Итак, что же по этому поводу говорит Каспаров: «…Мое знакомство с Александром Николаевичем состоялось 20 лет назад, в феврале 1985 года - тогда матчи на первенство мира уже долгое время были своего рода прерогативой ЦК КПСС, т. е. вопросы борьбы за шахматную корону рассматривались на самом высоком уровне.

Это было как раз после тех скандалов, которыми сопровождалось закрытие моего первого матча с Карповым, когда вынашивались планы моей дисквалификации.

И вдруг стало ясно, что матч состоится, потому что в ЦК появился новый начальник отдела пропаганды и агитации, А. Н. Яковлев.

Я привык к самым разным лицам. Но они все были на одно лицо. И вот, помню, я появился в кабинете начальника отдела по агитации и пропаганде.

Но в этом кабинете сидел другой человек, который на меня смотрел с легкой ироничной усмешкой.

Я принес какой-то свой очередной документ о том, что дискриминация, что нарушаются права, что нет паритета.

Александр Николаевич взял документ, посмотрел, почитал его, а потом вдруг произнес слова, которые вызвали у меня шок: "Молодой человек, злоупотребляете прилагательными".

Такая реакция, настолько невероятная в этих стенах, убедила меня в том, что я имею дело с человеком, не принадлежащим ко всем этим кабинетам, стенам, которые пропитались казенным духом.

Этот разговор - вроде бы ни о чем - убедил меня в том, что все поменялось, и, вернувшись домой, я сказал маме: "Мне, кажется, разрешили выиграть матч у Карпова.

Я теперь могу нормально играть". И потом, уже много лет спустя, Александр Николаевич рассказал мне, что он написал записку в секретариат, а решение принимал Горбачев, потому что Яковлев успешно доказал, что судьба шахматной короны должна решаться за доской, а не в кабинетах. Пусть Карпов с Каспаровым играют…»

Далее АЛЬБАЦ спрашивает: «А вы что сделали такое, что вам нельзя было позволить выигрывать?»

КАСПАРОВ отвечает: «Я всего-навсего пытался выиграть матч с Карповым. Но в тот момент существовало жесткое убеждение, что корона должна находиться в руках "своего", идеологически правильного.

После того как я дал интервью журналу "Шпигель", это был 1985 год, после закрытия первого матча, появилось мнение (как тогда говорили), что лучше всего Каспарова дисквалифицировать, потому что он нарушает общепринятые правила игры.

И если бы не приход Александра Николаевича в ЦК КПСС, я полагаю, что в 1985 году, 20 лет назад, я бы не стал чемпионом мира.

В интервью журналу "Шпигель" я всего-навсего сказал, что шахматная федерация СССР и спорткомитет СССР создали неравные условия, и мне не дают нормально играть в шахматы.

Поставить под сомнения действия любой советской организации означало покуситься на основы. В той обстановке все решило требование Яковлева - дайте шахматисту играть в шахматы и прекратите эти вопросы таскать в ЦК КПСС.»

Матч-реванш на первенство мира по шахматам проходил с 3 сентября по 9 ноября 1985 года в Москве. Каспаров одержал победу со счётом +5 -3 =16 и стал 13-м чемпионом мира по шахматам.

Получается, что Каспаров после своих скандальных выходок в идеологически важном виде спорта, отбрасывающих тень не только на всю советскую шахматную федерацию, но и на политическую систему, был не только не отстранен от участия в международных соревнованиях, но и фактически получил одобрение и поддержку от заведующего отделом пропаганды ЦК КПСС Александра Яковлева.

Возможно, уже тогда Яковлев «играл в долгую», поскольку спустя два десятилетия Каспаров станет одним из лидеров «несистемной оппозиции» и будет фактически призывать к продолжению демонтажа уже Российской государственности.

http://politikus.ru/articles/print:page,1,69014-kak-pobezhda...

