хочу сюда!
 

Виталия

31 год, стрелец, познакомится с парнем в возрасте 33-38 лет

Заметки с меткой «расказ»

Пятница 13-тоё

Пятница  13-тоё. Рауль собирался на свидание с очаровательной девушкой – Нелл. Уговорить её на это было нелегко. Ведь ей всего 18. И, раньше она ни с кем не встречалась. Он был удивлен тем, что она согласилась на свидание именно с ним, он ведь старше её на пять лет… Да и кавалеров у нее всегда с избытком. 

Рауль в очередной раз критически осмотрел себя в зеркале. Пригладил длинные волосы. Одернул темно-синюю футболку и вытер пальцами белые кроссовки. Позвонил Нелл:

- Ты уже собралась?

- Да, почти… Заходи минут через 20…

Через 20 минут Рауль был возле дома Нелл. Позвонил ей еще раз. Оказалось, что девушка еще не собралась. Рауль к ней зашел, потому что куковать у подъезда он не горел желанием.

Когда он вошёл, девушка радостно ему улыбнулась:

- Привет! Я так рада тебя видеть!

Рауль аккуратно поцеловал её. Потом крепко обнял. Нелл рассмеялась и уткнулась лицом ему в плечо. Рауль тихо прошептал ей на ухо:

- Я тебя люблю…

Нелл прервала его:

- Я знаю. Иначе не стала бы с тобой встречаться. Ты мне нравишься.

Девушка заглянула ему в лицо. Потом аккуратно отстранила:

- Подожди немного. Я соберусь.

Нелл подошла к зеркалу и стала расчесываться. Но резко опустила руку, обернулась и внимательно посмотрела на парня: он стоял, прислонившись к стене, и наблюдал за ней. Девушка спросила:

- Ну, что ты смотришь?

- А нельзя? Ты ведь красивая…

Нелл прервала его громким смехом.

- Почему смеешься? – Рауль подошел к ней и обнял за плечи.

- Мне хорошо… - она резко переменила тему разговора: - Подожди минуту…  Я быстро накрашусь.

- Зачем красишься? Тебе и так хорошо.

Нелл снисходительно улыбнулась:

- Что бы было еще лучше!

Рауль упрямо протянул:

- И так хорошо. – Потом подошел к девушке, развернул её к себе за плечи: - Не надо себя уродовать. Тебе и так хорошо.

Нелл с недоумением заметила:

- Но будет лучше…

- Не надо. Если ты будешь накрашенная, тебя неудобно будет целовать. – Рауль совершенно серьезно посмотрел девушке в лицо: - Хватит приводить себя в порядок. Пошли, прогуляемся!

- Сейчас, одну минутку.

- Эта минута длиться уже около часа.

- Ну, ладно, идем. – Нелл вынуждена была согласиться с этим неоспоримым аргументом. Они вышли на улицу, по-детски держась за руки.

Вышли на набережную. Начинало темнеть. Над морем мерно мерцало лиловое небо. В воде виднелись блестящие фиолетовые рыбки. Сияли неновые вывески кафе и ресторанов. Торговцы сувенирами зазывали в свои лавки…

Нелл, как-бы между прочим, заметила:

- Вон огромный космический крейсер идет на посадку. Это военные или туристы…

- Военные. Они патрулировали с нами на прошлой неделе.

- Почему ты пошел служить на военный крейсер? Ты ведь хотел быть дизайнером…

- Не знаю. Но мне нравиться моя работа…

По небу рассыпались яркие золотистые вспышки. Нелл прошептала:

- Метеоритный дождь…  Как красиво… - и тут же бодрее продолжила: - Люди приезжают издалека, с других планет, чтобы посмотреть  метеоритный дождь. А Ведь это единственная в этой системе планета, где можно в полной безопасности наблюдать за метеоритным дождем. И мы тут живем. А ведь приезжают не только ради метеоритов, а и ради моря, старинных городов. Как обитаемых, так и заброшенных… Говорят, там живут приведения, а строили их эльфы…

- Тихо. – Рауль обнял девушку за плечи: - А, может, ты хочешь туда поехать?

Нелл улыбнулась:

- Пожалуй, не откажусь…

- Тогда, может, съездим на выходных?

- Мне надо готовиться к экзамену… У меня скоро зачет по алгебре.

- Тогда – летом?

- Пожалуй. А ты не хочешь помочь мне с алгеброй?

- Давай. Что у тебя не выходит?

Нелл достала блокнот и написала уравнение: cos2x+2cosx+5=16. Показала парню. Рауль рассмеялся:

- Да ведь это обычное квадратное уравнение! Просто решаешь его, а потом находишь arcosx  Нет ничего сложного… - Рауль резко повысилголос:

 - И, это ты учишься на прикладной математике!

