хочу сюди!
 

Тетяна

57 років, діва, познайомиться з хлопцем у віці 36-56 років

Пошук

Стрічка заміток за місяць

По любви.........

  • 20.04.08, 12:34

По любви – на любви мы помешаны.
В размышлении все ее ждем.
А, влюбляясь, невольно утешены -
Все сжигаем, как будто огнем.
Мы стремимся влюбиться осмысленно.
Мысли ловим и дальше плывем.
А в любви потонув, уж не мыслим мы,
Растворяясь по жизни - идем.
Ищем где-то, кого-то страдая,
И в мечтах, загораясь свечой,
Мы невольно бывает сжигаем
Все мосты, по которым идем

Я люблю тебя - Это значит

  • 20.04.08, 12:25

Улыбаюсь, а сердце плачет
в одинокие вечера.
Я люблю тебя.
Это значит -
я желаю тебе добра.
Это значит, моя отрада,
слов не надо и встреч не надо,
и не надо моей печали,
и не надо моей тревоги,
и не надо, чтобы в дороге
мы рассветы с тобой встречали.
Вот и старость вдали маячит,
и о многом забыть пора...
Я люблю тебя.
Это значит -
я желаю тебе добра.
Значит, как мне тебя покинуть,
как мне память из сердца вынуть,
как не греть твоих рук озябших,
непосильную ношу взявших?
Кто же скажет, моя отрада,
что нам надо,
а что не надо,
посоветует, как же быть?
Нам никто об этом не скажет,
и никто пути не укажет,
и никто узла не развяжет...
Кто сказал, что легко любить?

___ Вероника Тушнова

Выдача трупов...

