пьесы «Закат», по сюжету жил на Молдаванке и был атаманом банды налетчиков.

Как хохлы в Польшу по соль катались…
Недавно Ярослав Дрозд огласил “приятную” новость для жителей Западной Украины.

Оказывается, с 1-го декабря про свободные поездки в Польшу за покупками можно забыть как страшный сон правления Януковича. Как говорится, теперь заживем, братья-европейцы! Простите, но после такого заявления Дрозда, мне было сложно не вставить минуточку сарказма.

Еще до государственного переворота, смотря региональное телевидение, я наткнулся на интересную передачу 5го канала, где жители Западной Украины приводят аргументы по поводу вступления в ЕС. Каждый второй аргумент основывался на безвизовом режиме. И что теперь? А теперь ближайшие соседи из Варшавы усложняют получение визы для жителей западных регионов Украины. Речь идет о шопинг-визах, которые ранее выдавались почти свободно. Давайте сравним получение визы до и после вступления в силу этой поправки.

Было: Для получения визы нужно было просто показать паспорт, где есть прописка в одной из областей Западной Украины. Бронирование отеля не обязательно. Так что жители Западной Украины ездили туда на один день за покупками.

Стало:
При получении визы требуется выписка банковского счета с перечнем операций за последнее время (примерно 3 месяца). Пенсионерам нужно приложить справку из пенсионного фонда. И есть один нюанс, который распространяется на всех без исключения. Это обязательное бронирование отеля, причем консульство требует бронь, даже если человек едет без ночевки.

Новосибирский Академгородок. Фото: РИА Новости

«Политические клубы и Перестройка в России» — это фундаментальное исследование о том, как в России появилось гражданское общество. Речь идет о почти полностью забытых сегодня перестроечных «неформалах» и их клубах, в которых формировалась «низовая» повестка поздних советских преобразований, которые привели к краху коммунистическую систему. Французская исследовательница Кароль Сигман — знаток трансформаций, происходивших в советском обществе, поэтому она выходит далеко за рамки 1985-1991 годов. Эта книга о постепенной послесталинской эмансипации советского общества.

Сигман далеко не одинока в своих исследованиях: в 2006 году российский историк и в прошлом «неформал» Александр Шубин написал книгу на эту тему «Преданная демократия. СССР и неформалы (1986-1989)». Оба автора рассказывают один и тот же нарратив: возникшее в 1986-1987 годах гражданское общество было смято номенклатурой во время выборов народных депутатов 1989 года. А история «Демократической России», август 1991 года, разгон Верховного Совета — это растянутая во времени история краха гражданского общества в противостоянии со ставшей беспартийной номенклатурой.

 «Русская планета» с разрешения издательства «Новое литературное обозрение» публикует фрагмент книги Кароль Сигман «Политические клубы и Перестройка в России: Оппозиция без диссидентства», посвященный академической среде, как месту генезиса движения «неформалов».

Академическое поле претерпевает глубокие трансформации после смерти Сталина. Реформаторы получают в нем доступ к властным позициям и занимают новые стратегические территории благодаря поддержке со стороны хрущевского аппарата. В 1956-1964 годах создаются новые институты, и Академия наук разрастается на восток страны; реформистское крыло научного поля инвестируется в эти новые пространства. С приходом Брежнева в 1964 году прежде тесные связи между политической властью и прогрессистскими институтами ослабевают. Но круги неортодоксально мыслящих интеллектуалов сохраняют силу в науке и пытаются расширить свое влияние на другие сферы общества (в частности, на промышленность и государственный аппарат).

Для оценки и переопределения позиции СССР на международной арене ученые широко востребованы хрущевским правительством, которое в 1956—1964 годах поощряет создание новых институтов. Если говорить прежде всего о социальных науках, то институты создаются в соответствии с двумя логиками: они либо специализируются на изучении отдельных экономических и геополитических зон (социалистические страны, капиталистические страны и третий мир), либо воплощают новые теоретические и методологические подходы.

В апреле 1956 года появляется Институт мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО) — для изучения экономических и политических систем капиталистических стран, их отношений с бывшими колониями и социалистическим блоком. В политическом поле это маркирует поражение сталинистского течения, ратующего за ужесточение отношений с Западом. Кроме того, это событие наносит удар и по консерваторам в Академии наук, поскольку создание ИМЭМО официально обосновывается «неспособностью» Института экономики (созданного при Сталине в 1930 году) производить «серьезную научную работу» по вопросам международной экономики и экономическому и политическому развитию капиталистических стран.