-  Милый, но я просто забыла!

Рауль рассмеялся, а потом спросил:

- Чем ты завтра занимаешься?

- У меня две ленты: по физике и языку.

- Какой язык?

- Французский…

Рауль заметил:

- Но у тебя нет проблем с французским...

- Это намек прогулять ленты?

- Нет. Но я тебя встречу после второй ленты. В каком корпусе занятия?

- В 10-м я буду очень рада! Спасибо! – Нелл бросилась ему на шею.

Рауль тихо прошептал: - Я так счастлив, когда ты рядом!

20%, 1 голос

20%, 1 голос

20%, 1 голос

40%, 2 голоса

0%, 0 голосов
Авторизируйтесь, чтобы проголосовать.

Может, с мужем что-то не так?



О
том, что мой супруг болен на всю голову, свидетельствует уже тот факт,
что он женат на мне. У него какое-то невероятное количество бзиков,
которые со временем начинают распространяться воздушно-капельным путём
на родных, друзей и знакомых.
Одним из таких бзиков является манера давать человеческие имена
неодушевлённым предметам. Не всем, конечно, а только наиболее
достойным. И он не просто их крестит - он с ними ещё и разговаривает.



Например, у него есть любимая кружка. На кружке нарисован пингвин. Пингвина зовут Пафнутий.
Я как-то поинтересовалась:
- А почему Пафнутий-то?
Муж посмотрел на меня удивлённо и спросил:
- Ну а как?
Я подумала и поняла: действительно, больше никак.
По утрам муж достаёт Пафнутия из кухонного шкафчика и говорит:
- Ну, брат Пафнутий, по кофейку?


Вечерами они с Пафнутием пьют чай, и муж мой жалуется ему на меня:
- Видишь, Пафнутий, с кем приходится коротать век? Цени, брат, одиночество, не заводи пингвиниху.

Ещё на даче у нас проживает болгарка по имени Зинаида. Болгарка - не в
смысле уроженка Болгарии, а в смысле инструмент для резки металла.
Сперва муж назвал её Снежана, потому что считал, что у болгарки
непременно должно быть болгарское имя. Однако, познакомившись с
характером болгарки, он понял, что она Зинаида.
Когда нужно разрезать что-нибудь металлическое, он достаёт её из сарая и говорит:
- Зинаида, а не побезумствовать ли нам?
И они начинают безумствовать. А когда набезумствуются, он её относит в сарай, укладывает на полку и нежно говорит:
- Сладких снов тебе, Зина.



А в квартире у нас живёт шкаф по имени Борис Петрович. Вот так уважительно, по имени-отчеству, да.
Это мы когда только купили квартиру, то первым делом заказали шкаф. И
собирал нам этот шкаф сборщик, которого звали Борис Петрович.
Конечно, сей факт бросает тень позора на моего мужа, но на самом деле этому есть объяснение.
Вообще-то, всю остальную мебель в нашем доме (а так же в доме моей
мамы, в доме его родителей и в домах многих наших друзей) муж собирал
сам. И шкаф бы собрал, как раз плюнуть, но вышло так, что в день
доставки он находился в командировке и вернуться должен был только
недели через две.
Я категорически отказалась жить две недели посреди немыслимого
количества досок и коробок, к тому же мне не терпелось поскорей
развесить всю одежду на вешалки, поэтому дожидаться мужа не стала и
пригласила магазинного сборщика. И, конечно, сорок раз об этом пожалела.
Сборщик Борис Петрович, собираясь ко мне в гости, принял одеколонную
ванну, и этим одеколоном марки "Хвойный лес" (или "Русское поле", или
"Юность Максима" - не знаю) провонял весь дом. Я спасалась от амбре
Бориса Петровича на балконе.
Работал Борис Петрович сосредоточенно, неторопливо, с чувством, с
толком, с расстановкой, с пятью перерывами на чаепитие. Очень
удивлялся, почему я не составляю ему компанию за столом. А я просто не
могу пить чай, воняющий одеколоном.
Профессионал Борис Петрович, будучи сборщиком от бога, собирал шкаф с 9
часов утра до 11 часов вечера. Мой муж за это время мог бы легко
посторить двухэтажный дом и баньку во дворе.
Вещи мои так и остались лежать в коробках, не познав холодка вешалок,
потому что все две недели до приезда мужа я проветривала всю квартиру,
и шкаф в частности, от аромата Бориса Петровича. Мне даже было стыдно
ездить в метро, потому что мне казалось, что от меня на весь вагон
таращит этим дешёвым убойным одеколоном.
Когда муж приехал, в квартире уже была вполне пристойная атмосфера. Он
радостно подскочил к мебельной обновке, счастливо завопил: "О,
шкафчик!" - и замер, распахнув дверцы.
Примерно минуту он приходил в себя от нахлынувшего на него смрада, а потом спросил меня:
- Эммм... Это что?
- Это Борис Петрович, - ответила я.
Вот так наш шкаф получил своё имя, а сборщик Борис Петрович, сам того не ведая, стал его крёстным (нашим кумом, стало быть).
Теперь муж, собираясь на какое-нибудь важное мероприятие, советуется со шкафом, что ему надеть:
- Борис Петрович, как насчёт синей рубашки?
Или просит:
- Не одолжите ли галстук, Борис Петрович?
Или вешает в него костюм и говорит:
- Борис Петрович, храни его, как свою честь.



