– Спасибо, – сказал Кейн. – А чем он
занимался во время войны?
Джон фыркнул и состроил насмешливую гримасу.
– Он из «Черного спецназа».
– Неужели?! – Кейн чуть не подпрыгнул, на миг
забыв о всякой бдительности.
Положив на стойку банкноту в две марки, он взял свой бокал и
направился к старику.
Лейт, поглощенный созерцанием содержимого пивной кружки,
даже не поднял головы, когда к его столику подошел незнакомец.
Кейн кашлянул, стараясь обратить на себя внимание старика.
– Мистер Лейт? – осторожно спросил он. – Меня
зовут Аллен Риенци. Не возражаете, если я сяду за ваш столик?
Старик пожал плечами и указал на один из стульев.
– Садитесь. Делать тут все равно нечего. Мы с вами,
должно быть, знакомы?
Кейн занял место напротив. Лейт совсем не походил на
моложавого бдительного спецназовца, образ которого всегда рисовало его
воображение.
«Вот что значит тридцать лет без идунина», – подумал
Кейн.
– Нет, – сказал он. – Я только недавно сюда
приехал. Я с Земли.
– Ааа, – кивнул старик, – колли… Ну и как
там, дома?
Кейн ожидал такой же негативной реакции, которая была у
бармена, поэтому вопрос несколько озадачил его.
– Все хорошо. Вы – землянин?
– Точно. Из Оденса, если быть еще точнее. Это в Дании.
Жил там до 2420го года, пока не ушел в армию. Давно уже дома не был. Война,
знаете ли… Я ведь черный спецназовец. Слыхали о таких? – он расстегнул
воротник выцветшей рубашки и похлопал рукой по черной материи, плотно облегавшей
шею. – Эластичная броня, мы все такое носим.
Его рука бессильно опустилась на стол. Водянистые глаза
старого солдата, казалось, были устремлены в прошлое.
– Да, славное было времечко, – пробормотал
он. – Где уж теперь…
Кейн молча слушал старика. Что бы ни представлял из себя
Лейт в прошлом, война с Рекрилом и прожитые после войны годы отняли у этого
человека и молодость, и силы. Стоило ли теперь ворошить былое? Кейн уже
собирался вежливо попрощаться и уйти, когда старик снова заговорил:
– О чем же вы хотели поговорить со мной, мистер?..
– Риенци, – подсказал Кейн. – Я разыскиваю
ветеранов войны, собираю материал для своей книги. Не подскажете, где я могу
повидать еще когонибудь?
– О да, конечно. Мы, спецназовцы, часто собираемся
вместе. Говорим о войне.
Лейт задумчиво покручивал массивный перстень, надетый на
средний палец правой руки. Кейн уже давно обратил на это внимание.
Изготовленный из серебристого металла, перстень был сделан в виде головы какойто
рептилии с перепончатым гребнем на затылке. Глазами ей служили два ярких
драгоценных камня красного цвета.
– Нравится? – спросил старик, поднимая ладонь и
демонстрируя перстень.
– Да. Ничего подобного раньше не видел.
– Это и не удивительно. Вееровый дракон с планеты
Карно. Наш символ. Шустрая тварь и отменный охотник. Только «Черный спецназ»
имел право носить такие перстни. – Он горько усмехнулся. – Только их
уже никто не носит. Колли относятся к таким вещицам настороженно. Рекриляне
вообще терпеть не могут. Но я свой не снимаю.
Он вдруг поднял голову и пристально посмотрел на Кейна.
– Важную, должно быть, книжицу пишете, раз в такую даль
прилетели?
– Ну… она имеет большое значение скорее лично для меня.
Лейт понимающе кивнул.
– Что ж, буду рад тебе помочь, сынок… мистер Риенци.
Только вот память у меня уж не та, – он провел рукой по лицу. – Я
тогда был капралом. Да, капрал Лейт. Было у меня в подчинении одиннадцать ребят
– самые отчаянные головы во всей Галактике! Да… Теперь один я остался.
Старик вздохнул, и плечи его поникли.
– Они все погибли? – спросил Кейн.
– Все. – Лейт снова погладил кольцо. – Дело
это прошлое. Ах да, ты же хотел еще с кемнибудь поговорить.
