"Душа - не жопа, высраться не может"
Если бы я, уступая просьбам, стала писать о себе, это была бы жалобная книга -- "Судьба – шлюха".
- Страшно грустна моя жизнь. А вы хотите, чтобы я воткнула в жопу куст
сирени и делала перед вами стриптиз.
Я провинциальная актриса. Где я только ни служила! Только в городе Вездесранске не служила!..
Я жила со многими театрами, но так и не получила удовольствия.
-- Фаина Георгиевна, как ваши дела? - Вы знаете, милочка, что такое говно? Так оно по сравнению с моей жизнью – повидло.
- Жизнь -- это затяжной прыжок из п...зды в могилу.
-- Жизнь -- это небольшая прогулка перед вечным сном.
-- Паспорт человека -- это его несчастье, ибо человеку всегда должно быть восемнадцать, а паспорт лишь напоминает, что ты можешь жить, как восемнадцатилетняя.
- Стареть скучно, но это единственный способ жить долго.
-- Старость, -- говорила Раневская, -- это время, когда свечи на именинном пироге обходятся дороже самого пирога, а половина мочи идет на анализы.
--Старость, это когда беспокоят не плохие сны, а плохая действительность.
-- Одиночество как состояние не поддается лечению.
-- Оптимизм -- это недостаток информации.
"Для меня всегда было загадкой -- как великие актеры могли играть с артистами, от которых нечем заразиться, даже насморком. Как бы растолковать бездари: никто к вам не придет, потому что от вас нечего взять. Понятна моя мысль неглубокая?"
(Раневская, из зап. Книжки)
- Я не признаю слова "играть". Играть можно в карты, на скачках, в шашки. На сцене жить нужно.
О коллегах-артистах:- У этой актрисы жопа висит и болтается, как сумка у гусара.
Раневская о проходящей даме: "Такая задница называется "жопа-игрунья".
А о другой: "С такой жопой надо сидеть дома!"
Обсуждая только что умершую подругу-актрису: -- Хотелось бы мне иметь ее ноги -- у нее были прелестные ноги! Жалко -- теперь пропадут...
Раневская и Марецкая идут по Тверской. Раневская говорит:
-- Тот слепой, которому ты подала монетку, не притвора, он действительно не видит. -- Почему ты так решила? -- Он же сказал тебе: "Спасибо, красотка!"
Кино -- заведение босяцкое.
О своих работах в кино: "Деньги съедены, а позор остался". -- Сняться в плохом фильме -- все равно что плюнуть в вечность. -- Получаю письма: "Помогите стать актером". Отвечаю: "Бог поможет!"
-- Жемчуг, который я буду носить в первом акте, должен бытьнастоящим, -- требует капризная молодая актриса.
-- Все будет настоящим, -- успокаивает ееРаневская. -- Все: и жемчуг в первом действии,
и яд -- в последнем.
Раневская постоянно опаздывала на репетиции. Завадскому это надоело, и он попросил актеров о том, чтобы, если Раневская еще раз опоздает, просто ее
не замечать.
Вбегает, запыхавшись, на репетицию Фаина Георгиевна:
-- Здравствуйте!
Все молчат.
-- Здравствуйте!
Никто не обращает внимания. Она в третий раз:
-- Здравствуйте!
Опять та же реакция.
-- Ах, нет никого?! Тогда пойду поссу.
Нонна, а что, артист Н. умер? -- Умер.-- То-то я смотрю, он в гробу лежит...
Почему, Фаина Георгиевна, вы не ставите и свою подпись под этой пьесой? Вы же ее почти заново за автора переписали!
-- А меня это устраивает. Я играю роль яиц: участвую, но не вхожу.
Раневская забыла фамилию актрисы, с которой должна была играть на сцене:
-- Ну эта, как ее... Такая плечистая в заду...
Говорят, что этот спектакль не имеет успеха у зрителей?
-- Ну, это еще мягко сказано, -- заметила Раневская. -- Я вчера позвонила в кассу, и спросила, когда начало представления. -- И что? -- Мне ответили: "А когда вам будет удобно?"
-- Очень сожалею, Фаина Георгиевна, что вы не были на премьере моей новой пьесы, -- похвастался Раневской Виктор Розов. -- Люди у касс устроили
форменное побоище!
-- И как? Удалось им получить деньги обратно?
Однажды Завадский закричал Раневской из зала: "Фаина, вы своими выходками сожрали весь мой замысел!" "То-то у меня чувство, как будто наелась говна", -- достаточно громко пробурчала Фаина. "Вон из театра!" -- крикнул мэтр. Раневская, подойдя к авансцене, ответила ему: "Вон из искусства!!"
Раневская кочевала по театрам. Театральный критик Наталья Крымова спросила:
-- Зачем все это, Фаина Георгиевна?
-- Искала... -- ответила Раневская.
-- Что искали?
-- Святое искусство.
-- Нашли?
-- Да.
-- Где?
-- В Третьяковской галерее...
Ольга Аросева рассказывала, что, уже будучи в преклонном возрасте, Фаина Георгиевна шла по улице, поскользнулась и упала. Лежит на тротуаре и кричит своим неподражаемым голосом:
-- Люди! Поднимите меня! Ведь народные
артисты на улице не валяются!
Поклонница просит домашний телефон Раневской. Она: -- Дорогая, откуда я его знаю? Я же сама себе никогда не звоню.
Как-то Раневская, сняв телефонную трубку, услышала сильно надоевший ей голос кого-то из поклонников и заявила:
-- Извините, не могу продолжать разговор. Я говорю из автомата, а здесь
большая очередь.