Ещё у нас есть журнальный столик Степан.
Ну тут всё просто: мы его купили в разобранном виде, а дома выяснилось,
что инструкция по сборке написана на английском и китайском языках.
Муж сперва потребовал у меня читать китайский вариант, потом минут
десять возмущался, что женился на какой-то безграмотной лохушке,
которая даже китайского не знает, а после этого милостиво разрешил
читать по-английски.
Лохушка-жена и по-английски, в общем... кхммм... Но ещё что-то как-то.
В инструкции было написано: "step one". Ну, при моём произношении... В общем, так журнальный столик стал Степаном.
Когда я ищу зажигалку или какой-нибудь журнальчик, муж говорит:
- Не знаю, где. Спроси у Степана.

Ещё у нас есть микроволновка Галя. Я так понимаю, это что-то личное, о чём мне знать не надобно.
Потому что когда муж пихает в неё тарелку с едой и нежно говорит:
"Согрей, Галя... Сделай это для меня, крошка..." - у меня все вопросы
застревают где-то в районе щитовидки.
Отголоски романтического прошлого, видимо.

Ещё у нас на даче есть электроплитка, которая вечно ломается. Муж зовёт её Надюша.
Когда я спросила, почему именно Надюша, он ответил:
- Да была у меня одна... Тоже всё время ломалась.
Когда он утром собирается пожарить на ней яичницу, то всегда спрашивает:
- Ну, Надюша, сегодня-то ты станешь, наконец, моей? Давай, детка, дай шанс моим яйцам.

Ещё у нас есть пепельница Раиса. Муж утверждает, что то, что она Раиса, видно невооружённым глазом.
Когда муж хочет покурить, он говорит:
- Раиса, составь приятную компанию.
А когда его что-то отвлекает, то он кладёт в неё сигарету и говорит:
- Раиса, покарауль.

Эта инфекция носит вирусный характер.
У одних наших друзей есть телевизор Филя (потому что "Philips") и
холодильник Анатолий (потому что в нём всегда напихано всякого говна,
как в карманах жилетки Вассермана).
Другие лентяйку от телевизора назвали Люсей - в честь соседки, которая тоже, по их словам, лентяйка.
У третьих проживает стиральная машина Любовь Петровна. Когда им эту
машину доставили и распаковали, то их старенькая бабушка всплеснула
руками и сказала:
- Красивая, как Любовь Петровна Орлова!
И даже у моей мамы есть чайная ложечка по имени Изольда. Я так и не
знаю, почему именно Изольда. Когда я попыталась это выяснить, мама
посмотрела на меня, как на умалишённую (впрочем, она всегда на меня так
смотрит), а муж возмущённо сказал, что более глупого вопроса в жизни не
слышал, и что каждому дураку понятно, почему ложечку так зовут.

Собственно, вот.
Не знаю, зачем я тут всё это понаписала... Ну, вероятно для того, чтоб
лишний раз подчеркнуть идиотизм своей семьи и приближённых к ней
товарищей.

Тесный город

 
                                    