В газете «Украинская правда» появился материал о том, что на Украине - новая "зрада". Министерство энергетики и угольной промышленности Украины водит граждан страны за нос заявлениями о том, что Киев увеличивает объёмы закупок угля у Южно-Африканской Республики. Журналисты «УП» заявляют, что провели мониторинг поставок угля на территорию Украины и выяснили, что в ряде случаев под видом угля из ЮАР Минэнерго закупает уголь из Донбасса, который ввозится через Россию. Материал украинских репортёров называется «Операция «легализация». Как Медведчук и Ко впаривают уголь Украине». В материале говорится, что балкер (судно для транспортировки грузов насыпью) из ЮАР доставлял 76 тыс. тонн угля, разгружаясь не в украинском, а в российском порту, затем уголь, объёмы которого были увеличены за счёт донбасского, был доставлен на украинскую территорию в формате перепродажи компании «Центрэнерго». Если верить данным материала, то уголь сначала доставлялся по железной дороге в город Гуково (Ростовская обл., РФ), а затем оттуда через погранпереход в Харьковской области на украинскую территорию. Представитель Змиевской ТЭС, на которого ссылаются представители «УП», заявил, что уголь на электростанцию был поставлен, но это не уголь из ЮАР. О схеме угольного трафика рассказывает некий трейдер, на которого ссылается «Украинская правда»: Российские порты на Чёрном море не принимают импорт. Они будут рассказывать, что не растаможивают уголь, а разгружают прямо в море на баржи, но это глупость - это уголь из Донбасса. Его везут через Россию под видом африканского, потому так можно зафиксировать цену в долларах, да ещё и увеличить её за счет якобы сложной логистики. Эту схему украинские журналисты назвали «легализацией угля из Донбасса».

Rhea Seddon

Для астронавтов НАСА эта потеря была личной, а также профессиональной.

Ри Седдон была в составе первой группы женщин-астронавтов, отобранных НАСА в 1978 году, и она уже один раз побывала в космосе к тому моменту, когда произошел инцидент с челноком Challenger. Она является половиной редко встречающейся пары астронавтов (ее муж Хут Гибсон (Hoot Gibson) всего за 10 дней до аварии шаттла вернулся с космической орбиты), и поэтому реакция Седдон, как и других членов летающего корпуса, является как личной, так и профессиональной. Утром в день запуска она присутствовала на совещании, которое проходило недалеко от Космического центра имени Джонсона в Хьюстоне и готовилась к своему очередному полету. Об этой истории она рассказывает в своей новой книге «Выход на орбиту» (Go For Orbit).

В день старта во Флориде установилась очень ясная погода, и поэтому я тогда сказала, что мы после двух минут полета сможем увидеть отделение ракетного ускорителя с помощью расположенных на мысу Канаверал телекамер с длиннофокусными объективами. Поскольку все исходили из того, что старт будет произведен в 10:38 по местному времени, мы отложили начало нашего совещания для того, чтобы понаблюдать за стартом. Все было как обычно в тот день. Ни облаков, ни сильного ветра, ни заклинивших люков, ни сбоев в работе оборудования – ничто не мешало подготовке в старту, за исключением продирающего до костей холода.  

Включились главные двигатели, произошло зажигание двигателей ракетных ускорителей, и сотрудник по работе с общественностью радостно объявил: «Начинается подъем, подъем космического челнока  Challenger и американский учитель в космосе!»

Не было видно клубов черного дыма из одного из соединений правого ракетного ускорителя блока. Не было видно языков пламени, когда топливо поглотило обшивку ракетного ускорителя, а затем и кронштейна, с помощью которого ускоритель прикреплялся к топливному баку. Мы не знали, что должно было произойти в ближайшее время. Телевизионные камеры твердо удерживали космический челнок в кадре в тот момент, когда он начал подъем.

«Смотрите, — сказала я, — происходит отделение ракетного ускорителя».

«Нет, — сказал Дрю Гэффни (Drew Gaffney), еще один наш специалист по полезной нагрузке, — еще слишком рано». 

Болезненное ощущение неверия охватило меня, когда камера показала на более общем плане большое облако дыма с похожими на щупальце проблесками, направленными вниз. Но что-то еще продолжало гореть вдалеке, и что-то все еще летело через облако. Конечно, это был космический челнок, который внезапно по какой-то причине сбросил раньше времени ракетный ускоритель. Потребовалось несколько минут для осознания того, что шаттла Challenger больше нет. Камера показала поверхность океана под тем местом, где произошел взрыв. Крупные обломки космического корабля начала падать на воду, поднимая вверх огромные брызги. В этот момент я уже была уверена в том, что все они погибли. 

На глазах у меня были слезы, в груди что-то защемило, и я поняла, что мне надо вернуться в офис, и там, я, может быть, узнаю о том, что каким-то образом экипажу удалось спастись. Я нетвердым шагом покинула совещание и бросилась к своей машине, и в этот момент у меня началась истерика. Я безо всякого стыда рыдала в течение пятиминутной поездки в Космический центр, и все время повторяла фразу, за которую потом я испытывала огромное чувство вины: «Слава Богу, что это не Хут. Слава Богу, что это не Хут!» Это было так близко к его последнему полету, старт которому состоялся почти в такой же холодный день. 