  • 20.04.08, 12:21
 

 Откровенно говоря, я предпочитаю хворать дома. Конечно, слов нет, в больнице, может быть, светлей и культурней. И калорийность пищи, может быть, у них более предусмотрена. Но, как говорится, дома и солома едома. А в больницу меня привезли с брюшным тифом. Домашние думали этим облегчить мои неимоверные страдания. Но только этим они не достигли цели, поскольку мне попалась какая-то особенная больница, где мне не всё понравилось. Всё-таки только больного привезли, записывают его в книгу, и вдруг он читает на стене плакат: «Выдача трупов от 3-х до 4-х». Не знаю, как другие больные, но я прямо закачался на ногах, когда прочёл это воззвание. Главное, у меня высокая температура, и вообще жизнь, может быть, еле теплится в моём организме, может быть, она на волоске висит — и вдруг приходится читать такие слова. Я сказал мужчине, который меня записывал: — Что вы, — говорю, — товарищ фельдшер, такие пошлые надписи вывешиваете? Всё-таки, — говорю, — больным не доставляет интереса это читать. Фельдшер, или, как там его, — лекпом, удивился, что я ему так сказал, и говорит: — Глядите: больной, и еле он ходит, и чуть у него пар изо рту не идёт от жара, а тоже, — говорит, — наводит на всё самокритику. Если, — говорит, — вы поправитесь, что вряд ли, тогда и критикуйте, а не то мы действительно от трёх до четырёх выдадим вас в виде того, что тут написано, вот тогда будете знать. Хотел я с этим лекпомом схлестнуться, но поскольку у меня была высокая температура, 39 и 8, то я с ним спорить не стал. Я только ему сказал: — Вот погоди, медицинская трубка, я поправлюсь, так ты мне ответишь за своё нахальство. Разве, — говорю, — можно больным такие речи слушать? Это, — говорю, — морально подкашивает их силы. Фельдшер удивился, что тяжелобольной так свободно с ним объясняется, и сразу замял разговор. И тут сестричка подскочила. — Пойдёмте, — говорит, — больной, на обмывочный пункт. Но от этих слов меня тоже передернуло. — Лучше бы, — говорю, — называли не обмывочный пункт, а ванна. Это, — говорю, — красивей и возвышает больного. И я, — говорю, — не лошадь, чтоб меня обмывать. Медсестра говорит: — Даром что больной, а тоже, — говорит, — замечает всякие тонкости. Наверно, — говорит, — вы не выздоровеете, что во всё нос суёте. Тут она привела меня в ванну и велела раздеваться. И вот я стал раздеваться и вдруг вижу, что в ванне над водой уже торчит какая-то голова. И вдруг вижу, что это как будто старуха в ванне сидит, наверно, из больных. Я говорю сестре: — Куда же вы меня, собаки, привели — в дамскую ванну? Тут, — говорю, — уже кто-то купается. Сестра говорит: — Да это тут одна больная старуха сидит. Вы на неё не обращайте внимания. У неё высокая температура, и она ни на что не реагирует. Так что вы раздевайтесь без смущения. А тем временем мы старуху из ванны вынем и набуровим вам свежей воды. Я говорю: — Старуха не реагирует, но я, может быть, ещё реагирую. И мне, — говорю, — определённо неприятно видеть то, что там у вас плавает в ванне. Вдруг снова приходит лекпом. — Я, — говорит, — первый раз вижу такого привередливого больного. И то ему, нахалу, не нравится, и это ему нехорошо. Умирающая старуха купается, и то он претензию выражает. А у неё, может быть, около сорока температура, и она ничего в расчёт не принимает и всё видит как сквозь сито. И, уж во всяком случае, ваш вид не задержит её в этом мире лишних пять минут. Нет, — говорит, — я больше люблю, когда к нам больные поступают в бессознательном состоянии. По крайней мере тогда им всё по вкусу, всем они довольны и не вступают с нами в научные пререкания. Тут купающаяся старуха подаёт голос: — Вынимайте, — говорит, — меня из воды, или, — говорит, — я сама сейчас выйду и всех тут вас распатроню. Тут они занялись старухой и мне велели раздеваться. И пока я раздевался, они моментально напустили горячей воды и велели мне туда сесть. И, зная мой характер, они уже не стали спорить со мной и старались во всём поддакивать. Только после купанья они дали мне огромное, не по моему росту, бельё. Я думал, что они нарочно от злобы подбросили мне такой комплект не по мерке, но потом я увидел, что у них это — нормальное явление. У них маленькие больные, как правило, были в больших рубахах, а большие — в маленьких. И даже мой комплект оказался лучше, чем другие. На моей рубахе больничное клеймо стояло на рукаве и не портило общего вида, а на других больных клейма стояли у кого на спине, а у кого на груди, и это морально унижало человеческое достоинство. Но поскольку у меня температура всё больше повышалась, то я и не стал об этих предметах спорить. А положили меня в небольшую палату, где лежало около тридцати разного сорта больных. И некоторые, видать, были тяжелобольные. А некоторые, наоборот, поправлялись. Некоторые свистели. Другие играли в пешки. Третьи шлялись по палатам и по складам читали, чего написано над изголовьем. Я говорю сестрице: — Может быть, я попал в больницу для душевнобольных, так вы так и скажите. Я, — говорю, — каждый год в больницах лежу и никогда ничего подобного не видел. Всюду тишина и порядок, а у вас что базар. Та говорит: — Может быть, вас прикажете положить в отдельную палату и приставить к вам часового, чтобы он от вас мух и блох отгонял? Я поднял крик, чтоб пришёл главный врач, но вместо него вдруг пришёл этот самый фельдшер. А я был в ослабленном состоянии. И при виде его я окончательно потерял своё сознание. Только очнулся я, наверно, так думаю, дня через три. Сестричка говорит мне: — Ну, — говорит, — у вас прямо двужильный организм. Вы, — говорит, — сквозь все испытания прошли. И даже мы вас случайно положили около открытого окна, и то вы неожиданно стали поправляться. И теперь, — говорит, — если вы не заразитесь от своих соседних больных, то, — говорит, — вас можно будет чистосердечно поздравить с выздоровлением.    Однако организм мой не поддался больше болезням, и только я единственно перед самым выходом захворал детским заболеванием — коклюшем. Сестричка говорит: — Наверно, вы подхватили заразу из соседнего флигеля. Там у нас детское отделение. И вы, наверно, неосторожно покушали из прибора, на котором ел коклюшный ребёнок. Вот через это вы и прихворнули. 


 

Огненный феникс .