Два года спустя Институт экономики лишили еще одного сектора эмпирических исследований: экономика социалистических стран была передана новому Институту экономики мировой социалистической системы (ИЭМСС), который приступил к изучению реформ в Венгрии и Югославии и стал важным центром реформистской мысли. В качестве сопровождения экономических реформ 1957 года, направленных на рассредоточение центров принятия экономических решений, реформаторы из партии стараются децентрализовать науку, развивать восточную часть страны и сближать образование, науку и НИОКР (в этом состоит одна из целей реформы образования в 1958 году). Для этого в 1957 году под Новосибирском создается Академгородок, который становится резиденцией Сибирского отделения Академии наук. При Хрущеве и Брежневе оно будет главной цитаделью реформаторов в экономике и социологии. Позиция Новосибирска на удалении от центра позволяет обходить некоторые идеологические ограничения, навязываемые московским институтам, но по той же причине исследователи оказываются оторваны от центров принятия решений в науке и политике.

На волне появления новых дисциплин и методов, таких как математическая экономика и социология, создаются и другие институты. Быстрыми темпами институционализируется эконометрика. За каких-то восемь лет, с 1958 по 1966 год, лидеры этой школы занимают ведущие посты в двух экономических институтах и устанавливают тесные связи с социологией, которая тогда тоже находилась в стадии институционализации. Первоначальный импульс задан знаменитым статистиком, членом Академии наук В.С. Немчиновым, который стремится противостоять господству консерваторов и облюбованного ими сектора политической экономии.

Здание Центрального экономико-математического института в Москве. Фото: Игорь Михалев / РИА Новости

В 1963 году правительство, желая ускорить введение методов информатики в экономику, разрешает создать в Москве Центральный экономико-математический институт (ЦЭМИ). Представители эконометрики установят также контроль над Институтом экономики и организации промышленного производства (ИЭОПП) в Новосибирске, работавшим под руководством А. Аганбегяна. Эта быстрая институционализация стала знаком официального признания определенного метода (введения математики и информатики в управление и планирование народного хозяйства) и определенной идеологической ориентации («рыночного социализма»).

Исследователи из ЦЭМИ развивают теорию под названием «система оптимального функционирования экономики» (СОФЭ), призванную ввести некоторые рыночные механизмы в теорию и практику социалистической экономики. Исследуя процессы инфляции в СССР, они приходят к выводу о необходимости децентрализации экономики, предоставления большей автономии предприятиям (благодаря возможности их прямого доступа к ресурсам через оптовый рынок), определения цен не через затраты, а через стоимость, и их свободной флуктуации. В 1965 году работы основателей эконометрики награждены наивысшими знаками отличия, присуждаемыми правительством (в том числе Ленинской премией).

Институционализация социологии продвигается гораздо медленнее. Ее первое оформление происходит в 1958 году, но речь идет не о лаборатории и уж тем более не об институте, а всего лишь об «ассоциации» — Советской социологической ассоциации (ССА). Первая лаборатория, занимающаяся исследованиями труда и повседневной жизни, создана в 1961 году в московском Институте философии. Вплоть до 1968 года, когда появляется первый институт социологии (Институт конкретных социологических исследований, ИКСИ), эта дисциплина остается под каблуком у философии, хранительницы марксистской догмы. Чтобы выйти из-под власти марксистско-ленинской идеологии, социология, как и некоторые исторические школы, отдает предпочтение эмпирическим исследованиям. На ниве исторической науки школа так называемой «новой ориентации» и ее лидер Михаил Гефтер призывают к развитию исследований по модели «Восемнадцатого брюмера Луи Бонапарта», выступают против «исторического материализма, который отказывается поверять теорию социальной реальностью».

С социологией же было сложнее. Если первые исследования труда поощрялись властью, то работы в других областях принимались настороженно. Однако в 1960-е годы им по крайней мере никто не пытался препятствовать. В институциональном плане социологи стремились найти защиту под крылом у экономистов, в частности в эконометрике. В 1961 году новосибирский ИЭОПП принимает в свое лоно Центр исследований по проблемам молодежи, а в 1966-м — Отдел социологии труда под руководством Татьяны Заславской.

Институты, созданные в 1960-е годы, расширяют сферу своего влияния за пределы научной сферы — в вузы, в государственный и партийный аппарат. Постсталинская власть не тормозит эту экспансию, а даже, наоборот, ее поощряет. Ища поддержки у академического истеблишмента, она, возможно, вынашивала план наделить этот сегмент советской элиты полномочиями по принятию решений «наравне с партаппаратом, административной бюрократией и ВПК».

Некоторым из этих новых институтов разрешено создавать кафедры в самых элитных вузах, например в МГУ, на этом стратегическом плацдарме для интеграции во властные структуры, или в Новосибирском государственном университете, призванном стать кузницей кадров для Сибирского отделения Академии наук. Иметь кафедры в таких учреждениях означало обладать мощным подкреплением собственной легитимности в академическом поле, особенно на случай изменения политического курса.