Я резко затормозила перед офисным зданием, быстро выскочила из машины, и в этот момент из центрального подъезда вышел Хут. Он искал меня. Я посмотрела ему в глаза в поисках ответа. Он покачал головой, его голубые глаза были наполнены слезами. 

«Что случилось? Что случилось?» — спросила я. 

«Он взорвался – это все, что мы знаем – он взорвался». 

«Все погибли?»

«Да, все». 

Я стояла и рыдала в его объятьях рядом со Строением №4 в этот теплый солнечный день 28 января в Хьюстоне.

Туристы ходили по зданию и наблюдали за этой странной сценой. На нас не было никаких знаков, свидетельствовавших о том, что мы были астронавтами. Трагедия произошло совсем недавно, и посетители, ходившие по Центру, пока еще ничего не знали о катастрофе. Запуски стали настолько обычным явлением, что люди уже перестали за ними наблюдать. 

Скоби – Майк – О, Эллисон! – Джей Ар – Рон – а также бедные Грег и Криста.

Я не могла поверить в то, что их больше нет. Впервые в моей жизни погибли близкие друзья – да еще так много сразу. Мои коллеги из числа военных уже сталкивалась с подобными ситуациями, но в моем безопасном коконе жизни друзья не исчезали. Никто никогда не думал о том, что весь шаттл целиком может взорваться. Мы совершенно не готовы были  думать об этом, и поэтому даже не было предусмотрено никаких планов на случай возникновения подобного рода ситуаций. 

После первоначального шока и нежелания поверить в то, что произошло, все были растеряны, и никто не знал, что нужно делать. От Терри Магуайера (Terry McGuire), от психолога, проводившего с нами беседу во время отбора, я узнала, что во время стресса трудоголики утешают себя тем, что у них есть работа, а все мы, собравшиеся в офисе, были трудоголиками. Испытывая горькое чувство утраты, мы поднялись в наш большой офис на третьем этаже и увидели там Боба Овермайера (Bob Overmeyer), который в коридоре отдавал приказы в стиле старшего офицера морской пехоты, каковым он, на самом деле, и являлся.

© NASA,Экипаж STS-51L. Слева направо: Маколифф, Джарвис, Резник, Скоби, МакНейр, Смит, Онидзука

Все ли дети членов команды со своими родителями присутствовали на мысе Канаверал? Не приведи Господь оказаться одному или нескольким из них в своей школе без кого-либо, кто бы мог о них позаботиться. Кто-то позвонил в авиационный отдел для того, чтобы удостовериться в том, что в распоряжении астронавтов находятся самолеты T-38, которые могут доставить их на мыс Канаверал для оказания помощи. Всех астронавтов проинформировали о том, что произошло, и был дан приказ доставить их Космический центр имени Джонсона. Все были готовы оказать необходимую помощь.

Срочно было созвано совещание для отбора волонтеров для выполнения тех работ, которые, как мы понимали, должны быть выполнены. Надо было также сказать всем остальным, чтобы они поддерживали других. Нам напомнили о том, чтобы мы не разговаривали с прессой, пока не будет точно установлено, что произошло. Потом мы узнали, что в помещении для членов экипажа царил настоящий хаос, поскольку все родственники собрались там для того, чтобы узнать подробности случившегося. Членов семей попросили оставаться на мысе Канаверал до приезда вице-президента Джорджа Буша-старшего, который хотел с ними поговорить – и поздно вечером его самолет приземлился. Он взял с собой сенаторов Джона Гленна и Джейка Гарна, которые хорошо знали, что такое полеты в космос. Потом мы узнали о том – и это была одно из самых смелых поступков того дня, — что Джун Скоби, жена командира космического челнока Challenger, говоря от лица всех семей, попросила вице-президента не останавливать программу изучения космоса из-за потери шаттла. Это удивительно сильная женщина, и было невероятным то, что она смогла подумать о других вещах и о будущем в тот день, когда она пережила такую потерю.

И только после совещания в нашем офисе до меня дошло, что мой собственный ребенок трех с половиной лет находится в детском саду, где часто смотрят запуски шаттлов. Я позвонила Крис Лашанс (Chris LaChance), воспитательнице этой группы (ее муж был пилотом вертолета) для того, чтобы удостовериться в том, что с Полом все хорошо. Она сказала мне, что по какой-то счастливой случайности они забыли включить телевизор этим утром. Сотрудники этого детского сада решили ничего не говорить детям о случившемся – родители многих из них работали в НАСА, а некоторые были астронавтами. Воспитатели решили так: пусть сами родители объяснят своим детям то, что произошло.

