С утра не ноет ничего,

Увижу сына своего,

И — счастлив.

Пока вдыхаю грудью день,

Пока отбрасываю тень,

То счастлив.

Когда не бьёт ногами быль,

Когда я кто-то, а не пыль,

То счастлив.

Когда не сам и дождь в окно,

Тогда на ум идёт одно:

Я — счастлив.

Весною осени не ждут,

Обид не тешат понапрасну.

Унылых песен не поют.

А упиваются прекрасным.

Не ждут всесильной седины,

Морщин корявых—не считают,

Под светом тлеющей луны

Сны безмятежно проплывают.

Плетутся страстные вирши

И серенадами стекают,

По мановению души

Навстречу окна открывают.

Покоя омуты клянут

И лезут с несогласным в драку,

Весною осени не ждут,

А всё же б стоило, однако.

Зевающую землю оросил

Пахучею росой закат туманный,

Садись давай, я чай уже налил,

Незваный гость не значит “нежеланный”. 

Я ждал и жил лишь памятью храним,

Ошибки без конца перебирая,

Но только век один неумолим

Со мной встречался, годы отнимая.

До хрипоты ругался я с собой,

Себя во всём виновником считая,

Но вот теперь ты здесь, передо мной…

Да, долго мы учились жить прощая.

Ты изменился, стал чуть-чуть плотней,

И волосы седины оросили,

А, ну их, придвигай стакан скорей,

И расскажи мне, где тебя носило.

Без слов, без взгляда, только запах

Мелькнул, таинственный до боли,

И бросил голову на плаху

Страстей слепых и пожеланий.

Пушинкой тело обернулось,

Прощай, земное притяженье,

Мечта со мной соприкоснулась,

Прогнав утраты и лишенья.

В безумный мир с собою тянет

И на свободу нет намёка,

Шагами призрачными ранит

Спеша скорей в своё далёко.

Ушла. Сияние остыло,

Толпа размыла контур ломкий,

И только память сохранила

Неповторимый запах тонкий.

Спеши скорей, года неся,

Туда, где марево земли,

Где нет для времени “нельзя”,

Где город брошенный в пыли.

Пройдись по улицам пустым,

Услышь дверей скрипящий стон,

Когда-то веком золотым

Он был в пустыне возведён

Где зелень пенилась в садах

И сеть в песках плели ручьи,

Одни ветра царят в домах,

Они теперь уже ничьи.

Ничьи дороги и мосты,

Никто гостей уже не ждёт,

Под светом солнечной звезды

Град гложет зной из года в год.

Весёлый смех не прозвучит,

Песнь никому не завести,

Найдя в подземный мир ключи

Покой здесь можно обрести. 

Но если гулкие шаги

Встревожат вдруг бескрайний день,

Не бойся, это не враги,

То только жизни прошлой тень.

Не жди меня, огнём пылая красным,

Не тереби давно забытых дел,

Остынь скорей, не рвись к дверям напрасно,

То ветер лишь калиткою скрипел.

Оставь в покое серые печали,

Убавь страстей бессмысленный накал,

Тебе вернуть меня не обещали,

То день в окно дождинками стучал.

Не надо всё бросать, что помешало

Стремиться в поднебесье от земли.

Тебя со мною небыль не позвала,

То просто прокричали журавли.

Дней волшебство давно уже уплыло,

Его смело напором буйных лет,

Но если помнишь, что меж нами было,

К могиле чётный положи букет.

Не тяните к брошенной земле,

Облекая в пышную оправу,

Дайте мне сгореть в своём огне,

В вихре яркой и короткой славы.

И не надо звать меня с собой

В плен домашний, я— свободы птица,

Мне обворожительный покой

В снах тяжёлых даже и не снится.

Не пытайтесь что-то изменить,

На привычный лад переиначить,

Никому меня не покорить,

Разве лишь с косою белой кляче.

Заранее прошу не считать меня снобом и шовинистом, предвзято относящегося к представителям других национальностей, хотя цыганам на вокзалах клянчащих копеечку принципиально не подаю: я просто не понимаю, почему я своими кровно заработанными деньгами должен поддерживать их способ жизни. О цыганах речь зашла не случайно: сегодня я впервые в жизни увидел по-настоящему работающего представителья этого вольного племени. Но КАК он работал! По рынку ходил невысокий, но крепко сбитый мужичок с двухрядкой и пел старые советские песни, но с “фирменными” цыганскими переливами и интонацией. А голос! Какой у человека был голос! С таким голосом не стыдно и с большой сцены петь, причём за большие деньги. И хотя больших денег у народа на рынке явно не было, практически каждый делился, чем мог. Почему бы и нет, ведь человек заработал.

Ветер

Поля обметает.

Осени вздох.

Годы

Порог оббивают.

Свита тревог.

Взгляды

Друг друга меняют.

Волны морей.

Память

Углы занимает.

Ключ от дверей.

Сердце

Стучится неспешно.

Бодрости кров.

Строки

Плетутся успешно.

Ворохи слов.

Там, где в небо врезаются горы,

Где стучится прибой в стены скал,

Горизонт поглощают просторы,

День прошедший я долго искал.

И по скалам бродил одиноким,

Обрывая сухой виноград,

Забывая ошибок уроки,

Что другим осторожность дарят.

Солнце тусклое день начинало,

А ночами светил млечный путь,

Только сердце не осознавало,

Что прошедшего мне не вернуть.

Пусть смеются глупцы, и невежды

Распалясь пальцем тычут в упор,

Только я в том краю, как и прежде,

День прошедший ищу до сих пор.