                                                                                 Пролог


День пролетает за днем, но ничего не изменяется: ни люди, ни мир… Серое небо освещает покрытые пылью дома  и людскую серую массу. Всё и вся беззаботно ступает по земле с новым днем… Идешь среди всего этого, порой, не замечая никого вокруг себя, закрывшись в самом себе перед твоими глазами мелькает серый цвет этой жизни. Но ты привык к этому цвету, ты есть его частью, его каплей в море и ничем больше. Зависимость побеждает, свобода стирается, её нет в этом мире, мысль превращается в пыль. Всё давит и давит на нас, и мы под это прогибаемся, как трава от легкого дуновения ветра.
     Серый день сменяет серая ночь. Сквозь небо пытается пробиться тусклый лучик святого света, но его терзает
серость и тьма. И только немногие доходят до наших глаз, молча наблюдая за нами. Этот свет делает ярче моё понимание, дает надежду и крупицу свободы. Понимание того, что именно мы выращиваем этот цвет, роняя его зерно в свою душу, подпитывая надеждами и чувствами, давая ему разрастись по миру. Это наша жизнь, наша
кровь, наши чувства, наши эмоции, наш мир и всё наше яство.
    С рождения мы имеем этот бледный огонек в душе, который чернеет и заменяет душу. Мы никому не нужны, никто нас
не пожалеет, да и жалости ни у кого не осталось, мы нужны только смерти. Всю жизнь носим прикованный на спине крест, всегда и везде носим, носим для того, чтобы никогда себя не спросить об этом. Под его массой мы не можем поднять глаза... Смотрим на грешную землю, не можем посмотреть на святое небо. Мы сами приковали себя! Приковали на место Сына Святого, копируя его. Как мы не понимаем, что всё твернулось от нас? Ведь мы не нужны никому кроме самих себя, верить нельзя всем: откроешь себя, и боль пронзит сердце насквозь, и прольется серая кровь. И не покатятся горькие слёзы, не оросят они никогда и нигде бесплодную нашу мать землю, которая не любя примет в себя своих сыновей, и крест, который мы всегда с собой несли, встанет в землю, недалеко от нас.
    Наш мир, Наш Эдем, Наша душа - всё превратилось в мыльный пузырь, и мы все ждем, от чего же он лопнет.
                                               
    Ты хочешь это знать?

Страсть, любовь, желание – это всё подвластно человеку, это его слабости, брешь в доспехах души.  Всё начинается с
невинной детской шалости, невинной и чистой, она взрослеет и перерастает в любовь. Душа растрачивает себя медленно, по кусочкам отдает себя другой душе, той, которая, вроде бы любит и есть второй частью тебя, твоим другим миром. Светлый мир грез, радости, детского невинного счастья. Он так невинен и хрупок, его так легко сломать. Иногда серые тучи затягивают его небо, оно становится цвета печали, покрывает горькими слезами твой мир. Из ран, которые остались от того, что ты отдавал свою душу, начинает сочиться кровь, реки крови. Любовь это ничто иное, как страдания, тяжкие, невыносимые страдания. Закрываясь в себе ты перестаешь верить людям, смотришь в серое окно, разбиваешь руки в кровь. Тихо-тихо поднялся с колен, ласково ей улыбнулся «Не старайся, мне не больно». Закрыл перед ней дверь, оперся о стену:
- И заплачут небеса,
  Я теряю силы,
  Мой мир разбит
  Я же разобью все маски. – говорю я самому себе.
Звонок. Я медленно пришел в себя, поднял трубку, прижал её к себе, - Да?
 - Алло, - раздался тихий голос. Тихое дыхание, будто во сне. -  Ты меня
слышишь? Ну почему же ты молчишь. Одним жестким движением в бешенстве разбил её голос на мелкие осколки, тяжело
дыша. Мне сейчас так сильно не хотелось говорить с ней, её голос как яд раздавался луной моим телом. «Может быть позже» - произнес я себе. «Обретая крылья я теряю покой» - утвердил я себя.
    Одел черную кофту с капюшоном, джинсы…
 - На улице так холодно, даже слишком  для такой поры. Достал сигарету, затянул горький дым. - Ну что ж, улыбнулся я сам себе, давай пройдемся. Поплел медленными шагами к деревьям, численность которых превратилась в целый лес. Желтый лист изящно падает на землю, совсем не слышно его приземления. Потираю костяшки руки, пускаю дым в свои глаза, я знал куда иду. Из-за деревьев показались несколько надгробий.
  - Прости, что задержался, - прошептал тихо, сгребая осеннюю листву с гладкого мрамора. Показалось глаза, изображенные
на черном мраморе, сузились в недоумении. – Меня задержали… опять, - тяжко я выдохнул. Разгребал руками холодную землю, продолжая диалог:
 - Всё хорошо, лучше чем тогда, но всё равно еще есть некоторые недоразумения. Улыбнулся мраморным глазам. – Возможно, ты прав, можно верить только себе. Мне пока сложно контролировать свои чувства, я ведь еще ребенок.
 - Понимаешь… всё это долго рассказывать. Я сжимал в руке сырую землю. -Ну хорошо.. если ты хочешь знать, – украдкой
посмотрел на темное улыбающееся лицо.  – Не знаю… так ты готов слушать или нет? Хорошо, я попытаюсь рассказать тебе
ничего не скрывая, но прошу тебя, не перебивай меня. И так… - произнес мой тихий голос. 