Вытянув изборожденную морщинами шею, он оглядел кафе.
– Вот еще один как раз идет. Эй, Скайлер! Подойди на
секундочку.
Кейн увидел высокого, хорошо сложенного мужчину, который
уверенной походкой приближался к их столику. Заметив, что Лейт не один, он на
мгновение заколебался, но все же подошел.
– Привет, старина, – обратился он к Лейту.
Голос у подошедшего был ровным и чистым. А во взгляде его
Кейн уловил некоторое сочувствие.
– Это твой приятель?
– Да. Парень с Земли. Его зовут Риенци. А это,
сынок, – он повернулся к Кейну, – мой добрый товарищ, Рейф Скайлер.
– С Земли? – Скайлер холодно посмотрел на
Кейна. – Ну, и как вам нравится обстановка по эту сторону стены? Не совсем
подходящая, правда?
Кейн холодно усмехнулся.
– Я разыскиваю людей, с которыми мог бы поговорить о
войне.
– Ага, понятно, – Скайлер медленно повернулся к
Лейту. – Я вот что думаю, а не собраться ли нам в охотничьем домике
послезавтра? Пора ненадолго выползти из этого крысиного логова.
– Почему бы и нет? – ответил старик. – Ято
не особенно занят. А для Риенци как раз шанс побеседовать со всеми сразу. Как,
сынок, поедешь с нами?
– Лейт! – строго сказал Скайлер. – Что ты
несешь? Он не может с нами ехать.
– Это почему?
– Потому что он чужак! К тому же – колли.
Лейт поднес правый кулак к лицу Скайлера и похлопал другой
рукой по перстню.
– Я – капрал. Ты забыл? Об этом говорят вот эти красные
блестящие глазенки. Если я сказал, что он поедет, значит, так оно и будет.
– Но… – Скайлер пригладил редеющие волосы. – А, к
черту. Пусть едет. Если он этого, конечно, хочет. Но гляди – остальным это не
понравится.
Оба спецназовца повернулись к землянину.
– Ну что? – спросил Скайлер.
Кейн пытался быстро оценить ситуацию. Несомненно, контакт со
спецназом был той зацепкой, благодаря которой можно выйти на подполье.
Второй такой случай мог больше не представиться.
– Если это не доставит вам неприятностей, –
осторожно начал он, – я, конечно, хотел бы поехать. Это мне очень поможет.
– Значит, едем! – Лейт хлопнул ладонью по
бедру. – Я знал, что он захочет. Охотничий домик находится к востоку от
Капстона. Риенци, у тебя есть машина?
– Думаю, найду.
– Не нужно, – вмешался Скайлер. – Ктонибудь
из наших тебя подвезет. Приходи послезавтра к восточным воротам Хаба. В шесть
тридцать утра.
– Отлично. Большое спасибо за… – Кейн неожиданно умолк,
увидев, как патрульная машина Службы Безопасности плавно подкатила к кафе.
Из машины вышли трое и направились в их сторону.
«Бежать!» – первое, что пришло ему в голову. Рефлекс,
выработанный в процессе работы на Сопротивление. Кейну пришлось собрать в кулак
всю свою волю, чтобы не выдать никаких эмоций. Прибывшую группу возглавлял
префект Гарвей, собственной персоной. Заметив Кейна, он оставил двоих возле
входа и направился к столику.
– Ага! Наш многоуважаемый префект почтил своим
присутствием потенциальных преступников, – съязвил Лейт. Чувствовалось,
что он явно недолюбливает Гарвея и плевать хотел на то, как к этому относится
сам префект.
Кивком головы он поприветствовал спецназовцев.
– Добрый день, джентльмены.
Скайлер с большой долей сарказма отдал префекту честь. Тем
временем Гарвей обратился к Кейну:
– Мистер Риенци, меня, признаться, удивило, что вы
покинули Хаб без сопровождения. Я забыл вас предупредить, что в этой части
города не совсем безопасно.
– Неужели? – Кейн изобразил на лице
удивление. – Прошу прощения, если причинил вам беспокойство. Я всего лишь
разыскивал нужных мне людей. И, знаете ли, меня пригласили побеседовать с
группой черных спецназовцев.
