Фильм «Офицеры» был снят по заказу министра обороны СССР Андрея Антоновича Гречко, которому и принадлежит знаменитая фраза: «Есть такая профессия — защищать Родину».

Во время обсуждений кандидатур на главные роли Борис Васильев настоял на приглашении Георгия Юматова. У актёра была плохая репутация — все знали, что он мог уйти в запой и сорвать съёмки. Драматург обещал режиссёру, что тот не пожалеет, если возьмёт актера — он за него ручается… Они давно дружили — Юматов снимался в фильме по его ещё студенческому сценарию, и драматург ценил его талант. Кроме того, актёр был фронтовиком, а для такого фильма это было важно… На роль Трофимова претендовали Евгений Жариков, Станислав Любшин, Юрий Соломин — всего было 42 кандидата, но режиссёр всё-таки утвердил Юматова. И действительно не пожалел — срыв случился, но роль он сыграл прекрасно.

У Георгия Юматова был давний конфликт с Василием Лановым. Когда-то он мечтал сняться в фильме «Павел Корчагин», но вместо него главную роль сыграл Лановой, и с тех пор у актёров были очень натянутые отношения. На съёмках «Офицеров» они помирились и потом вместе снимались в фильмах «Петровка, 38» и «Огарёва, 6». Лановой сначала от роли Ивана Варравы отказывался — он не верил в героя, который всю жизнь был безответно влюблён в жену друга. Три раза его звали на пробы, пока он не поддался уговорам… До него на роль Варравы был утверждён Олег Ефремов, но не смог освободиться к началу съёмок.

На роль Любы Трофимовой, которую любили оба офицера, была утверждена Елена Добронравова, но у актрисы было своё видение героини. Она настаивала на любовном треугольнике — хотела, чтобы Люба тоже испытывала чувства к другу семьи. Режиссёр был категорически против и после нескольких скандалов расстался с актрисой. Вместо неё пригласили уже проходившую пробы Алину Покровскую, которую ради съёмок срочно отозвали с гастролей.

Для съёмок Алина Покровская училась скакать верхом. На съёмочной площадке она решила продемонстрировать свои умения и отказалась от дублёрши. Актриса не учла, что на манеже она ездила на специально обученном коне, а в Туркмении ей дали горячего скакуна. В сцене погони басмачей её конь решил размяться, обогнал всех и понёс испуганную наездницу вдоль обрыва. Юматов и Лановой бросились вдогонку и с трудом остановили лихача…

Через несколько дней чуть не случилось ещё одно ЧП. Второй режиссёр фильма Владимир Златоустовский не только играл майора Гаврилова, но и был дублёром ашхабадского художника, игравшего басмача-предателя. Тому по сюжету надо было упасть со скалы, и вот внизу натянули брезент, режиссёр шагнул со скалы и… упал прямо на держащих ткань. Из них никто не пострадал, а вот «каскадёр» получил сотрясение мозга.

Фильм начали снимать с конца. Дело в том, что в конце фильма Иван Варрава должен был познакомиться с внуком своего друга — суворовцем Ваней. В этой роли снимался школьник Андрей Громов, а был уже август и приближалось начало учебного года, поэтому мальчика надо было быстро снять и отпустить готовиться к школе. Андрей Громов не стал профессиональным актёром — он окончил экономический факультет МГИМО и работает в российском посольстве в Австралии.

Для роли Вани Трофимова в младенчестве нужен был годовалый ребёнок, но ни с одной знакомой мамой не удалось договориться. 11-месячного Володю Селиванова нашли в доме малютки. Крошечный эпизод в «Офицерах» изменил его жизнь — мать увидела на экране своего брошенного ребёнка и забрала его домой. Чтобы мальчик не узнал, что полтора года был отказником, она уехала с ним в другой город и сменила фамилию.

Слова знаменитой песни «Вечный огонь», которую все знают по строчке «От героев былых времен…», написал поэт Евгений Агранович. Он тоже был фронтовиком — ушёл добровольцем, за доблесть получил медали «За боевые заслуги», «За оборону Москвы», «За победу над Германией» и орден Отечественной войны I степени. На киностудии хотели заказать стихи кому-нибудь из молодых авторов, но режиссёр убедил директора, что писать песню к такому фильму должен тот, кто знает войну не по рассказам.