                                                         
Это еще не конец…
- С самого рождения перед человеком стоит выбор. Этот выбор не прост: или добро или зло. Часто сложно различить эти два понятия, - вздохнул я с горечью. «Добро или же зло?» – минуту я раздумывал. «Не знаю» - ответ выскочил в моей голове сам по себе.
-  Почему ты думаешь про это? Как же ты старомоден и скучен. Развеселись, неужели тебе больше нечем заняться кроме того как забивать свою голову непонятно чем?
- А что ты предлагаешь? – спросил я с недоумением, остановившись.
- Давай прогуляемся по парку, сегодня чудная погода, - ответила она мне. – Да и при том, что толку сидеть дома? Пошли.
- Ну ладно, пойдем,- ответил я с ноткой иронии в голосе.
  Мы побрели теплыми улицами, говорили ни о чем. Иногда она решает за меня, что делать, я разрешаю ей это, ведь иногда
важно, чтобы решение делал кто-то другой, а не ты. Её слова пролетали мимо меня куда-то далеко, я задумался о том, что бы я хотел для себя.
 - Эй, ты меня слушаешь? О чем ты думаешь?
 - Прости, со мной бывает, ты же знаешь.
 - И о чем ты думал на этот раз?
 - Не важно – ответил я ей и посмотрел на небо. – Сегодня такое чистое небо, нет ни одного облака. Давай присядем? Вон
где можно сесть, – указал я на лавочку, недалеко от лодочной станции.
 - Жаль, что про это место со временем никто и не вспомнит, сюда и так почти никто не ходит.
 - Всё забывается и стает ненужным… - достал сигарету, затянул серый дым.
 - Когда ты уже бросишь курить?
 - Скоро.
 - Ты всегда так говоришь!
 - Я не давал тебе письменного обещания, да и «скоро» понятие растяжимое.
 - Никогда не понимала тех, кто курит. Какое от этого удовольствие?
 - Успокаивает нервы, хотя никотин приводит к психическим заболеваниям.
 - Ну вот, будешь спокойным психом.
 - А ты только об этом и мечтаешь, - улыбнулся я ей, вновь преподнес сигарету к губам.
 - Я никому не желаю такого.
 - Я знаю, язык мой враг мой, не обращай внимание на мои слова.
 - Привыкла – пристально посмотрела она на меня.
 - Давай уже закруглятся?
- Ну, тебя так сложно вытащить куда-то,  давай еще посидим.
- Хорошо, уговорила.
  Легкий ветерок треплет волосы. Как хорошо посидеть с другом в хорошем месте, поговорить о чем-то. Наверно нет в мире ничего приятнее, чем хороший друг. Мы еще долго так сидели с ней, смотрели на гладь воды, на деревья и небо. Время  прошло так быстро, кто его отнимает у нас? Нет, никто не отнимает его у нас, оно само уходит, забирает с собой счастливые
минуты и жизнь. Как бы пессимистично это не звучало, но это так.
  Вечер застал нас внезапно. Кровь охватило небо и раненое солнце покатилось медленно вниз. Стало немного прохладно, но легко: жары больше не было.
 - Дайте пожалуйста пачку синего. Спасибо, – протянул я, давая деньги
 - Если я еще раз буду ждать пока ты купишь свои чертовы сигареты, то пойду домой без тебя, - пригрозила она мне.
 Потрепал ей волосы, - Ты как моя мама, всё говоришь и говоришь.
 - Однажды я так и сделаю.
 - Будем ждать.
 - Какой же ты вредный!
 - Да. Единственный и неповторимый в своем роде.
 - Ты себе льстишь.
 - Кому как не мне?
 - Меня бесит, что на одно моё слово у тебя три находится.
 - Как сказал Аристотель: «Известное известно не многим»
 - Это намек на моё слабое умственное развитие?
 - Нет, на глубокие дебри моего мозга.
 - Ну, тогда ладно – улыбнулась она мне.
Я не заметил, как она взяла мою руку. И не отпускала её пока мы шли. Я проводил её домой, это был серый
девятиэтажный дом с большими холодными окнами, в которых зажигался свет.
 - Пока, – сказал я ей и не дождавшись ответа отвернулся и пошел по дороге домой. Я чувствовал её взгляд, он такой недовольный и грустный. – Прости меня и за сегодня…
  Говорят, что между мужчиной и женщиной не бывает дружбы. Кто-то кого-то любит. Правда и то, что мы отдаем своё сердце тем, кто вряд ли думает о нас. Всегда было так? Да. Так было и будет.
  - Возьмите, пожалуйста, - протянул я деньги водителю. «Наконец домой» - подумал я. В сером стекле я видел своё грустное отражение, я рад видеть его таким. Деревья, черные и пустые улицы, ни о чем не думающие люди проходили мимо моих глаз и не догадывались что я смотрю на них.
  «…я тебя очень сильно люблю, не могу жить без тебя, будь моей» - донеслось ко мне по радио. «Интересно, она его
услышит или он так и останется незамеченным? Он не дурак:  первый сделал шаг, хотя и малозаметный, он ищет надежду и взаимность. А я? Никого не ищу, не хочу никого искать. Это плохо или хорошо?» - подумал я.
  - На остановке.
 - Хорошо.
  Прошло минут 15 пока я дошел до дома. Я живу недалеко от остановки, почти в конце города. Сзади моего дома гниющий лес, а в лесу такое же старое кладбище. Могилы понемногу оседают в землю, и с каждым годом они становятся всё уродливее (никто к ним не приходит). Вот так умрешь и, со временем, никто тебя и не вспомнит, останется по тебе только имя на надгробной плите.
  И вот я уже стою на пороге своего дома. Горит свет, значит мама уже дома. Я зашел и начал раздеваться. Прошел в комнату и лег на кровать, так было приятно полежать, я бы заснул, но тут в мою комнату вошла мама:
  - Привет, ты что-то будешь кушать?
  - Да, а что сегодня?
  - Салат, картошка – задумчиво произнесла она.
  - Хорошо.
  - Давай быстрее, а то остынет.
  - Угу.
  Я включил компьютер и ждал, пока он загрузится. Ему уже четыре года, мне его купили тогда, когда я перешел в другую
школу. Мне всё равно в какой школе я учусь, но если сделать сравнение то та школа, в которой я учусь сейчас лучше чем та. Я перестал общаться со своими бывшими одноклассниками, когда я вижу их, то не здороваюсь, просто прохожу мимо них. Я не люблю возвращаться к прошлому, ведь, как говориться: «Завтра будет лучше, чем вчера».  
 