Скайлер презрительно скривился. Кейн уже понял, что у
высокого спецназовца сложилось о нем определенное впечатление. Причем весьма не
лестное. В то же время он понимал, что Гарвей рано или поздно узнает о
приглашении и не хотел раньше времени настораживать префекта.
– Не уверен, что вы поступите мудро, согласившись
принять такое предложение, – тоном наставника произнес Гарвей. – Но
об этом мы поговорим немного позже. Если вы уже закончили здесь свои дела, могу
подвезти вас до Хаба. Если нет, то оставлю вам охрану.
– Благодарю вас, префект, я еду с вами.
Кейн встал изза стола и попрощался со спецназовцами.
– Приятно было познакомиться. Увидимся через пару дней.
– Пока! – Лейт махнул рукой.
Скайлер не произнес ни слова.
Через несколько минут патрульная машина уже ехала по улице,
ведущей к воротам Хаба.
– Считаю, что вам не стоит с ними ехать, – сказал
Гарвей после затянувшегося молчания.
– Почему же? Обычная сходка ветеранов, до сих пор
играющих в «солдатики».
– Это необычные солдаты. Какие бы они ни были, это всетаки
«Черный спецназ».
– Спецназовцами они были больше четверти века назад.
Сейчас же они не опаснее всех остальных. Иначе бы вы их всех давно уже
пересажали. Не так ли?
Гарвей озабоченно покачал головой, и Кейн понял, что подошел
в разговоре к одной из запретных тем. Он пытался быстро исправить ошибку:
– Послушайте, вы, наверное, уже знаете, что в архиве
меня постигла неудача. И эта поездка может оказаться единственным шансом
получить хоть какуюто ценную информацию и оправдать мой приезд сюда. Поверьте,
со мной все будет в порядке, вот увидите.
Гарвей молча смотрел вперед.
– Хорошо, – подумав, сказал он. – В конце
концов, я не имею права удерживать вас силой.
Кейн откинулся на сиденье и с облегчением вздохнул.
– Благодарю вас, префект, – сказал он, сдерживая
улыбку.
На столе Гарвея лежало около дюжины непрочитанных донесений
и целая кипа других официальных бумаг. Вертя в пальцах авторучку, префект
нервно поглядывал на часы. Рагузи давно уже должен был вернуться.
Наконец в дверь постучали и на пороге появился его заместитель.
– Я принес то, что вы просили, префект, – сказал
он.
– Давай сюда, – Гарвей хлопнул по столу ладонью.
Рагузи положил перед ним очередную стопку документов и видеокассету.
– Пока все подтверждается. Предложение посетить убежище
спецназовцев исходило от Скайлера, хотя идею подкинул Лейт. По нашим данным,
договориться между собой заранее они не могли.
– Если только они не знали о приезде Риенци еще до
встречи с ним.
– Это маловероятно.
– Возможно, – согласился Гарвей. – Однако
давай посмотрим, что ты там принес.
Рагузи взял со стола кассету и вставил ее в видеомагнитофон.
Промотав до того момента, когда Риенци входил в кафе, он включил изображение.
Дважды просмотрев запись, Гарвей приказал остановить ленту на том месте, когда
Скайлер подходил к столику.
– Прекрасно, – сказал он. – Обрати внимание:
левая рука Лейта – под столом. Может, это и есть тот самый условный знак?
Рагузи сел в кресло напротив префекта.
– Извините, сэр, но в данном случае я вашего мнения не
разделяю. Вы собираете всякие мелочи, стараясь уловить в них какойто скрытый
смысл. Мы наблюдаем за спецназовцами уже пятнадцать лет и за это время не
обнаружили ничего подозрительного, хотя они собираются в своей хибаре два – три
раза в год. Так что же вас обеспокоило на этот раз?
Гарвей поставил локоть на стол и оперся о ладонь. Он
чувствовал, что заместитель его не понимает. Да, и как тут объяснить, когда он
просто нутром чувствовал, что чтото должно произойти. Чтото связанное с
приездом Риенци.
– Подумай хорошенько, ведь сейчас они нарушают собственные
незыблемые правила. Никогда раньше они не допускали к себе чужаков. А теперь
сами пригласили. И кого – члена сената!
