Хотя официальными «отцами-основателями» Пакистана почитаются Мухаммад Али Джинна, первый глава государства, и Аллама Мухаммад Икбал, популярный поэт и идеолог, заметную роль в создании этого государства сыграл и Мухаммад Асад. В том, что его значение не сильно афишируется, следует усмотреть дань «нативизму».

Предки Леопольда Вайсса по отцовской линии были потомственными раввинами в Черновцах. Отец Леопольда, Карл, переехал во Львов и занялся адвокатской практикой. Но юный Леопольд обнаружил тягу к духовным предметам, в 13 лет он уже разбирался в тонкостях иудейского богословия. В 14 лет, когда началась Первая мировая война, Леопольд, движимый патриотическим порывом, сбежал на фронт в австрийскую армию, но был разыскан полицией и возвращён отцу.

Во время войны родители Леопольда перебрались в Вену. Сам он в 1918 году поступил в Венский университет, но в 1922 году, не закончив курса, неожиданно переехал в Берлин, чтобы попробовать свои силы в журналистике.

В том же 1922 году случились два важных события, направившие жизнь начинающего журналиста. В Берлине он встретился с женой Максима Горького и по материалам бесед с ней написал серию ярких и прочувствованных статей о голоде в России с призывом ко всем цивилизованным людям оказать помощь голодающим русским крестьянам. Эти статьи сразу создали Вайссу широкую известность в журналистских кругах.

Второе событие – Вайсс получил из Иерусалима от своего дяди-сиониста, известного психоаналитика по Фрейду, приглашение навестить его. У Леопольда созрел план собрать материал для сенсационных репортажей. Он заключил контракт с крупнейшей немецкой газетой «Франкфуртер цайтунг» и в 1923 году отправился в Палестину в компании с художницей Эльзой Шиманн, которая была на 15 лет старше его, и её сыном. Совместное путешествие породило любовь, и по возвращении в Берлин в 1924 году Вайсс женился на Эльзе.

По итогам своей поездки в 1924 году Вайсс выпустил во Франкфурте-на-Майне книгу «Неромантичный Восток». Книга подкупала яркостью описаний современных реалий Ближнего Востока и одновременно «открытием души» неведомых европейскому читателю мусульман. Как пишет современный немецкий исламский публицист Мурад Вилфрид Хоффманн, Вайсс «был влюблён во всё арабское и романтически увлечён им… Для него арабы “благословенны” и архетипически благородны… Асад – один из тех западных людей, которые, прилагая огромные усилия, пытались превратиться в “настоящих арабов”».

Вайсс по впечатлениям своей поездки и особенно встреч с единоверцами – евреями-сионистами, осваивавшими Палестину – пришёл к личному убеждению в тупиковости и ненужности не только сионистского проекта, но и иудейской веры. Древние «евреи, думал Вайсс, потеряли Палестину… потому, что предали свои моральные установки и своего Бога», – пишет Хоффманн.

Можно лишь догадываться, какой глубины перелом должен был произойти в душе внука потомственного раввина, с детства наизусть знавшего Тору. Весьма вероятно, что так выразился в нём общий духовный кризис Европы после Первой мировой войны. В мусульманах Вайсс увидел противоположность европейцам, погрязшим в потребительстве и погоне за материальными благами.

«Ислам кажется мне идеальным архитектурным зданием, – цитирует Вайсса “Исламская энциклопедия”, – все его части органично задуманы и органично поддерживают друг друга, в нём нет ничего лишнего и искусственного».

Самым главным следствием поездки стал разрыв Вайсса с верой предков. В 1926 году, в Германии, он принял ислам. Его примеру последовали его жена и пасынок.

Уже на следующий год Мухаммад Асад (так Леопольд Вайсс стал зваться после обращения в ислам) совершил хадж в Мекку. Во времена хаджа умерла его жена, но новоиспечённый последователь пророка быстро утешился, женившись на дочери местного шейха. У арабской знати вызывало любопытство и уважение, что еврей, полностью проникнутый европейской культурой, решил обратиться к их вере. Асад пользовался этим, чтобы завязать новые полезные связи и завоевать авторитет среди новых единоверцев. Одновременно он не порывал связей с Европой. Его статьи о Ближнем Востоке, взывая о сочувствии к национально-освободительным устремлениям арабов, имели бешеный успех среди западной публики.

Ирония судьбы: вскоре в Германии к власти пришёл Гитлер, и все родные Асада погибли в нацистских концлагерях, так как были евреями. Одновременно Гитлер пытался использовать национальное движение арабов в своих целях, и с этой точки зрения Асад мог быть ему полезен. Впрочем, как бы предчувствуя это, Асад ещё в 1932 году решил сменить поле деятельности, и с арабского Ближнего Востока перебрался в Британскую Индию.

Любопытная деталь. В 1928 году, будучи на службе саудовского короля Абдул-Азиза ибн Сауда, Асад навлёк на себя подозрения британских спецслужб в своих возможных связях с советской агентурой на Ближнем Востоке.

Индийское движение против британских колонизаторов с самого начала развивалось в двух направлениях: как интеграции всех народов, населяющих Индию, так и их разделения. Индийские мусульмане, компактно населявшие северо-запад страны и Бенгалию, стремились выделить себя из общего движения. Для этого были серьёзные причины: радикальное крыло Индийского национального конгресса утверждало, что ислам это религия завоевателей, и в будущей независимой Индии ему не должно быть места.

Приехав в Индию, Мухаммад Асад встретился с Икбалом, который ранее пропагандировал среди мусульман образ Ленина как «ангела-освободителя». Вскоре Асад стал близким сотрудником вождя индийских мусульман Джинны. Как опытный журналист, Асад оказался исключительно полезен в деле организации регулярной прессы Мусульманской Лиги. Во время Второй мировой войны он был интернирован британскими властями как гражданин вражеской Германии, что ещё больше прибавило ему популярности в мусульманской общине.

После предоставления Пакистану независимости Мухаммад Асад написал конституцию страны, и в 1951 году был назначен первым представителем Пакистана в ООН. Будучи в Нью-Йорке на дипломатической службе, Асад женился в третий раз – на юной польке, совратив её в ислам и отослав свою постаревшую вторую жену к её саудовскому отцу. Вся последующая жизнь внука раввина протекала за границей. В исламских странах он был известен как профессор Каирского университета Аль-Азхар, глубокий знаток шариата, а на Западе – как переводчик классических трудов на арабском и фарси, идеолог ислама как «религии мира и любви», совместимой с западными ценностями демократии и прав человека.