В черном экране я видел своё лицо уставшее и спокойное. Как всегда я включил интернет и зашел в программу общения с людьми. Там были разные люди разного возраста, разных стран; большинство из них не знают друг друга и не догадывались о существовании других людей, они не пересекаются друг с другом.
 - «Привет».
 - Привет.
 - «Как ты?»
 - Нормально, – соврал я.
 - «Хочешь, кину свои фотографии?»  
 - Кинь.
 Через секунду она кинула мне файл. У меня хорошая скорость интернета так что мне не пришлось долго ждать. Я открыл
его. На фотографии была она. В розовых кедах, джинсах, черной кофте и длинной челкой, которая закрывала правый глаз.
 - «Я емо!» - написала она мне.
 - Ничего не имею против них.
 - «Я тебе еще одну фотографию кину».
 - Хорошо.
 На второй фотографии была её рука. Вся в крови и порезах. Я насчитал 13 порезов, 8 из которых были очень глубокие. По
началу мне было трудно на это смотреть, я с ужасом думал: «Зачем она это сделала?»
 - Зачем ты себе вены порезала?
 - «Так надо. Я эмо».
Меня немного насмешило то, что она член этого течения и сначала написала мне «емо» а потом «эмо». Значит она даже не знает как правильно пишется это течение. Хоть меня потряс ужас, я спокойно написал ей:
- Понятно.
Я пошел есть, сел и начал ковырять вилкой  еду (мне не сильно хотелось есть).
«Какие глупые жизненные принципы» - подумал я.
 - Почему ты не ешь? – спросила меня мама.
 - Не сильно хочется.
 - Как хочешь.
Я встал и побрел в свою комнату. Включил музыку. Когда мне грустно я всегда слушаю музыку, иногда пишу стихи. Это хорошо помогает от нервов: выкладываешь свои чувства на листке. Даже есть такая методика: пишешь на листке что-то, что
тебя грызет и попросту сжигаешь его  и всё, что на нём написано исчезнет. Но, как говорится: «Рукописи не горят»  и поэтому я считаю это пустой тратой времени.