– Прошу прощения, префект, но это не совсем так. Если
помните, лет шесть назад Скайлер с двумя его дружками пытался заинтересовать
подростков искусством рукопашного боя. Так вот, в ту же осень человек двадцать
из числа их учеников посетили охотничий домик.
– Да, действительно, – Гарвей нахмурился и потер
лоб. – Но, как я помню, ребятам это занятие скоро надоело, и тренировки
прекратились. Или нет?
– Совершенно верно. И тем не менее – прецедент уже был.
Сейчас же инициатива Исходит чисто от Лейта, и, кто знает, что у него на уме.
– Да. Лейт… – Гарвей откинулся в кресле, постукивая
ручкой о костяшки пальцев. – Что нам о нем достоверно известно?
Рагузи открыл папку и зашуршал бумагами.
– Вот его досье. Родился на Земле 27 июля 2403 года, в
Дании. Город Оденс. В «Черный спецназ» вступил…
– Довольно! – прервал его Гарвей. – Все это
нам рассказал сам Лейт после капитуляции. Я хочу знать, что нам самим удалось
выяснить.
– Похвастаться нечем. Все документы по «Черному
спецназу» были уничтожены на Земле во время войны. Когда объявили амнистию
военным преступникам, Лейт просто вышел из леса и сдался властям. Все остальные
поступили таким же образом. По сути, мы даже не можем утверждать, что они и
есть спецназовцы, ибо никогда не видели их в деле.
– Видетьто мы видели, – рассеянно пробормотал
префект. – Помнишь, лет десять назад на Мердока напали шестеро
головорезов? Не повезло беднягам.
– Ну, если только это безобразное избиение можно
считать боем… – Рагузи пожал плечами. – Всетаки я уверен, что без
постоянной тренировки боевые навыки с годами утрачиваются.
– Ладно, – подвел черту Гарвей. – Не спускай
глаз с их убежища.
Аппаратуры там Достаточно?
– В домике «жучков» больше чем достаточно. Кроме того,
мы вшили микропередатчики в личные вещи Риенци. Разумеется, кроме той одежды,
что была сегодня на нем. Но если он вечером отдаст ее в чистку, мы и это
поправим.
– Хорошо. А как насчет моего запроса по проверке
личности Риенци?
– Боюсь вас огорчить, префект, но рекриляне не стали
нас даже слушать, посчитав это пустой тратой времени. Ведь удостоверение
успешно прошло идентификацию. Оно не подделанное.
– Знаю, знаю, – проворчал Гарвей. – И все
равно, какойто он подозрительный. Не верю я ему, и все тут!
– Думаете, он может быть шпионом Рекрила?
Гарвей фыркнул. Единственное, что он действительно терпеть
не мог в рекрилянах, так это их навязчивую практику всюду внедрять своих тайных
соглядатаев. Как глава Службы Безопасности, он привык держать все нити
управления департаментом в своих руках, и ему очень не нравилось, когда
параллельно действуют еще какието силы. Но в данном случае он думал иначе.
– Сомневаюсь. Если он приехал шпионить за нами, то
оставался бы здесь надолго, и ему бы подыскали неплохую должность. А если он
должен работать среди простого люда, его бы высадили гденибудь тайно. Что меня
действительно беспокоит, так это его «забывчивость» в отношении допуска к
работе с архивом. Но, черт побери, пока мы можем только ждать, что же он
предпримет дальше.
Гарвей бросил ручку на стол и взглянул на часы.
– Все. Ты свободен, можешь идти домой. Только сначала
прикажи комунибудь следить за восточными воротами. Я должен знать, кто будет подвозить
Риенци. А бумаги положи мне на стол.
– Слушаюсь, сэр, – Рагузи встал и положил
документы на край стола. – Спокойной ночи, префект.
Гарвей подождал, пока закрылась дверь, и взял оставленные
бумаги.
Информации – минимум, да и та мало чего стоит. Он в
очередной раз с сожалением подумал, что, будь он префектом Службы Безопасности
тридцать лет назад, когда в обмен на амнистию спецназовцы прекратили свою
партизанщину, уж онто точно настоял бы на применении верифина при их допросе.
Сейчас, без явных доказательств вины, он не имел права этого делать. А на его
интуицию вряд ли обратят внимание.
Гарвей пододвинул кресло ближе к столу и, сделав над собой
усилие, углубился в чтение очередного донесения.