Хрущевская власть жаждет заручиться поддержкой со стороны новых институтов. С самого своего создания ИМЭМО и ИКСИ должны вырабатывать рекомендации для правительства. ЦЭМИ расширяет свою сферу влияния в органах, связанных с планированием. В 1966 году отдельные его научные сотрудники вступают в Государственный комитет по материально-техническому снабжению (Госснаб), получая доступ к операционному центру системы планирования, в задачи которого входит снабжение предприятий всем необходимым для выполнения плана. Их цель — реформировать это учреждение. По мнению отцов-основателей эконометрики, оно составляет «основное препятствие экономическому развитию», поскольку фиксирует цены «совершенно произвольно» и подталкивает к растратам капитала, который достается предприятиям даром.

В 1970-х годах представители эконометрики внедряются также в Государственный комитет по науке и технике (ГКНТ), ведающий планированием в науке и помощью в принятии решений в сфере промышленного развития. Наконец, исследователи из реформистских институтов в индивидуальном порядке привлекаются в качестве советников Центральным комитетом партии (ЦК КПСС). Эта позиция открывает им доступ к ответственным постам в университетской и академической иерархии (в руководстве институтов). Ю. Андропов, заведующий сектором социалистических стран в Отделе международных отношений ЦК с 1957 по 1967 год, набирает своих консультантов в Академии наук. «Внутри того бастиона догматизма, каковым являлась Старая Площадь (штаб-квартира ЦК), — отмечает М. Левин, — отдел Андропова был "свободным миром"». Андропов занимал тогда высокую позицию в иерархии (он — секретарь ЦК с 1962 года). Это означает, что его советники были достаточно надежно «застрахованы». Среди них фигурируют Г. Арбатов и О. Богомолов; первый в 1967 году станет директором Института США и Канады (образовавшегося на базе подразделения ИМЭМО), а второй — в 1969-м директором ИЭМСС.

При Брежневе связи между реформистскими институтами и политической властью ослабевают. Изменение политического курса становится ощутимым с 1968 года: теория «оптимального функционирования экономики» ЦЭМИ не попала ни в одну публикацию с 1968 по 1974 год; исторической школе Гефтера перекрыли кислород в 1969-м; в 1972 году ИКСИ и Советская социологическая ассоциация переходят под контроль консерваторов. Исследователи реформистского течения продолжают тем не менее свои критические размышления, но теперь им приходится использовать обходные маневры: они изучают проблемы советского общества, «опираясь на материалы, заимствованные из других стран и эпох». Так, при анализе господства советского бюрократического аппарата часто прибегают к концепту «азиатский способ производства», применявшемуся к странам третьего мира.

Институты, созданные в 1960-х годах, в силу своей методологической и эмпирической ориентации добились некоторой интеллектуальной близости с Западом, что считалось среди интеллектуалов определенной фракции знаком престижа и даже отличия «настоящей» науки от идеологии. Институты, прежде всего экономические, оставшиеся в руках реформаторов, становятся прибежищем для впавших в немилость исследователей из других дисциплин. Некоторые проводят там «полуофициальные» и «полуподпольные» семинары на периферии официальных исследовательских программ. Реформистские институты стремятся сохранить и даже расширить влияние и вне Академии наук. Несмотря на многочисленные нападки, они удерживают кафедры в университетах. Представители эконометрики компенсируют слабость своей политической позиции усилением влияния в промышленной сфере. Это проникновение происходит в том числе посредством журнала «Эко», публикуемого с 1970 года Новосибирским отделением АН под руководством А. Аганбегяна (Т. Заславская входит в редакцию журнала); в его работе участвуют экономисты ЦЭМИ, социологи и философы. Журнал выходит тиражом 163 000 экземпляров и широко распространяется среди руководителей предприятий и управленцев экономических министерств.

Расширяя сети взаимодействий в своем собственном поле и устанавливая связи с другими секторами, реформистские институты сформировали то, что Марк Ферро называет «зонами микроавтономии». После периода 1920-х годов, когда государственные и общественные институты были изнутри подорваны большевиками и лишены своей социальной роли (по примеру профсоюзов, у которых отобрали функцию защиты работников на предприятиях), какие-то из них сумели, отчасти еще в 1930-е годы, а в основном при Хрущеве и Брежневе, присвоить себе новые области компетенции. Они вступали во внутри- и межинституциональные взаимодействия, внедрялись в органы власти и защищали свои позиции.

Когда политическая власть ослабила свои связи с академическими институтами, созданными в 1960-е годы, она тем самым невольно подтолкнула их к тому, чтобы расширять влияние за пределы своего сектора и приобретать определенную автономию. Свои стратегии адаптации к ситуации (выбор методов и объектов исследования, близость к Западу, в связи с экономическими акторами) они превратили в почетный знак отличия от более близких власти институтов, завоевывая престиж в рамках академического поля. Более того, пользуясь внешним (со стороны Запада или со стороны промышленного сектора) признанием, они постепенно смогли делегитимировать институты, «обслуживающие партию».

Сигман, К. Политические клубы и Перестройка в России: Оппозиция без диссидентства (перевод с французского А. Зайцевой) — М.: Новое литературное  обозрение, 2014.