Когда тебе дали понять "ты больше не нужен ..."
Ты остаёшся один , в городе .
Где тебя никто не замечает , где ночь , и никому нет дела
до того что ты предан и выброшен .
Тебе холодно , одиноко , но всем плевать на это .
Ты предоставлен сам себе ,
И кажется , ты больше никому и никогда не повериш нинагрош .
Ты смотриш по сторонам и видиш вокруг себя , в этой ночи , лиш только
неприкаяные души с мутными взглядами ,
и шакалов бросающих свои , ледянящие душу , взоры на тебя .
Куда идёш незнаеш .
И домой никто не мешает вернутся ,
но почему то ты неможеш этого сделать .
Лиш одна мысль в голове .
Та пара глаз которые для тебя были святые ,
ты больше не сможеш в них взглянуть как раньше .
Этот взгляд такой родной , помутнел .
И немеет душа , когда понимаеш что ....
Навсегда .

Дед Митрофаныч сел на пенек
- Ох и тяжелый сегодня денек
Долго по лесу летели штаны
Вот оно позднее эхо войны

Химия- очень занятный урок:
Взрывом из колбы пробит потолок
Завуча в школе не стало в момент -
Это Алёхина эксперимент

[ А дальше? ]

Не понимаю почему все так происходит...Ты віделяешь на человека года
своей жизни...Делаешь так чтоб ему и тебе было комфортно , уютно...Стараешься избегать любіх скандалов , ссор... Потому что ты любишь его.. а в ответ тебе просто плюют в спину из за простого невыполнения желания...Зачем? Ведь если отношения так неважны, просто ненужны..зачем терпеть так долго?? делать человеку невыносимо больно...заставлять его страдать...А потом ты сама пытаешься заладить эту ситуацию, притом что в ней нет твоей вины... А он просто игнорит, и молчит...Блядь как же я люблю над собой издеватся оказывается....