Красный рогатый корабль

И вот в один из счастливых дней уже без детского садика и ещё без школы, вместо того что б меня оставить дома с игрушками и бабушкой мама взяла меня на работу. Я весь такой в предчувствии великого таинства нервничал, поэтому через каждые десять минут бегал в туалет. Но скоро перестал, нет не нервничать, а бегать в туалет. Как то поток кончился, что меня удивило.
В любом случае мама схватила меня за руку и повела за собой на работу. Спать хотелось жутко, но небо было не серое, а голубое и светило солнце, что меня обрадовало до улыбки. Остановившись на остановке я с любопытством осматривал людей вокруг, что подымались, казалось до облаков, и хмуро смотрели с глубокомысленным выражением лица назад. Наконец то люди не ходили а стояли, но всё равно чувство что их нет, хотя они есть, меня не покидало. Внезапно люди вокруг оживились, придя в ели заметное броуновское движение, в нетерпении переминаясь с ноги на ногу. Это вполне занятное и смешное зрелище, но я не понял его и на всякий случай испугался.
Тем временем к остановке причалил красный рогатый корабль с желтимыми полосками. Мне показалось, что он улыбается мне, подмигивая бликами солнечных лучей на круглых фарах, отполированных до блеска. Все ринулись к нему, а я, открыв рот, под силой тяготения руки мамы топал за ней и смотрел на усатого водителя в коричневой рубашке и картузе чёрного цвета, представляя себе как наверно интересно управлять этим зверем и понимать, что тебя всегда ждут на следующей остановке.
Внезапно люди вокруг уплотнились, превратившись в однообразную массу штанов и юбок, таким образом пространства для манёвра не было, однако сею неприятность я пережил стойко, до того момента когда увидел ступеньки, первая из которых была настолько высоко, что у меня закружилась голова и я испугался уже не на всякий случай.  Водитель повернул картуз ко мне лицом и посмотрел тёмными глазами из-под густой брови на всё лицо, от чего в горле у меня пересохло, а сердце почему то попросило у меня отпуск и путёвку в Гималаи.
В следующее мгновение я взлетел, аки Икар, что меня возмутило, но потом я понял, что это мама меня подняла на первую ступеньку и возмутился вспять. Вот так вот я и попал в середину красного зверя с рогами, где было очень много людей, а они всё подымались и подымались наверх, потихоньку проталкивая нас с мамой в середину. Бояться было некогда, поэтому я храбро топал вперед за мамой, пытаясь найти укромный уголок, который, к моему счастливому удивлению нашелся, да ещё и возле окна.  Мама отгородила меня от месива штанов и юбок. Двери закрылись и троллейбус тронулся с места.  
Прямо напротив меня сидела бабушка в сером свитере и угрожающе за мной наблюдала, до покраснения моих ушей и степени, когда я уже не наблюдаю, что твориться за окном, всё время искоса посматривая на бабушку, которая меня пугала по причинам совсем не понятным мне тогда, да и сейчас. Наверно меня испугала большая волосата бородавка на щеке... не уверен... ну и чёрт с причиной то. Дальше случилось самое страшное, что могло случиться с юношей шести лет в троллейбусе:
- Давайте я возьму его на руки. - предложила бабушка.
У меня молниеносно лицо превратилось в вытянутый баклажан с глазами филина и ртом дудочкой от ужаса предложения.  Такого поворота событий не заметить было сложно, но каким то чудом оно было не замечено и мама сказал:
- Давайте, иди к бабушке на колени.
- Ни пойду. - категорически отказался я, притопнув ногой, для пущей решимости слов и приданию суровости моему вытянутому лицу.
- Почему? - удивилась бабушка.
Объяснять почему не хотел сидеть на коленях у бабушки я категорически не желал, да и в голову ничего интересно не приходило, поэтому я ляпнул то что первое пришло в голову:
-  Попа болит. - все вокруг засмеялись.
 В связи с этим высказыванием, к моему счастью, предложение было жестоко, но по принципам: "Улыбаемся и машем", отвергнуто, а я смог спокойно вернуться к рассматривания улиц города и как раз вовремя, так как в окне показывали колонну грузовиков и я в все глаза рассматривал их. Но рассмотреть хорошо у меня не получилось, так как внезапная сила тяготения руки мамы меня потянула к выходу и я не сопротивляясь последовал за ней.
Вот так вот я впервые покатался в троллейбусе.

