Вечером 20 декабря из интервью главы Bosco di Ciliegi Михаила
Куснировича агентству Reuters стало известно, что у него неожиданно
появились вопросы к Международному олимпийскому комитету (МОК) по поводу
парадной и спортивной формы для членов МОК. Господин Куснирович в более
или менее безапелляционной форме предлагает им отказаться от логотипа
Bosco, настаивает, что его необходимо убрать, и предлагает свою помощь в
этом неординарном деле. Специальный корреспондент “Ъ” Андрей Колесников поздним вечером выяснял у Михаила Куснировича, зачем же он идет на этот жест своей воли.
— Сначала вы формулируете более или менее аккуратно. Вы
говорите, что отказываетесь от активации своих прав, а потом вдруг и о
том, что членам МОК надо бы избавиться от бренда Bosco на всей одежде,
которую вы для них не только пошили, но уже, насколько я знаю, и
отправили каждому из них. В чем состоят ваши, собственно, права и в чем
ваши обязанности?
— Обычно за набор спонсорских услуг спонсору предоставляется ряд
полномочий, встречных обязательств. В частности, самое естественное для
зрителя-болельщика проявление этих полномочий — визуализация нашего
присутствия, нашего бренда, логотипа на форме тех, кто ее носит. Если
говорить про предыдущий опыт работы с российской олимпийской командой,
то на всех спортсменах форма имеет явно выраженный дизайнерский характер
и разрешенного размера логотип. После чего болельщики смотрят это на
аренах и по телевизору, радуются, хотят проявить сопричастность, идут в
магазины и приобретают реплики этой продукции. Таким образом мы надеемся
конвертировать наше спонсорское участие в конкурентное преимущество. С
Международным олимпийским комитетом абсолютно такая же история, но в
качестве носителей бренда выступают сами члены МОК: при награждении на
пьедестале, при участии в официальных церемониях… Везде, где
телевизионная картинка или фоторепортаж выхватывает образ члена МОК — от
президента до сотрудника Олимпийского музея в Лозанне. Везде явственно
должна была фигурировать надпись нашего логотипа Bosco. Ну помимо этого,
конечно, существуют и совместные коммюнике, и совместные
пресс-конференции, и персональное участие в эстафете олимпийского огня.
— Ваше личное?
— Мое! И программа hospitality, которая предоставляется МОК, и так далее…
— Если можно, ближе к делу! Причем к делу, которое на вас обязательно, я думаю, заведет теперь МОК.
— К сожалению, фон, который сейчас существует, я говорю прежде всего
об эмоциональном фоне, моем лично, моих коллег… Для меня всегда, с
детских пор Олимпиада была праздником. И даже в 1980 году, когда была
Олимпиада в Москве, я, юный мальчик 13 лет, еще не осознавал, что тот
праздник, который мы должны были все получить, и папа, который строил
олимпийские объекты, Олимпийскую деревню, и болельщики и все-все, был,
может быть, неполноценным.
— А он был?
— И вы, значит, не осознавали. И когда Себастьян Коу выиграл в
«Лужниках» свое олимпийское золото, я не до конца отдавал себе отчет в
том, что флаг поднимается не Великобритании, а олимпийский. Когда в 1984
году наша команда не поехала на Олимпиаду в США, я уже очень точно
понимал, что в Лос-Анджелесе праздника нет, и я даже помню заметку, что
орел не взлетел…
— Конечно, вам помогли понять это все советские СМИ…
— И это тоже. Я не был на церемонии открытия Игр в Лос-Анджелесе, но
казалось, своими глазами видел, что орел все машет-машет крыльями и не
может взлететь! Для меня явственно было, что к празднику готовились, но
вот не получилось… Сейчас, уже повзрослев заметно, я понимаю: что бы ни
случилось, полноценного такого эмоционального праздника спорта, мира,
добра, дружбы в Южной Корее не выйдет, к сожалению для всего мира и для
организаторов.
— А для нас?
— Да, к несчастью, основные лишенцы праздника — это моя страна и
команда моей страны. Как в этой ситуации проявлять гордость за
созданное, я не очень понимаю. Я же вместе с моими коллегами создавал
все эти куртки, свитера и шапочки, чтобы гордиться, а мне придется
стесняться. Это получается зачем?
— Но у вас же контракт с МОК, причем не на одну Олимпиаду.
— Мы полностью выполнили все обязательства, мы поставили полные
комплекты одежды… Мы уже делали это, кстати, в Рио-де-Жанейро.
Собственно, вот и все. Я надеюсь, что это укладывается в рамки моих прав
на интеллектуальную собственность, на бренд, ведь для МОК важно было,
чтобы куртки и брюки теплые были поставлены. А то, что я хочу
соответствовать внутренне и внешне своему состоянию эмоциональному… Я
считаю, у меня такое право есть. Да, мы выйдем с предложением о
приостановке в одностороннем порядке наших спонсорских прав до момента
восстановления аккредитации Олимпийского комитета России в МОК, и тогда,
уже, может быть, на следующей Олимпиаде…
— Там будете, думаете, гордиться страной, формой и собой без стеснения? Это если они захотят гордиться вами…
— На следующей Олимпиаде, в Токио, мы будем гордиться полноценно. Пик кризиса минет. А пока такая ситуация.