Огненный феникс души человеческой Сколько раз можно её возрождать? Где испытаниям грани намечены, Чтоб никогда не предать ни солгать. И пережить не одно лишь предательство, Горе и стыд и наветы врагов. Как сохранить в сердце лучшие качества Чтоб возродиться из пепла в любовь.

Я постелю свою грусть

  • 20.04.08, 12:18
Я постелю свою грусть к твоим ногам.
Ты научи меня любить - тебе я все отдам.
Ты научи собою быть - и буду я твоя.
Лепи меня мой Тамерлан - пока сыра земля.

Ты улыбаться научи, когда на сердце боль...
При этом честной быть с людьми, покорною с тобой.
Ты научи минутам счет вести из года в год...
И от заката отличать ты научи восход.

Ты научи меня пылать, зажги во мне пожар...
Ты научи меня молчать, когда я очень зла.
Вокруг капризнее меня ты не отыщешь - нет.
Я как фигура изо льда... Прости за этот бред.

...ты,я,мы....обо всём

Ты- это то, что приходит во сне,
Ты -это шепот листвы в тишине,
Ты это дождь, что прошел по весне.
Ты то, что внутри
Ты то, что во мне

Я это может немного не то,
Что то такое не знает никто.
Я это минус ,
А ты это плюс.
Полюс на полюс я тоже боюсь!

Мы -это трудно понять одному,
Мы- непонятно вобще никому,
Мы- это вместе и капельку врозь,
Мы это то, что надолго всерьез.
Мы это ж лучше чем Ты или Я?
Мы- это рядом, родная моя.

Страх -это сила способная жить,
Страх -не унять и его не пропить.
Страх- оставляет мало надежд,
Страх обличен во много одежд.
Страх не имеет причин почему,
Страх -это боль и не мне одному.

Боль приходит к нам иногда,
Боль ее ты не ждешь никогда.
Боль это то ,что ненужно совсем,
Боль надо чувствовать,
Только зачем?
Боль ведь не лечит, она лишь болит,
Боль появляется в грозах обид.

Грусть- понимаешь когда ты один,
Грусть- возникает из многих причин.
Грусть -это тоже когда немогу,
Грусть -не унять успокоить нельзя,
Грусть- не сломают даже друзья.

Надежда- это как солнце в грозу,
Надежда -она как слеза на ветру.
Надежда -последней всегда и везде,
Надежда -находит приют свой в душе.
Надежда -не слово, надежда покой,
Надежду -люблю потому, что с тобой!

СУКА ( актуально весной)

В коктейль вранья и эгоизма
Добавлю нежности глоток,
Ещё чуть-чуть, щепотку, жизни,
Ещё хрустальных слёз поток.

И для изюминки - измену,
Цинизм для вкуса привнесёшь.
Я разобью бокал о стену...
А ты мне новый принесёшь…

снова старый анекдот ;)

  • 20.04.08, 11:30
Ситуация простая:
Школа, класс, идет урок,
А учительница злая
Ждет чтоб прозвенел звонок.

После строго вопрошает:
«Крысу в класс кто приволок?»
Класс молчит, никто не знает,
Рты закрыли на замок.

- Для кретинов повторяю:
Кто животное принес?!
Детки глазками моргают…
И к чему такой допрос?

Неожиданно раздался
Тихий детский голосок:
«С крысой я бы не игрался!
У меня такой щенок!»

- Девочка, зовут Анфиса,
Просто вывел погулять…
- Кошка съела, значит – крыса!
Остальное – наплевать.

Philosopher

Похмельное озеро.

Похмельное озеро пьяных иллюзий Налитое алою кровью тоски. И плавают в тонком стакане аллюзий Обрывки надежды и слов лепестки. Зачем доверять и просить и пытаться Кому это нужно? Ответа не жди... Не трудно, подумав, о том догадаться, Что мыслью хмельною смывают дожди.

счастье разное бывает... ;)

  • 20.04.08, 11:17
Зайку бросила хозяйка
И от счастья помер зайка,
Окочурился, замерз,
К ночи отморозил нос,
Сгнил совсем, отпали лапки,
С лапками отпали тапки,
Пожелтел совсем в ненастье,
Ну на кой такое счастье?

Philosopher