Исполнил песню Владимир Златоустовский, тот самый второй режиссёр, который получил на съёмках сотрясение мозга… Он говорил, что эта песня не для голоса, на ней надо душу рвать, поэтому профессиональных певцов решили не приглашать.

Съёмки проходили по всему Советскому Союзу — в Москве и Подмосковье, Твери, Севастополе, Ашхабаде. «Китайскую переправу» снимали в Рузе — для достоверности в сцене принимали участие настоящие китайцы из торгпредства. «Испанский» эпизод снимали в Москве в одном из переулков в районе Никольской улицы. По сюжету Иван Варрава и Люба должны были встречаться у здания Министерства обороны, но армейское начальство съёмки не разрешило, и тогда нашли похожее здание — корпус химического факультета МГУ.

В 2013 году в Москве был установлен памятник героям фильма «Офицеры». Скульптурная композиция воспроизводит сцену из финала фильма, когда спустя много лет Иван Варрава встречает Алексея и Любу Трофимовых с маленьким внуком. Памятник стоит рядом со зданием Министерства обороны России.

Легендарный хит «Миллион алых роз» у многих неразрывно ассоциируется с Аллой Пугачевой, однако, первой эту песню исполнила вовсе не она.

У певицы были миллионы поклонников, но она совершенно не страдала «звездной болезнью», чем, к слову, грешат очень многие современные исполнители. Те, кто беспардонно демонстрировал свою любовь, певицу даже раздражали. Бывало ведь и так, что после концерта она садилась в машину, а толпа поклонников эту машину поднимала.

Как-то для «Новогоднего огонька» решили сделать первый на телевидении СССР игровой клип. Мондрус пела в дуэте с Муслимом Магомаевым. Невероятно красивая пара на экране, поющая лирическую песню, буквально взорвала страну. После этого настойчивые поклонники стали звонить Ларисе и спрашивать, правда ли, что она является женой Магомаева. И даже говорили, что она является дочерью Шульженко.

В 60-годы на самом пике популярности у Мондрус выходило по две пластинки в год. Ее дискографии завидовали все исполнители того времени. Тогда особых названий альбомам не давали, выпускали типа что-то: «Поет такой-то исполнитель». На этом все. Но этого певице хватало для популярности.

В те годы она была в браке с композитором Эгилом Шварцем. У нее было все – финансовое благополучие, интересная жизнь, успех. Но все разом закончилось. Как-то на одном из выступлений Екатерина Фурцева заявила, что в песнях Мондрус мало идейной тематики. После этого комиссии, занимающиеся отслеживанием репертуара, говорили певице, что нужно петь не только задорные песни про любовь, но и исполнять композиции про комсомол, мир, труд, май, однако, Мондрус всего этого не хотела.

С Эгилом Шварцем

Потом началась травля. Сначала ее пристыдили, что она пришла на телевидение выступать в платье, длина которого была на 10 см выше колен и запретили показ.

Без всякого объяснения причин певицу лишили сольных концертов и заграничных гастролей. Ее бессовестно обманывают чиновники Росконцерта, говоря, что заявок на ее выступления попросту нет.

После бешеной популярности певица осталась без работы.

А потом и вовсе, Председатель Комитета по Гостелерадио, Лапин, заявил, в канун нового 1971 года, что год страна должна встречать без всяких Мондрусов и Мулерманов.

Домработница Мондрус, Лариса Дороднова, которая позже будет работать у Пугачевой и Киркорова, догадалась, что певица и ее муж замыслили побег из СССР. Именно по причине их отъезда она перешла работать к другим звездам эстрады. Сначала супруги изучали словарь английского, а потом все чаще стали в присутствии домработницы общаться между собой на иностранном языке. Уже перед самым отъездом Людмиле объявили о своем решении.

В Аэропорту супругов провожали родные и Муслим Магомаев. Лариса думала, что никогда не увидит близких ей людей, ведь тогда уезжали из страны навсегда. Назад в страну в те годы просто не пускали.

Сразу после отъезда Мондрус все пластинки с ее песнями были изъяты из магазинов и уничтожены. Приказ о размагничивании записей пришел во все фонотеки, но многие сотрудники старались сохранить записи. Именно благодаря им мы сейчас имеем возможность увидеть, как блистала Мондрус в самом зените своей славы.

В Германии, куда эмигрировала певица, ее сразу заметили. Появились и новые песни, и новые пластинки. Мондрус запела на немецком, но былой славы ей достичь уже не удалось. В итоге она ушла со сцены и стала заниматься бизнесом.