Настал третий день нашего пребывания у берегов Африканского континента, в этот день многие начинали «делать школу» - скупать разные красивые вещи, для себя, родных и конечно на продажу, но брали здесь не много, основные закупки предстояли в матушке Европе. Наша группа состояла из трех человек инженера Валеры (в чине капитан, конечно же сухопутный) и двух техников Олега и меня. Валера был командиром станции, где и я трудился, а  Олег из другого отдела, с ним я был едва знаком, но в спортзале иногда глазел, как он молодецки лупил ногами и руками здоровенную грушу. Я так высоко задирать нижние конечности не умел. Купили мы что планировали и по моей просьбе отправились на брег Атлантический пофоткать, да на прибой поглазеть.  Посмотреть, конечно, было на что, базальтовые скалы, о которые с ревом разбивались огромные волны, бурлящая белая от пены вода докатывалась среди камней почти до нас. Решили пройти вдоль берега, в поисках места поживописней, это сейчас вставил в цифровик флешку на шесть гиг и клацай,  до не хочу, а тогда, в кассете тридцать шесть кадров, ну можно взять парочку запасных. В общем, объект съемки выбирался тщательнее. Идем мы, слева океан грохочет, справа скала метров до пятнадцати, щелкаем затворами фотоаппаратов, то прибой, то друг друга на фоне прибоя, далековато уже зашли, когда я сосредоточившись на том, чтобы поймать волну покрасивее в объектив, услышал сзади себя странные крики. Обернувшись, я увидел, что мои соратники доблестно сражаются с двумя аборигенами, последние вели себя, так, как будто наше численное преимущество для них – пара пустяков. Нагло орали – «саня давай мани» и пытались вырвать из рук материальные ценности в виде пакетов с товаром. Вот один из нападающих, подхватил с земли бутылку, звякнул ею об камень и в руке его сверкнула «розочка». В доли секунды он этим предметом дважды поразил Олега по предплечьям. Все это произошло секунд за пять после того как я обернулся от красот океана. Я быстро зачехлил свой Зенит ТТЛ, намотал кожаный ремешок на руку и кинулся на обидчиков. Первым, получив увесистый удар в область шеи, свалился обладатель «розочки». Второго я догнал метров через пятнадцать и  свалил ударом по спине (по голове я бить опасался Зенит ТТЛ машина надежная и тяжелая) Но праздновать победу не пришлось, из за ближайшей скалы высыпала целая шайка в поддержку поверженного врага. Человек восемь. Теперь пришлось драпать нам, в противоположную сторону откуда мы пришли. Держать совет времени не было, но когда впереди показалась небольшая скала, в виде плато, мы дружно заскочили на нее и взяв в руки по булыжнику заняли оборону. Одной стороной это мине плато приросло к склону уходившему не совсем круто вверх. Вот один из нападающих получив ранение оружием пролетариата взвыл и отполз  в сторону. Остальных налетчиков это несколько отрезвило. Они собрались на безопасном расстоянии и стали совещаться. Нам ничего хорошего это не сулило. Путь был один - все выше и выше в гору, там нас ждала свобода. Переговорив, полезли вверх. Заметьте, все наши покупки были целы. У  Олега было два не глубоких пореза, но кровь из них изрядно измазала его белую футболку и естественно руки, вид у него был жутковатый. Так получилось, что наверх я вылез первым, перевалившись боком подальше от кромки  обрыва, я приподнялся на трясущихся от избытка адреналина ногах и от страха замер. Метрах в трех от меня возле узоров из колючей проволоки стоял воин абориген и в руках у него трясся автомат. Воин был при полном обмундировании и даже в каске. Я понял, что он напуган не меньше моего, сейчас прошьет очередью и может на побывку домой съездит за уничтожение диверсанта! Надо что-то было делать. Как можно ласковее я стал ему рассказывать, что я Руссо – туристо – альпинисто. Тут пред очи и так дрожавшего вояки объявилось еще два туриста. Я увидел, как бледнеет негр, он стал каким то сизым. Туристы стояли и тряслись на краю обрыва, ожидая печального конца, а воин на своем посту и тоже трясся. Тут я опять начал свои заклинания, другие туристы пытались изобразить на перепачканных лицах умиление и утвердительно кивали в такт моим заклинаниям. Так продолжалось целую вечность, потом мы потихоньку, гуськом проследовали мимо солдата и облегченно сопя потопали по дорожке, которая вскоре превратилась в дорогу в конце которой  несомненно начиналась черта города, виднелись здания, ходили люди, сновали машины. Но нам предстояло еще одно испытание, пройдя  метров тридцать, мы увидели в тени пальм двухэтажное здание, оно было чуть в стороне от нашего пути, на ступеньках парадного входа стояли два офицера, покуривая. Увидев нас, они остолбенели, потом один из них заговорил, что - то в нашу сторону. Ничего не поняв, я бодрым и радостным голосом выдал следующую фразу – Руссо туристо, альпинисто, моримеро, шип Волков! Спрашивающий рассмеялся и махнул рукой – мол, можете идти, но второй начал ему что - то сердито говорить. Мои спутники,  молча  стояли, слушая дискую, я потянул Валеру за руку и шепнул – пошли мол – пока дискутируют. Через пару минут мы были в городе. В каком - то скверике сели на лавочку.                                                                                                                         – Да бл…дь,  во попали - сказал Валера и закурил трясущимися руками. Мы с Олегом тоже закурили трясусущимися руками  .                                                                                                                      Потом мы дали клятву, что в ближайшие годы о наших похождениях никто не узнает, не знаю как они, я ее хранил свято.

 

Любовь — это удивительный фальшивомонетчик, постоянно превращающий не только медяки в золото, но нередко и золото в медяки.
                                                                                                                                                                     Бальзак О.    

Нужны фоты дождя (а лучше - анимированные картинки), может капли по лужам ( в общем, все, что можно назвать капля к капле - дождик)

Заранее СПАСИБА!

Я знаю, бесконечно одиночество,
при свете звезд тебя устала ждать.
Что это - совпаденье иль пророчество?
Случайность или вечная печать?

И твой приход всегда как одолжение.
Я чувствую обязанной себя.
И зная, что не будет продолжения,
Я все-равно как жизнь люблю тебя.