Фея

(Лицо старательно выражает большую заинтересованность.)
- Мам, а феи существуют?
- Конечно солнышко.
(Маска падает.Лицо выражает гнев.И обиду человека которого обманул близкий)
- Мама!Ты врешь! Я уже не маленькая и прекрасно знаю что феи не существуют!
- Тогда зачем спрашиваешь?
(День за днем.Все повторяится)
- Затем чтоб услышать правду!
(Чтоб наконец прийти к правильному пути.Я решилась.Либо чувствовала что так будет лучше.Для меня)
- Ты хочешь правды?!Вот тебе правда!ФЕИ СУЩЕСТВУЮТ!!!
(Её глаза полыхнули гневом.Давай прошу скажи эти слова.)
- Ты больной человек!Я не хочу жить с тобой!Я уеду к папе!
(Они прозвучали!О, звезды!Я только что получила свободу.Осталось только её принять.И скрыть радость.)
Я молча подошла к телефону.
- Алло?
-Гарольд?Привет!можно попросить тебе об одолжении?
- Ээээ Каком?
- Забрать Лиз.
- На сколько?
(Он не может скрыть радость.Ведь я редко отвозила ему нашу дочь.думала что из неё еще получится толк.Но я ошиблась.Толк еще не родился.Но обязательно родится и это будет твоя дочь, уже не моя Елизабет. И я сделаю так чтоб ты меня ненавидела.И будет так что твоя дочь послужит мне.)
- Навсегда.Я отказываюсь от своих родительских прав.
- Ну ладно.
- Вот и замечательно.
Эта фраза больше относилась к Лизи, чем к Гарольду.Моя дочь надула губы и убежала в свою комнату.И вышла только когда приехал мой бывший муж.
(Зря.Зря, Лизи, ты не посмотрела назад.Не посмотрела на взгляд который пронизывал тебя когда ты шла наверх.Ты бы увидела что я смотрю на тебе хищно.Ты моя пешка.Как многие другие.Прошло не мало лет, а меня еще не нашли.Но вот!Случилось то чего я долго, очень долго ждала.Моя сила перешла к дочери и я получу её обратно через внучку.И отомщу.Они надолго запомнят мой день мести.Я ваш кровник.Ваш, люди, ваш.Хоть вы уже не помните как истребили и заняли наше место.Но я помню.И я уверена что не одна.)
С того самого дня прошло 17 лет. За это время я ни разу не видела свою дочь. Я не могла знать вышла ли Лиз замуж, есть ли у неё дети. О, нет. Я не могла знать. Но я знала. Либо у МОЁЙ дочери не может родится особь мужского пола.Я ждала.Ждала пока она не позвонит. И она позвонила. О, звезды! Неужели она могла подумать что меня интересует смерть Гарольда. Таких как он у меня было тысячи. Но стоит дать должное, только с ним моя сила захотела войти в моё дитя.Через пару лет она позвонила снова. И я услышала то чего так долго ждала! Она попросила забрать свою дочь.О, звезды! Я это услышала! Как же трудно это было! Ждать. И знать что цель близка.Но пожалуй самое сложное было обмануть Елизабет. Обмануть и скрыть радость. Радость хищника который сейчас получит свою добычу.О!Она назвала дочь Кери? Как трогательно! Назвать дитя в честь того кто хочет его убить.
- Так ты возьмёшь её?
(Голоc выражает злобу. И презрение. Она презирает меня. Считает сумашедшей.Но ничего скилеты еще спляшут на твоей могиле, Лизи)
- Да.
- Дочь мы назвали Кери, потому что Ден решил что тебе так будет простить меня.
(Усмешка. На моих губах.Она даже не знает кто такой Ден. Денира"лбель, если точно.Тот которого я все время жду. Моя любовь. Ты нашел меня.)
- Ты вышла замуж за сопляка и подкаблучника.

жил.. был... маленький вурдалчёнок... :)

одна девушка (мы общались с ней по асе) меня попросила чтобы я чтото расказал. я немножко подумал и написал первую фразу (которая стала названием) и понеслось! :) придумывалось это всё на ходу и единтственное что я тут отредактировал это знаки припинания и то бегло :) так что представляю на ваш суд мой первый расказ в стихотворной форме, в его первозданном виде :)

жил.. был... маленький вурдалчёнок...

он не помнил своих маму и папу.
жил он один и часто плакал.
и любил он вкусно покушать,
как и травку так и мёртвые тушки.
а также любил он кишки и мозги
и прочие всякие внутриности.
и встретил он однажды красивую девчёнку,
которая была маленькой вампирчёнкой.
и он боялся к ней подойти,
думал что она испугается и может уйти.
она часто гуляла в его лесу
и вот однажды напоролась на сук.
она упала и скотилась в глубокий овраг,
и потеряла сознание в густых корнях, и ветвях.
корни сковали не хуже стальных оков
и вокруг вампирчёнка собралась стая волков.
солнышко светит и птички поют!
в лесу хорошо! тут тепло и уют!
раскат жуткого рыка, дикий вой и визг!
полёт волчьих голов и крови брызг!!
врдалчёнок, весь в крови, осмотрел бобеждённых волков.
у него широкаяая улыбка и много острых клыков!
он подошол к девчёнке, обнюхал, нет ли ран на ней..
освободил от ветвей и толстых корней.
окуратно, безсознательную, положил на плечё
и понёс её в логово своё.
он её приютил, накормил, напоил.
он её обогрел и от ран излечил.
по началу она его испугалась
но увидела что он хороший и на ночь осталась.
он её напоил кровью зверей
и к утру зажили все раны на ней.
он всю ночь не спал и на неё смотрел,
и чуствовал словно из нутри весь горел.
когда она проснулась утром его морду увидила
улыбнулась ему и по голове погладила:
- не грусти ты так. не скучай по мне.
  я прийду ещё. я вернусь к тебе.
попрощавшись с ним ушла она домой
и в лесу раздавался громкий, мрачный вой.