— То есть вы в самом деле предлагаете членам МОК срезать отовсюду, со спортивной и парадной одежды, логотип Bosco?
— Поскольку это двусторонние отношения, они должны быть акцептованы и
другой стороной. Мы будем настаивать, чтобы наша интеллектуальная
собственность, наш бренд не использовался ни членами, ни сотрудниками
МОК на нашей одежде на Олимпиаде в Пхёнчхане. Но да, мы попросим не
использовать бренд Bosco на нашей одежде…
— Да это уже их одежда. И как это вы себе представляете?
— Разными техническими способами это можно сделать. Где-то у нас
патчи, где-то прямая вышивка… Будем, исходя из технологической
возможности, это убирать из прямого видения телекамер и
фотокорреспондентов.
— Ну члены МОК же просто не будут тогда вообще носить эту
форму! Если им будут предлагать спороть с нее что-то… Это же унизительно
для них будет. У них же собственная гордость есть. Думаете, что, может,
и нет?
— Понимаете, я же за себя должен отвечать. У меня есть, может быть,
не всем понятно, тоже собственная гордость. У членов МОК, кстати говоря,
тоже непростая ситуация. Давайте на минуточку себе представим, что МОК —
это не единый коллектив абсолютных единомышленников, а что в нем
существуют разные предпочтения, течения, кто-то более лоялен…
— Кто-то будет рад заклеить бренд Bosco в знак солидарности со сборной России?Артур Хамидуллин
— А кто-то демонстративно сакцентирует внимание как раз на том, что
как же так, члены МОК разве могут использовать российского поставщика и
спонсора в этой сложной ситуации!
— А вы вообще уже проинформировали МОК о неожиданном решении?
— Ну как вам сказать… Вот посредством вас информирую, я тоже был информирован недавно из газет о многом…
— Вы имеете в виду отстранение сборной России?
— Разумеется.
— А вы хорошо подумали? Не сегодня ли утром возникла идея?
— Нет, что вы! Вчера вечером.
— Может, если говорить прямо, вы решили сделать это как можно
быстрее, не дожидаясь такого же их решения? Чтобы не оказаться в
унизительной ситуации?
— Просто я вижу несоответствие наших ожиданий текущей ситуации.
— Но вы же членов МОК оставляете голыми в этой ситуации!
— Мы все комплекты поставили…
— Но у них, еще раз повторю, собственная гордость, и я думаю,
что, услышав об этом решении, они скажут: «Тогда мы вообще не будем,
конечно, это носить. Зачем? Да нет, голыми не останемся… Есть у нас еще
костюмы, слава богу. Что нам, надеть нечего?..» Так что не ждите
праздника для себя теперь и в 2020 году.
— Ну смотрите,— вздыхает господин Куснирович.— Мы сейчас находимся в
кануне 2018 года, и что будет в 2020 году, я не берусь предсказывать
сейчас. Потому что в кануне 2015 или 2014 года я точно не думал, что мы
окажемся в такой ситуации — и с нашей командой, и с нашими спортсменами,
и с этой формой, и со всем… Поэтому да, иногда драматическим образом
меняется ситуация.
— А вам не кажется, что решение МОК, может быть,
выстраданное, и вдруг оно тяжелое для них было, и вообще основания-то
были, скорее всего…
— Мне ничего не известно об основаниях, но даже если в прифронтовой
госпиталь поступает раненый боец и налицо признаки гангрены и нужно
ампутировать ногу, чтобы он в палате не умер… То я не думаю, что доктора
должны одновременно ему еще и глаза выковыривать, и уши отрезать, и
пальцы отрубать… Зачем же готовить инвалида прям стопроцентного? Без
ноги жизнь тяжела, а если вообще искалечить человека, то это очень
странное для него благо.
— Но вы, мне кажется, таким образом искалечите отношения с
МОК в результате. Вы просчитали как бизнес-ориентированный, по вашему же
выражению, человек эти последствия?
— Ну я должен был подумать, какие отношения калечить, а какие не
калечить… Я не хотел калечить прежде всего мои отношения со мной.
— Хорошо, выяснится экспериментальным путем, кто кого в результате покалечит…
— Мы, еще раз скажу, выполнили наши обязательства и поставили одежду всем — от членов МОК до водителей…
— А можно хотя бы разрешить им пользоваться брендом, то есть
снять… возможно, это будут заклейки… Хотя бы на церемонии закрытия
Олимпиады, когда сборная пойдет уже с флагом?! Как бы они ухватились за
такую возможность!
— Вы очень оптимистичны. А впереди большой путь. Мне кажется, я
предельно корректно сформулировал, что именно мы приостанавливаем и до
какого времени: до момента восстановления аккредитации Олимпийского
комитета России.
— Я правильно понимаю, что это одно из больших решений в вашей жизни. Или были побольше?
— Были побольше, конечно.
— Или все-таки большое?
— Поживем — увидим. Большое видится на расстоянии. Лицом к лицу лица не увидать. Тепленькая пошла…
Я должен был подумать, какие отношения калечить, а какие не калечить» 