Некоторые сирийские граждане поражали меня своей осведомленностью. Казалось, что у них либо родственники в спецназе работают и все им рассказывают, либо они сами, непосредственно, участвовали в тех событиях, о которых так любят говорить.

— Журналист? — спросил сириец и я кивнул, поправляя съехавшую на бок каску.

Этот сириец честно сказал, что будь я англичанином или американцем, он бы послал меня на три русских буквы, кои успел выучить за время пребывания российских военных здесь. Но поскольку я француз, чья страна принимает мигрантов, он, так и быть, расскажет пару тройку занимательных, и вполне реальных историй за определенную плату в евро.

Али, как он себя назвал, стоял прислонившись к стене полуразрушенного здания и продолжал вещать. Иногда взгляд его темно-карих глаз отрывался от вечернего сирийского неба, соскальзывал к руинам, к обгоревшим остовам зданий (где играло несколько ребятишек), и дабы убедиться, внимательно ли я слушаю, впивался в меня.

В грязной одежде, с уставшим, осунувшимся лицом, сейчас он делился со мною тем, что знать полагается разве что бойцам спецподразделений армии САР, ну или на худой конец спецназу ССО РФ. Был, правда, еще один вариант — сириец придумывает, додумывает и хитрит, чтобы сорвать с глупого иностранного журналиста деньги. Ну и ладно.

Воспоминания Али вернулись к событиям месячной давности, когда Восточная Гута стала на какое-то время адом на земле для многих. Именно там, в пригороде Джобар, когда-то скрывались офицеры британского спецназа SAS. Вместе с американскими спецами и разведчиками Израиля.

Они прятались в подземном убежище, своего рода командном штабе координирования. Что координировали? Али охотно пояснил. Минометные обстрелы кварталов Дамаска, особенно тех, что прилегали к посольству России.

Именно по последней причине ССО РФ и военные специалисты совместно с сирийским спецназом, сначала детально разработали, а потом и осуществили операцию по захвату иностранных офицеров в плен. Правда была еще одна причина, политического толка.

Сирийский спецназ там сильно и не стрелял даже, просто взяли подземелье быстрым штурмом и предложили британцам с американцами не рыпаться. В основном работал сирийцы. Но, корректировку и контроль, в том числе и на месте, осуществляли ССО РФ.

Западные спецы правильно оценили обстановку и преимущество в стволах, ко всему понимали, что отходя наверняка перекрыты. По началу они пытались договориться, чтоб их отпустили.

Мол, ни сирийцам ни русским не нужно обострение отношений между странами участниками конфликта. Русские же сказали, что тут без вариантов, только сдача. Добровольная, или принудительная. Тогда иностранцы стали угрожать, уже непосредственно русским. Те проигнорировали, лишь немного отступили в сторону, дабы не мешать сирийским спецам работать.

"Знаешь почему русские не отпустили британцев и тех кто вместе с ними оказался в бункере"? — сделал небольшую паузу в своем рассказе Али. Я, сделал вид, что не знаю и помотал головой. Сириец продолжил: "Ты что новости не смотришь? Англичане же аферу в Солсбери провернули. А это, своего рода, ответка России. Вот в Алеппо они западных спецов выпустили, чтоб не обострять отношения с Западом. А здесь уже другая ситуация".

Дальше Али стал рассказывать то, что я и так знал. О поездке министра обороны США в Оман, для переговоров, о попытках британцев договориться с Россией и жестком отказе последних. Тут он наверняка новостей начитался... интернет и медиа подобным пестрили. А может он был каким-то внедренным агентом? Ну, мало ли...

Где-то в далеке заухали взрывы, затрещал пулемет. Я вздрогнул. Пора возвращаться. Уловив мой испуг Али требовательно протянул руку. Я сунул ему 30 евро и побежал к машине, на ходу крича водителю, чтоб заводил. Грохот приближался. Стайка детей, до этого игравшая в развалинах мигом испарилась.

Лишь Али, по прежнему стоял у покосившейся стены и спокойно улыбался. Его карие глаза не выражали никакого страха. Деловито сунув деньги в карман, он, упругой походкой, двинулся в ту сторону, откуда слышались звуки боя. Перед тем, как пылевое облако, из-под колес нашего джипа, скрыла худую фигуру сирийца, я увидел в его руках невесть откуда взявшийся автомат "калашникова".