-- Шкаф Любови Петровны Орловой так забит нарядами, -- говорила Раневская, -- что моль, живущая в нем, никак не может научиться летать!
Одной даме Раневская сказала, что та попрежнему молода и прекрасно выглядит.
-- Я не могу ответить вам таким же комплиментом, -- дерзко ответила та.
-- А вы бы, как и я, соврали! -- посоветовала Фаина Георгиевна.
В доме отдыха на прогулке приятельница проникновенно заявляет:
-- Я обожаю природу.
Раневская останавливается, внимательно осматривает ее и говорит:
-- И это после того, что она с тобой сделала?
Раневская обедала как-то у одной дамы, столь экономной, что Фаина Георгиевна встала из-за стола совершенно голодной. Хозяйка любезно сказала ей:
-- Прошу вас еще как-нибудь прийти ко мне отобедать.
-- С удовольствием, -- ответила Раневская, -- хоть сейчас!
Журналист спрашивает у Раневской: -- Как вы считаете, в чем разница между умным человеком и дураком?
-- Дело в том, молодой человек, что умный знает, в чем эта разница, но
никогда об этом не спрашивает.
Рина Зеленая рассказывала: -- В санатории Раневская сидела за столом с каким-то занудой, который все время хаял еду. И суп холодный, и котлеты не соленые, и компот не сладкий. (Может, и вправду.) За завтраком он брезгливо говорил: "Ну что это
за яйца? Смех один. Вот в детстве у моей мамочки, я помню, были яйца!"
-- А вы не путаете ее с папочкой? -- осведомилась Раневская.
Приятельница сообщает Раневской:
-- Я вчера была в гостях у N. И пела для них два часа... Фаина Георгиевна прерывает ее возгласом: -- Так им и надо! Я их тоже терпеть не могу!
Раневскую о чем-то попросили и добавили:
-- Вы ведь добрый человек, вы не откажете. -- Во мне два человека, -- ответила Фаина Георгиевна. -- Добрый не может отказать, а второй может. Сегодня как раз дежурит второй.
В переполненном автобусе, развозившем артистов после спектакля, раздался неприличный звук. Раневская наклонилась к уху соседа и шепотом, но так, чтобы все слышали, выдала:
-- Чувствуете, голубчик? У кого-то открылось второе дыхание!
В театре.
-- Извините, Фаина Георгиевна, но вы сели на мой веер! -- Что? То-то мне показалось, что снизу дует.
Раневская с подругой оказались в деревне.
-- Смотри, какая красивая лошадь! -- Это не лошадь, а свинья! -- Да? А почему у нее рога?
В театре им. Моссовета Охлопков ставил "Преступление и наказание".Геннадию Бортникову как раз об эту пору выпало съездить во Францию и встретиться там с дочерью Достоевского. Как-то, обедая в буфете театра, он с восторгом рассказывал коллегам о встрече с дочерью, как эта дочь похожа на отца: -- Вы не поверите, друзья, абсолютное портретное сходство, ну просто одно лицо! Сидевшая тут же Раневская подняла лицо от супа и как бы между прочим спросила: -- И с бородой?
Раневская стояла в своей грим-уборной совершенно голая. И курила. Вдруг к ней без стука вошел директор-распорядитель театра имени Моссовета Валентин
Школьников. И ошарашенно замер. Фаина Георгиевна спокойно спросила:
-- Вас не шокирует, что я курю?
Известная актриса в истерике кричала на собрании труппы:
-- Я знаю, вы только и ждете моей смерти, чтобы прийти и плюнуть на мою могилу! Раневская толстым голосом заметила: -- Терпеть не могу стоять в очереди!
-- Почему Бог создал женщин такими красивыми и такими глупыми? --спросили как-то Раневскую.
-- Красивыми -- чтобы их могли любить мужчины, а глупыми -- чтобы они
могли любить мужчин.
- Меня так хорошо принимали, -- рассказывал Раневской вернувшийся с гастролей артист N. -- Я выступал на больших открытых площадках, и публика
непрестанно мне рукоплескала!
-- Вам просто повезло, -- заметила Фаина Георгиевна. -- На следующей
неделе выступать было бы намного сложнее.
-- Почему?
-- Синоптики обещают похолодание, и будет намного меньше комаров.
-- Дорогая, сегодня спала с незапертой дверью. А если бы кто-то вошел,-- всполошилась приятельница Раневской, дама пенсионного возраста.
-- Ну сколько можно обольщаться, -- пресекла Фаина Георгиевна
собеседницу.
Рассказывают, возле "Сикстинской мадонны" стоят две шикарно одетых дамы, и одна обращается к другой.
-- Не понимаю, что все так сходят с ума и чего они в ней находят...
Случайно оказавшаяся рядом Фаина Георгиевна так на это отреагировала:
-- Милочка! Эта дама столько веков восхищала человечество, что теперь
она сама имеет право выбирать, на кого производить впечатление.
-- А вы куда хотели бы попасть, Фаина Георгиевна, -- в рай или ад? --
спросили у Раневской.
-- Конечно, рай предпочтительнее из-за климата, но веселее мне было бы
в аду -- из-за компании, -- рассудила Фаина Георгиевна.
Так не хотелось ей просыпаться ото сна, так чудесен он был. Она лежала с закрытыми глазами, стараясь запомнить каждую черточку на его лице, прочувствовать каждую клеточку его крепкого тела, сохранить в своем сознании его дурманящий запах, еще раз, последний, заглянуть в голубую синеву его глаз.
Была тихая теплая летняя ночь. По обочине дороги шли двое, они держались за руки. Свет фонарей, тихий рев редких машин, проезжавших мимо, легкий летний ветерок... Они были вместе, они любили...