Как только я смогла покинуть офис, я направилась в детский сад Monarch Montessori School, который располагается за задними воротами Космического центра. Глаза Пола были широко раскрыты от удивления по поводу того, что мама так рано приехала его забирать – сразу после завтрака. У него, вероятно, возникли подозрения по поводу моих красных глаз, грустного лица, а также особенно сильных объятий, когда он подбежал ко мне.

Он молчал, когда мы направились домой. Сначала он смотрел на меня, затем в окно автомобиля, а потом стал возиться со своей коробкой для завтрака. Он ждал того момента, когда я начну разговор. «Пол, я должна сказать тебе что-то важное – и грустное», — начала я.

«С папой все в порядке?», — последовал его озабоченный ответ.

«Да, с ним все в порядке, но космический челнок Challenger взорвался сегодня утром сразу после старта».

Он задумался на минуту. «Взорвался? А что случилось с людьми?» спросил он. Как я могла объяснить это ребенку, родители которого сами участвуют в полетах на шаттлах… и которые, вероятно, полетят на них в будущем? В своей детской жизни Пол к тому времени не сталкивался с горем или с конечностью жизни. Как я должна все это сказать, чтобы он понял?

«Господь взял их на небо», — это был лучший вариант, который я смогла придумать. И тогда Пол на мгновение улыбнулся, и это была первая улыбка, которую я увидела в то утро, начиная с 10:30.

«Почему Она это сделала?»

Почему мой маленький мальчик думает, что Господь – это «Она»? Однако это был неподходящий момент для того, чтобы углубляться в данный вопрос. Я сохранила его в своем сердце для более счастливого момента.

«Пока мы не знаем, почему это произошло. Просто так случилось, и нам всем очень грустно, потому что они были нашими друзьями, и мы будем скучать по ним». Я напомнила ему, что это Рон Макнейр (Ron McNair), сын которого Регги был в подготовительной группе Пола, являлся членом команды этого шаттла. Это придало человеческое лицо событию, которое без этого воспринималось довольно абстрактно.

«То есть, папа Регги теперь на небе и больше не вернется?»

«Да», — сказала я.

Я знала, что он пытается понять, что это значит. Он смотрел на меня, а у меня по щекам катились слезы. Я поняла, что его больше всего беспокоит, когда он спросил: «А когда ты больше не будешь грустной?» Как ответить на подобный невинный вопрос ребенка? Я не знала, как долго сохранится моя печаль.

                Алексей Борзунов

Украина планирует присоединиться к антиигиловской коалиции, действующей под командованием США. Ранее президент Петр Порошенко заявлял о готовности оказать поддержку США в борьбе с «Исламским государством». А теперь им придется перейти от слов к делу.

В ходе предстоящей встречи с министром обороны США Эштоном Картером в Киеве будет рассматриваться вопрос направления украинских войск в Сирию, об этом стало известно из статьи Independed.

Однако, судя по словам британских журналистов, украинцы скорее рассчитывают на военное столкновение с российскими войсками, чем на реальную помощь в борьбе с террористами: «Украина разработала планы для потенциального военного участия в борьбе с ИГИЛ в Сирии таким образом, что существует возможность противостояния украинских и российских войск на Ближнем Востоке». Для этого Порошенко готов перебросить в Сирию 7000 спецназовцев, а в запасе также имеется часть армии численностью 200 тысяч человек.

Однако, введение украинских войск в Сирию возможно лишь после парламентского голосования в стране, а также после одобрения других участников коалиции. Кроме того, без согласования с президентом Сирии Башаром Асадом или без одобрения Совбеза ООН любое вторжение будет признано нарушением международных норм.

Ранее, когда Петр Порошенко заявил о готовности поддержать силы антиигиловской коалиции, он практически точно процитировал слова Владимира Путина с выступления на Генасамблее ООН, что «не бывает плохих и приемлемых террористов», однако Порошенко под «террористами» подразумевал Россию.

После подобных заявлений главы государства становится понятно, каковы же реальные цели Украины в Сирии. В случае, если США одобрит предложение Украины ввести войска для наземной операции в Сирии, в ближайшее время России следует ожидать очередной провокации со стороны соседей.